В этот поздний час в магазине царила непривычная тишина. Николай Иванович вышел в торговый зал. Верхний свет уже потушили и огромное помещение освещали лишь дежурные лампы. Грузчику показалось что кто-то прячется за прилавками. Что-то точно мелькнуло там, вильнув длинным хвостом.
– Крыса! И откуда они выползают, проклятые! Ведь недавно травили!
Он удручающе покачал головой, и уже открыл было рот, собираясь позвать старшую продавщицу, но вовремя спохватился. Ведь она чего доброго может заставить его ловить эту тварь. Ну а если сработает сигнализация ночью… это будет уже не его вина. Мстительно усмехнувшись, мужчина двинулся к бакалейному отделу. Там в три этажа стояли бутылки с кетчупами, рядом с ними расположились соленья и маринады. Николай Иванович осторожно пробирался сквозь их ряды, опасаясь уронить что-нибудь.
– Воплей будет потом! – он вытер со лба выступивший пот и, резко повернувшись в пол оборота, сделал палкой неожиданный выпад в сторону. Там находился небольшой выступ и скрытая от посторонних глаз батарея, где иногда отдыхал вредный кот. Но в этот раз он видно спрятался в другом месте. Батарея, приняв удар, гулко ухнула, грузчик вздрогнул – ему показалось что кто-то тяжко вздохнул за спиной.
– Спокойнее, – приказал он себе. – Что-то нервы шалят. Это плохо. Подумав, направился к хлебному отделу. Кузя никогда не заходил сюда, но всякое может быть. Споткнувшись о ящик с печеньем, лежащий на дороге, Николай Иванович чуть было не грохнулся на пол. Палка выпала из его рук, откатившись за шкаф – холодильник, стоявший у стены. Там хранились торты.
– Вот же б.…! – вскричал грузчик, пытаясь вытащить швабру. Одна его рука попала в ящик и он почувствовал под ладонью раздавленное печенье. Быстро взглянув в сторону госпожи Пэн, чей силуэт неясно вырисовывался у колбасного отдела, вжал голову в плечи.
– Все жрет, – с раздражением констатировал Николай Иванович и попытался оценить нанесенный урон.
– Надо быстро слинять отсюда, – понял он и направился к фруктам. Подойдя к овощному отделу, не удержался, дотронувшись до блестящего манго, возлежащего среди фиников.
– Интересно, что это за зверь такой? Может взять одну штуку на праздники?
Он представил себе удивление жены и детей. Надавил на упругую кожицу.
– Нет уж, лучше возьму ананас, – после минутного колебания решил он, -или даже арбуз. Будет здорово.
Достав с прилавка небольшой полосатый плод, легонько подкинул его на ладонях, словно бы проверяя на прочность.
– Вот его и возьму, пусть мальчишки порадуются.
Отойдя на два шага, невольно залюбовался разложенными перед ним овощами и фруктами. В самом деле – здесь было на что посмотреть!
Огромные перцы различных расцветок и форм, начиная от бледно-желтых и кончая ярко-зелеными, с укороченными носами аккуратно располагались в ряд, а чуть в стороне от них возлежали томаты.
– О, вот эти мне нравятся!
Захватив пригоршню маленьких помидорчиков по размерам напоминающих алычу, Николай Иванович забросил их в рот. Они были сладкие и с треском лопались на зубах. Рядом с ними виднелись гиганты.
– На каких же кустах их выращивают? – удивленно подумал он и невольно отметил, что все плоды одного размера, словно произведены на конвейере.
Ухватив с витрины две бурые груши, опустил их в карман.
– Отнесу домой, – решил он. -Чай не обеднеет наш магазин-то.
И не обращая внимания на картошку, свеклу, морковку и прочие клубни, неохотно направился к колбасе. При виде его Таня Пэн демонстративно удалилась в служебные помещения. Ее широкая спина выражала презрение.
– Где же ты затаился, паскуда? – стиснув зубы, прошептал Николай Иванович, представляя, как когда-нибудь кот окажется в его власти.
– Я тебя придушу. Хватит мучиться!
…Прошло пол часа. Грузчик был готов рвать на себе волосы от досады.
– Уходим, – смилостивилась наконец заведующая. – Кажется эта сволочь на улице, зря мы тут воду мутим.
– Я тоже так думаю, – с облегчением согласился Николай Иванович.
Быстро переодевшись, он бегом проследовал через торговый зал. Там в это время царила полная тишина. Месяц отбрасывал отблески света на батарею бутылок выставленных в алкогольном отделе, придавая им фантастический вид.
– Тот коньячок я бы взял, – мимоходом отметил про себя Николай Иванович, непроизвольно сглатывая слюну. – И «Столичная» бы не помешала! Однако к ним не подступишься.
Мигала редкими огоньками елка стоявшая у входа в служебные помещения, напоминая о том, что приближается Новый год.
– Необходимо что-нибудь подарить жене, – невольно подумалось Николаю Ивановичу. Да и сыновья ожидают подарков.
Денег нет, но придется занять – ведь у них в семье принято отмечать этот праздник на широкую ногу – накрывать на стол, приглашать гостей, а когда пробьет полночь обязательно выходить на улицу…
В новогоднюю ночь в Вецмилгрависе, где проживал Николай Иванович, соседи пускают в воздух петарды, устраивают грандиозные фейерверки. Народ радуется, искренне поздравляя друг друга.
Грузчик огорченно взмахнул рукой, вспоминая о том, что ему предстоит долгая дорога с двумя пересадками. А по холоду да по темноте это вдвойне тяжело. Большинство его коллег живет неподалеку от магазина, им не нужно ежедневно тащиться через весь город. Лишь один человек – старший кассир Тамара, так же обретается в Вецмилгрависе, но ее частенько подвозит на работу супруг.
Поеживаясь от холода, он завистливо наблюдал за несущимся мимо потоком легковых машин. За рулем многих авто сидели совсем молодые люди. Вид их сытых довольных физиономий привычно вызвал у грузчика чувство острой неприязни к, так называемым, баловням судьбы.
– Почему одним все дано, а другим ничего? – в который раз за сегодняшний вечер мысленно возопил он. – Где, в конце – концов, справедливость? Ее нет, нет, и нет!
Он обвел равнодушным взглядом знакомый микрорайон. Вокруг громоздились типовые девятиэтажки. В них не было ничего интересного. В некоторых окнах виднелись наряженные елки, в других мелькали фигурки людей, светились огни работающих телевизоров. По улице мимо закрытого магазина торопливо шли припозднившиеся прохожие, спеша поскорее оказаться в тепле.
Наскоро попрощавшись с коллегой, Таня Пэн, пригибаясь от тяжести двух вместительных сумок, побежала через дорогу. Николай Иванович проводил ее хмурым взглядом.
– Ишь нахапала жрачки и ведь, конечно же, ни сантима не заплатила! – возмутился он про себя. – Живут – то всего вчетвером, а каждый день тащит и тащит чуть не мешками…Куда все это девается? Неужели сжирают? Может быть продают?
Он увидел, как подбежав к своему подъезду, Таня скрылась в дверях. Затем медленно двинулся в сторону автобусной остановки.
– Придется сегодня потратиться на маршрутку, – с неудовольствием осознал он. – Ведь мой автобус уже ушел, а следующий будет не скоро.
Через дорогу в квартире Тани Пэн на кухне зажегся свет, в окне показалась всклоченная голова старшей продавщицы. Скорей всего она приступила к приготовлению ужина.
У Николая Ивановича было точно такое же расположение комнат и рядом с кухонным окном находилась газовая плита. Он с завистью наблюдал, слегка пританцовывая от мороза, как Таня, успевшая облачиться в просторный цветастый халат, то наклоняется, на минуту пропадая из поля зрения, очевидно доставая что – то из своих необъятных сумок, то вновь выпрямляется, поворачиваясь к окну.
– Небось колбасу жарит, тля, – догадался мужчина. – А я по ее прихоти пропадаю тут!
– Мяу! – послышалось неподалеку.
– Вот ты где ошиваешься, паразит! – не веря своим глазам вскричал Николай Иванович, обнаружив в двух шагах от себя ненавистного Кузю. Пригнув голову, кот с силой бил хвостом по земле выказывая высшую степень раздражения. Против него выступал белый пушистый соперник по всей видимости холеный домашний любимец. Его шерсть лоснилась, на широкой упитанной шее красовался украшенный блестящими камушками ошейник. Чужой кот неуверенно отступал, не желая связываться с решительно настроенным Кузей. Однако тот рвался в бой. Прежняя беспризорная жизнь закалила его, а раздобрев на магазинных харчах, он и вовсе обрел уверенность в собственных силах. Грозно шипя, Кузя медленно приближался к сопернику. Николай Иванович почувствовал, что наступил его звездный час.