Только почему-то в кои-то веки не о смерти, не о смысле её никчёмной жизни, не о мрачных перспективах и клане Сасагава, где старый маразматик-кумитё относится ко всем как к инструментам огромной машины и при любой поломке её, Тсунаёши, винтик-убийцу, кнопку delete для вредоносных программ отправит в утиль, использует вторично не по назначению (или, может, он её до этого не по назначению использовал?). А думалось о Бьякуране и Шоичи. Как обычная хорошая девочка в этом возрасте, Тсуна думала о парнях и любовных отношениях… ах, если бы. Как корабли в океане — встретились, разошлись и хватит, и так довольно неприятно, и так больно, и так пришлось и приходится до сих пор делать вид, что они друг друга совсем-совсем не поцарапали, и это совсем не авария, а так, моряки друг друга поприветствовали и поплыли дальше. А теперь она сама направила свой поцарапанный кораблик чуть ли не на таран. Эх.
А ещё Бьякуран этот. Встал перед глазами белым ангелом, и из головы не выходит. И ладно бы не выходил, красивый же, светлый, так ведь напоминает постоянно о её мимолётной глупости, сломавшей её карточный домик дуновением ветерка, о том, что она наивная неудачница. Вот зачем он ей нужен? Вот кто она на самом деле — всё ещё глупый ребёнок, оторванный от реальности, до сих пор верящий в сказки, которые взрослые дяди рассказывают ей только для того, чтобы она заснула спокойным сном и не путалась под ногами. На самом деле, всё это даже понятно, и для этого даже не надо быть психологом — она до сих пор не хочет верить в такую реальность. Глупая маленькая девочка. А пора бы.
Прошлявшись часа три и даже не заметив от волнения, сколько времени она ходила кругами (и очень удивившись, достав завибрировавший телефон и увидев время), Тсуна вновь сменила имидж. На этот раз она всего лишь надела найденное неожиданно в рюкзаке очень короткое красное платье и бутафорские круглые очки, которые делали её лицо визуально более худым и детским в отличие от бывших на ней в Италии узких прямоугольных очков. Волосы распустила и растрепала, только заплела у висков две тоненькие незаметные косички туго-туго, чтобы растягивали её совершенно не японские большие глаза, и переложила камешек в другую туфельку. Ту ногу она, правда, уже действительно стёрла, и теперь хромала на обе — работа требует жертв… хорошо хоть уже не красота.
На город медленно спускался вечер, что девушка даже не сразу заметила — визуально почти не становилось темнее из-за многочисленных огней, а шума вокруг стало даже больше, как всегда в начале лета в больших туристических центрах. Странно было то, что за это время она не почувствовала ни тени слежки и ни одной попытки её убрать. То есть, быть может, конечно, она этого не заметила, а её уже убрали, и она сдохнет где-нибудь даже не в этом городе очень тихо, так, как и должна выглядеть смерть маленькой никчёмной девочки из гордого класса отбросов общества. Всё может быть, как с Бьякураном, она же всё-таки не абы с кем связалась, с Аркобалено… до этого самыми крупными её проблемами были токийские кланы, но от них она просто скрылась, её не нашли для мгновенной мести, да и забыли — ничего она такого не сделала, чтобы разыскивать её по всей Японии и окрестностям. А тут — ни шанса. Но это только один вариант из бесконечности. Может быть, у них нет в доступе ни одного иллюзиониста, и они хотят дождаться ночи, чтобы уничтожить её тихо и незаметно? Может быть, если Реборн так жутко кричал в её пламени, он ещё немного полежал без сознания? Хотелось бы надеяться, что он её не запомнил, но на это было ещё меньше шансов, чем на доживание до выполнения заказа, ведь он опытный киллер с идеальной памятью, тем более опытный, что бессмертный — по крайней мере, так ей говорил Шоичи. Может быть, самолёт и так должен завтра упасть, и им ни к чему лишние траты? Впрочем, это уже слишком завёрнутая конструкция, да, это легче представить и это даже в чём-то красиво, но нет. Больше Тсуна ничего представить не могла, и поэтому решила обозначить самым вероятным вариант с иллюзионистом. От него было легче создать подобие безопасности — девушка спустилась в метро.
В принципе, тут можно было даже поспать — она и не спала почти ночью, и много ходила, хотя могла этого не делать, но приходилось компенсировать физической активностью душевные терзания. Да и если много нервничать, тоже энергия быстро кончается… а она ведь киллер. Ей нельзя на работе шататься из стороны в сторону и постоянно пытаться открыть глаза.
А она устала. Имеет, в конце концов, хотя бы моральное право.
