— Всё хорошо, лейтенант Абараи, — развернувшись, я вышел из кабинета как можно более медленно, чтобы это не выглядело как позорное бегство.
Безумие, чистой воды безумие. Почему именно сейчас? Настолько тесны миры? Это невозможно, она не может быть здесь! Но это точно её сила, я бы не смог спутать её ни с кем. Я думал остаточное реацу Нацу, исходящее от Рукии, — бред моего чересчур воспалённого событиями последних дней сознания. Слишком много совпадений, чтобы скинуть всё на мираж.
Надо собраться. Что скажут мои подчинённые, если увидят, как я стремглав несусь в ту сторону, откуда исходит сила рёка? Нельзя, я Кучики Бьякуя, двадцать восьмой глава клана Кучики, я не могу позволить какому-то всплеску от неизвестной личности разрушить то, что я годами вылепливал из себя после смерти и ухода всех тех, кто хоть как-то поддерживал во мне человека. Я капитан шестого отряда, я несу ответственность за несколько сотен человек, как я могу позволить себе лишние эмоции, которые могут помешать мне мыслить рационально в критической ситуации? Возможно, это не она.
Все возлагаемые мною надежды на мираж, ошибку, развеял Ямамото-доно. Нацу действительно здесь, в Сейрейтей. Почему же я всё ещё стою в зале собрания, слушаю монотонный голос сотайчо и не предпринимаю ровным счётом ничего? Почему спокойно иду по энгава, снося насмешки гориллы-Кенпачи и лиса-Ичимару, а не остервенело пытаюсь найти её? Разве не этого я хотел весь век? Увидеть её, иметь возможность дотронутся до той, кого я мог назвать центром моего мира? Или за век что-то во мне изменилось?
Я разлюбил? Нет. Здесь что-то другое.
Надо увидеть её.
Почему единственный раз, когда я действительно прошу что-то для себя у этого чёртова мира мне дают не ангела, а драную кош… Сихоин-семпая? Я настолько сильно чем-то провинился? Обещаю уменьшить уровень скепсиса по отношению к лейтенанту, но пусть она придёт следом за этой тираншей подростков.
— Йоруичи, ну как так можно? Какой он тебе «малыш Бякуя». Это ведь господин капитан шестого отряда Кучики Бьякуя.
Снова глюки? Нет, это она, действительно она. Её прекрасный голос, который, исковерканный временем и моей памятью, мог только шёпотом звучать в моих самых желанных снах, на его первых нотах в груди что-то сжалось, я забыл, как дышать, только от её присутствия.
Вдох. Выдох. Спокойнее, спокойнее. Возьми себя в руки, тряпка!
Она прекрасна. Чёртов ангел! Она изменилась, но осталась прежней. Стала совершенной, словно законченной. Длинные волосы, к которым так и хочется прикоснуться, чтобы проверить тактильную память на прочность. Жемчужная кожа, наверняка такая же мягкая, но очень бледная. Только бы она была не больна. Аристократичные изгибы, точёные линии и изящные формы, но картину портила сквозившее от неё отчаяние, усталость, боль души. Я всё ещё мог понимать её с полувзгляда.
Она не обернулась. Не посмотрела на меня, будто я не достоин её. Она наверняка ждала меня все эти годы, а я только и делал, что ничего не делал. Мечтал, желал, думал, но сидел на месте. Идиот. Мне так хочется дотронуться до неё, но её взгляд в пол заставляет меня отвернуться.
Она не только похорошела. Она стала сильнее, это я почувствовал, когда наши занпакто скрестились. Она много занималась, но её изящное тело априори не могло сравнять наши силы хоть когда-нибудь. Я максимально сдерживал себя от своих обычных роковых ударов, пытался закончить эту бессмысленную битву, но она была намерена защитить своих так называемых друзей. Непоколебимость в её взгляде заставляла меня восхититься ею, невольно я подумал, что и её чувства угасли со временем. Казалось, от куколки двенадцатого отряда ничего более не осталось, но язык её тела не мог лгать мне. Её руки чуть дёргались, когда я был рядом на расстоянии вдоха и стреноживал её, а её дыхание сбилось.
— Ты арестована по приказу Главнокомандующего Готей-13 и капитана первого отряда Генрюсая Ямамото, — вот всё, что я способен был ей сказать в тот момент.
Надо уходить, уходить! Или я сейчас же накинусь на неё со своими нелепыми объятиями и сожму в руках так сильно, что сломаю уже навсегда. Мне так хотелось почувствовать ее ответный восторг и трепет от нашей встречи, первой за сто лет, и чтобы наши сердца бились в унисон от нахлынувших эмоций. Но она смотрела на меня, как на источник своей колоссальнейшей боли, и я не мог сносить этот так хорошо отрезвляющий меня взгляд.
Комментарий к Глава I. Сомнения *Омар Хайям
Итак, мы начали с малого. Я не буду расставлять здесь POV, т.к. эта часть полностью написана от лица Бьякуи, пропускающего через себя уже известные нам события. Но несмотря на это, повторяющихся диалогов и мест действий будет не так уж и много. Чтобы не стопорить сюжет и не подрывать ваш интерес к работе, часть будет небольшой, а главы будут выходить часто.
Желаю приятного чтения.
====== Глава II. Шрамы ======
Одна боль всегда уменьшает другую. Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче.
Антон Павлович Чехов
Когда клинок предателя-Ичимару, которого она, по иронии судьбы, считала своим лучшим другом-мужчиной, пронзил её насквозь, я вдруг почувствовал, что значит умирать. Силы покидали меня с каждым мгновением, я перестал чувствовать и контролировать своё тело, хорошо, что оно приняло верное решение ринуться к падающей и истекающей кровью фигурке девушки, как только, так сразу. Мысленно успел поразиться тому, как я сдерживал всё это время себя от желания дотронуться до неё самому, по своей воле и инициативе, без рамок и ограничений. Как, а самое главное — почему? Какова причина моей воздержанности? Это ведь так по-человечески — желать в свою власть ту, что заставляет жить, а не существовать. Сейчас же вновь сжавшийся до бледного лица умирающей девушки центр моего мира медленно гас так же, как гас огонь жизни в её глазах.
Я вспомнил ту ночь, когда мы впервые спали рядом. Её испуганный голос и мольбу в глазах. Она желала избавиться от кошмаров, но всё, что я мог сделать, это обнимать её сотрясающееся в тихих рыданиях тельце, когда она засыпала на моей груди.
Больно ли умирать, Нацу? Теперь я знаю ответ на этот вопрос.
— Нацу! Нацу, ты слышишь меня?! Нацу, очнись!
Маска, которую я так тщательно создавал на протяжении нескольких десятков лет, окончательно треснула. Я тряс девушку, чувствовал, что мои руки дрожат, а дышать становится невыносимо больно от ожидания того, чего случиться не может. Она умирала и заставляла меня наблюдать за этим. Жестокая!
— …не очнётся, если Вы будете трясти её, — голос капитана Уноханы. Я не сразу смог понять о чём она говорить, и почувствовал её руку на своём плече тоже не сразу. Взгляд Рецу выглядел невероятно серьёзно, а мой, судя по её секундной реакции, — безумно. — Да Вы и сами не в лучшем состоянии.
Капитан Кьёраку со своим помощником еле отцепил мои пальцы и руки от Нацу. Я хотел сам её отпустить, чтобы Унохана как можно скорее приступила к её лечению, но моё тело меня не слушалось. Я могу мыслить здраво, но двигаюсь и воспринимаю происходящее вокруг с трудом. Это и есть шок?
Кажется, мне предложили успокоительное, но к тому времени более-менее совладал со своими чувствами. Нацу уже не было на утёсе, её сейчас лечит сама Унохана, и я не сомневался, что вскоре она придёт в себя. Лекари из четвёртого отряда потребовали, чтобы я тоже направился в лазарет, и, к их удивлению, противиться я не стал. Даже согласился на транспортировку.
Как только врач вышла, окончив меня лечить, я буквально сбежал из палаты и направился к дежурному. Прошло уже два часа, я должен был узнать, куда её положили, и этот человек мог мне помочь.
— Урахара Нацуми, говорите? — темноволосый паренёк залез в базу данных и что-то пощёлкал, после чего поднял на меня немного встревоженный взгляд. — Её ещё никуда не определили.
— То есть, как? — обтягивающие, как вторая кожа, бинты слишком сильно были затянуты, особенно вокруг шеи, отчего моё голос звучал куда более угрожающе, чем обычно. Парень вздрогнул и тут же поспешил объясниться.
