– Каком кверху. Ты почти всегда в таком виде, никто и внимания не обратит. И сколько раз тебе говорить – купи уже себе трусы нормальные! Эти как у пионерки.
– Нормальные мне жмут, и чешется все – кружево колет, а стринги – вообще орудие пыток! – выплюнула я, стягивая куртку.
Завязав рукава вокруг места, где у всех людей талия, я почувствовала себя чуть увереннее и, прихрамывая, заковыляла к двери, за которой скрылся противный красавчик. И чего в нем Катьке понравилось? Обычный задавака. Да и черт с ним, скорее всего, мы и не встретимся больше никогда.
Если бы знать тогда, как я ошибалась…
Глава 2
– Господи, Юля, что с тобой опять произошло? – закатил глаза Палыч, увидев мою растрепанную персону. – Что на этот раз? Снова собаки хотели хот-дог отобрать? Или в люк опять провалилась?..
Я насуплено уставилась на начальника. А что тут скажешь, если со мной и вправду постоянно происходят неприятности? Надо же, про люк вспомнил. Это было месяц назад, я думала, забыли уж все. Хотя… Как такое забудешь? Две недели надо мной ржал весь офис, постоянно цитируя бессмертное творение Чуковского про болото и бегемота. Ну да, всем коллективом меня выколупывали из этого адского колодца, но вот кто снял с него крышку – вопрос. И снег так не вовремя засыпал дырку в земле. И в чем моя вина в таком случае? Да я даже не до конца провалилась – застряла, как пробка в бутылке.
– …Я надеялся, что хоть сегодня ты будешь похожа на нормального офисного работника.
– А что такого особенного в сегодняшнем дне? – захлопала я ресничками, стараясь задобрить начальство. Хотя вот убейте неясно, где он видит у нас офисных работников. Дресс-кода нет. Откровенно говоря, все мы похожи на сборище сумасшедших. Взять ту же Глафиру Павловну – нашего корректора: ну старуха Изергиль в чистом виде! Да и сам Палыч одевается, как ханыга. Интересно, где он находит эти бабушкины свитерки? Порой у меня закрадываются подозрения, не он ли шерстит мусорные баки в квартале отсюда? Бомжи местные жалуются, что шаром покати в них в последнее время.
– Приведи себя в порядок и бегом в комнату совещаний, – не ответил Палыч и отвел глаза.
Этот его взгляд мне страшно не понравился, но спорить с ним себе дороже. Он суетливо схватил со стола папку и почти бегом рванул по коридору, подняв столб пыли.
– Ну, что он сказал? – шепотом спросила Катюшка, высунув голову из своего кабинета, . – Уволит, да?
– Тебя так точно, – злорадно ощерилась я. Будет знать, как потешаться.
– Блин, – всхлипнула подружка, – везет тебе, что ты его правая рука. Да и левая тоже. Ничего тебе не страшно.
– Ладно, пошутила я. Ты только про руки никому не говори – звучит неоднозначно, – вздохнула. Жалко мне ее стало. – Пойдем, а то Палыча кондрашка расшибет…
…В конференц-зале было не протолкнуться. Стоял гул, как в растревоженном улье.
– Блин, что будет, что будет… – причитала секретарша Люсенька, явно находясь в предобморочном состоянии.
– А что будет? – возбужденно спросила Катька.
– Вы чего, не слышали? Нас под себя «Пеликан» подминает! Сам Завьялов приехал, теперь начнется!..
Что начнется, я не услышала, потому что Люсенька тонко взвыла и бессвязно запричитала, как плакальщица на похоронах. Про слияние нашего умирающего издательства с «Пеликаном» я слышала краем уха уже давно, но думала, что это, как обычно, сплетни. Ну зачем мы такому монстру – самому крупному печатному концерну страны? Чушь невероятная!
Погрузившись в тягостные мысли, я не заметила, как шум стих, превратившись в едва уловимый шепот.
– Юля. Юлия Павловна, Юлька, блин, – Палыч нетерпеливо ткнул меня в бок локтем, выводя из анабиоза. Я вздрогнула и уставилась на красивого мужика, стоявшего прямо напротив меня. – Это Юлия Павловна Остроумова, мой заместитель, – представил меня начальник уже знакомому красавцу, – и по совместительству наша добрая фея.
– Завьялов. И мы уже виделись, не так ли? – протянул руку мужчина.
А я вместо того чтобы принять его дружеский жест, не придумала ничего лучше, чем дебильно улыбнуться и ломануться к своему стулу, сметая на своем пути ошалевших от новостей сослуживцев, сидящих за длинным столом. Блин, ну надо же – новый владелец концерна, а я успела произвести на него поганое впечатление!
– Она всегда такая? – услышала я насмешливый голос вслед.
– Почти, – обреченно вздохнул Палыч, проводив меня полным тоски взглядом.
Глава 3
– …И вот представь, Маруся, – рыдала я, намазывая маслом кусок батона. – Позорище! Ужас кошмарный! Этот Завьялов, будь он неладен, весь такой из себя идеальный, и я в разодранных штанах! Это же фиаско!
Маруся, громко сопя, вертелась рядом, давая понять, что пофиг ей и на Завьялова, и на мои трусы в жуткий ядовито-розовый горошек, и вообще на все, кроме куска белой булки, от которой с ней точно случится понос и она снова нагадит мне в прихожей, а я снова ночью наступлю в ее каки и буду остаток ночи отчищать помещение, вместо того чтобы смотреть сны.
– Бессердечное ты существо, – вздохнув, я уже хотела вгрызться в батон, но вздрогнула от неожиданности, услышав телефонную трель.
Вкусняшка упала под стол, откуда сразу послышалось бодрое чавканье, перемежаемое оргазмическим собачьим повизгиванием.
– Здравствуй, дочь.
Боже, только этого мне сейчас не хватало!
– Привет, мам… – обреченно.
Почему обреченно? Да потому что мама моя – тот еще провокатор. И, наверное, снова купила мне абонемент в какой-нибудь фитнес-зал. Вот уж адские изобретения! Родительница с упорством носорога пытается сделать из меня человека. Потому что сейчас, цитирую, я похожа на цыпленка бройлера. Понятно – она публичный человек, актриса, пусть второго эшелона, но все равно часто мелькает в сериалах, расплодившихся на нашем телевидении, как блох на дворовой жучке.
– …Как дела? – спросила ее.
– Твоими молитвами, – хохотнула маман. Ну, слава богу, в настроении сегодня, и не будет мучить меня придирками. – Ну и как, вкусный батон?
– Какой? – спросила я испуганно.
Иногда кажется, что моя квартира напичкана жучками и видеокамерами. Я даже поискала на досуге, но ничего не нашла. Хотя бог его знает, как выглядит шпионское оборудование.
– Тот, который ты жрешь, – лилейно пропела мамуля.
К слову сказать, она у меня худенькая до прозрачности и красавица невероятная. Правда, в последнее время сильно увлеклась пластикой, надула губы и стала похожа на утку из мультфильма.
– Я на диете, – позорно соврала ей.
– Ага, и называется она «Жру все, что не приколочено», – парировала родительница. – Ладно, я не за этим звоню. У меня завтра званый ужин. Будь любезна прийти.
Я закатила глаза и едва не застонала. Последнее время у маман появилась маниакальная идея найти мне жениха. И теперь вместе с сонмом своих подружек они таскают меня по суаре, пытаясь свести с несчастными мужиками, которых почти насильно заставляют присутствовать на скучных мероприятиях.
– И глаза не закатывай. К Изольде приехал племянник. Если бы не твой отец, я б сама отдалась парню. Ураган! И при этом богат, как Крез. Так что шанс есть.
– Мама, ну неужели ты думаешь, что такой мужчина обратит на меня внимание? – проныла я, нервно оглядываясь по сторонам – как она узнала, что я закатила глаза?
– Чем черт не шутит, – вздохнула мать неуверенно. – Короче, ты меня поняла. Попробуй только не прийти. И надень что-нибудь приличное, а то я тебя знаю.
– Можно я хоть Катьку с собой возьму? – вякнула и пожалела тут же о своем вопросе.
Маман разразилась тирадой, услышав которую покраснел бы даже портовый грузчик.
– Эту профуру чтоб даже рядом не видела! Я для тебя стараюсь, а не для шалашовки этой! Ты вспомни, как она в майора вцепилась, он и ушел с ней тогда! А Лючия, между прочим, его еле как заманила на ужин!
– Он был старый и лысый, – икнула я, вспомнив плешивого и кривоногого мужика, которому явно не пришлась по душе.