Применив весь свой энтузиазм и актёрские таланты, я летящей походкой направилась в сады, где, по словам прислуги, и находился сейчас хозяин поместья. Ещё за километр я почувствовала гнетущую ауру оного, а когда увидела его на горизонте — всё моё воодушевление лопнуло, как мыльный пузырь. Он сидел весь такой серьёзный, тихий и даже устрашающий. Казалось, что у него только что кто-то умер (скорее всего его мозг, но я не стало это думать вслух — вдруг он умеет мысли читать). Но я была не из робкого десятка, поэтому уверенно зашагала вперёд.
Какая же я дура!
— Прив…
— Что ты тут делаешь? — ледяным голосом оборвал моё приветствие капитан, даже не обернувшись на меня. Видимо созерцание рыбок кои было занятием куда приятней.
— Ну… зашла чай попить с Мэй… — его поведение заставало меня чувствовать себя провинившейся в чём-то грандиозно страшном перед ним. Мой голос задрожал от неуверенности сам по себе.
— Ты не поняла, — он медленно встал и так же медленно развернулся. — Что ты делаешь тут? Я запретил прислуги пускать к себе кого-либо, они разве не предупреждали тебя?
Сейчас его взгляд был похож на тот, каким он смотрел на меня на утро после моего побега в Мир живых. Убийственен и холоден, пробирающий до кое-как поштопанных между собой ошмётков моей души. Кажется, я и сама побледнела и похолодела от него.
— Я тебя искала… они наверное подумали, что меня можно пропу….
— Неверно подумали, — он сверкнул глазами и отвернулся. — Уходи.
— Ч-что, но… — что значит «уходи»?! Он совсем берега попутал?! Я ему, что, рабыня, чтобы со мной так обращаться?! — Я пришла с тобой поговорить. И ты гонишь меня? За что?
— Просто уйди и не мешайся! — вот теперь я почувствовала, как он выпустил свою реацу, чтобы меня припугнуть. Картина мира вдруг потемнела, а от его фигуру стали исходить красочные потоки духовной силы, которые начали придавливать меня к матушке земле. Прорвёмся! Я и не на таких нарывалась!
— Что значит «не мешайся»? Какая муха тебя укусила?! Что у тебя за траур такой, я здесь вообще-то, а ты скорбишь из-за того, что когда-то там я ушла из Сейрейтей? Да ты сам себе противоречишь!
— У тебя нет прав на меня кричать и в чём-то обвинять… — порывисто начал он, но потом остановился, прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Реацу перестало вырываться из него бешенными потоками, у меня перестало звенеть в ушах, и мир вновь обрёл чёткость. — Что же так сложно-то? Я просто попросил оставить меня сейчас в покое. Раньше бы ты без вопросов молча ушла, почему…
— Ах «раньше»? — не знаю почему, но меня взбесило это слово, как красная тряпка быка. — Вот Вы и выдали себя, господин капитан. Вы скорбите не по мне, и, видимо, траур Ваш, увы, не беспочвенен. Вы скорбите по той маленькой, покладистой, со всеми моментально соглашающейся девочке, коей я когда-то была.
— Не искажай мои слова! — ещё более озлобившись, сказал он, но я была уже достаточно взвинчена его сегодняшним поведением и речами.
— Это я искажаю? Это ты врёшь сам себе! Ведь знаешь же, что я права, а споришь из принципа и из-за того, что не можешь принять истину! Я уже не та миленькая добренькая Нацу и никогда ей больше не стану! Я Урахара Нацуми. Я буду перечить, спорить, кричать и отстаивать свою точку зрения, а не молчать в тряпочку, как делала Нацу — куколка двенадцатого отряда. Урахара Нацуми не будет убегать и прятаться в кроне дерева, пряча слёзы, она в глаза скажет, что ей больно и обидно. Она не будет терпеть, пока её будут заталкивать в клетку и отбирать свободу. Она будет снова и снова кидаться на занпакто, если посчитает нужным, а не будет стоять рядом, выпучив глаза, как испуганный страус, и рыдать в три ручья!!!
Закусив губу, чтобы действительно не разрыдаться, я гордо развернулась и, перейдя в сюмпо, рванула куда по дальше. Но всё же у самого выхода из сада я остановилась и обернулась на мост, где опустив голову, молча стояла главная причина моей внутренней боли.
— Ты всё оглядываешься в прошлое… меня там больше не найдёшь.
Он поднял на меня взгляд, и я не знала, что он им пытался сказать. И говорили ли его холодные серо-лавандовые глаза хоть то-то в ту минуту?
— А когда вернёшься в реальность… рискуешь не найти меня и в настоящем…
С того дня в поместье Кучики я не появлялась.
Комментарий к Глава
XXXX
. Вскрытая душевная рана https://m.vk.com/wall-167821991_218
Уже скоро выйдет «Интерлюдия», которая будет являться частью фанфика. В ней будут описываться происходящие события от лица Бьякуи. Тогда-то мы и узнаем, о чём думает этот человек.
====== Глава XXXXI. Тост за женскую дружбу ======
Как легко обидеть человека!
Взял и бросил фразу злее перца…
А потом порой не хватит века,
Чтоб вернуть обиженное сердце…
Эдуард Асадов
Нацуми шла по дороге из идеально ровных плиточек, выложенных на вершине склона реки. Руки, которыми она обняла саму себя, чтобы унять дрожь, тряслись вместе с телом, таким же хрупким и тонким, как они сами. Гнев ушёл, уступая место жалости к самой себе и подкатывающей к горлу депрессии. Слёз не было: капитан третьего отряда сдерживала их, но чувствовала, что её от «прорыва» отделяет совершенно малюсенький внешний раздражитель. Им стала вдруг возникшая перед носом, когда Нацуми проходила мимо пикничка ЖАС, неподражаемая Мацумото Рангику.
— Как прошла операция, цветочек? — лейтенантша радостно улыбалась своей подруге, но воздушно-окрыляющее настроение прошло мигом после того, как та на неё подняла свой взгляд. — Ух, ёлки-палки! Что с тобой?
— Ничего. Я просто устала, — еле слышно ответила Урахара, сорвавшимся в конце голосом. Слёзы водопадом полились из её глаз, Нацуми всеми силами сдерживала грудью подступившую истерику, из-за чего та стала сотрясаться с каждой секундой всё быстрее и хаотичнее. Глаза у Рангику были по рублю, но всего несколько минут: она сложила в голове два и два и моментально приняла решение.
— Стой тут, — Мацумото на сюмпо перенеслась к пялившимся на них всё это время членам женской ассоциации синигами. — Мы отлучимся с капитаном Урахарой. Примерно до завтра. А ты, — она схватила хлопающую глазами Рукию, — идёшь со мной.
Рангику вернулась к Нацуми, схватила и её свободной рукой, и помчалась на всей скорости в свою квартиру в десятом отряде, окольными путями обходя главные улицы Сейрейтей. Влетев в свою обитель истинно женского хлама и бутылок из-под элитного алкоголя, она усадила притащенных синигами за стол, а сама захлопнула со всей силы сёдзи, отгораживая свою территорию от любопытных глаз.
Рукия огляделась. Квартира лейтенанта Рангику была на удивление чистой, обставленной просто, но стильно. Кучики подметила у её хозяйки недурной вкус и полное отсутствие запаха перегара в этом месте. Тут её взгляд наконец-то упал на капитана третьего отряда, и её передёрнуло так же, как Рангику совсем недавно на набережной.
— Нацу-тян, что случилось? — она подскочила с места и, налив воды в найденный в шкафу с кухонной утварью стакан, в момент оказалась с ним около подруги. Дождавшись, пока девушка отхлебнёт несколько глотков и вернёт ей тару, она отставила её в сторону на стол и присела на колени, хватая Урахару за ледяные руки. — Нии-сама чем-то обидел тебя?
— Колись давай, — на кухню вернулась Рангику. Встав в дверном проёме она сложила руки под своей дородной грудью и, хмуро глядя на Нацуми, навострила уши. — Что этот поганец посмел сделать? Мусор не вынес? Носки по дому разбрасывает? С другими бабами общается?
— Рангику-сан, ну что Вы в самом деле! — возмущённо осадила лейтенантшу Рукия и тут же вернула свой обеспокоенный взгляд на подругу. — Он что, ударил тебя?
— Всё хорошо, девочки, — во взгляд Нацуми вдруг вернулось осмысление картины мира; она утёрла мокрые дорожки указательным пальцем свободной руки и с фальшивой улыбкой повернулась к синигами. — Никто меня не бил. Всё нормально.
— Чё ты мне тут заливаешь? — максимально неверящим резким тоном, контрастирующим с нежным и почти неслышным голосом Нацуми, сказала Рангику. — На тебе лица нет.
