— Может, уйдём, пока не поздно, — проговорил сквозь зубы Алистер, — или хотя бы спрячемся?

— Ты видел, чтобы кто-нибудь после этого известия ушёл? Наши дорогие солдаты уже в деревне, и мы всё равно на них наткнёмся, — ответил Зевран. — А коли прятаться побежим, так тут же нас и сдадут. Плохой из тебя шпион, Алистер.

— Судя по тому, как быстро кое-кто попался Воронам, из тебя тоже, — пробурчал Страж.

— Мне надоело, что мы прячемся и избегаем битв. Почему просто не убрать с дороги тех, кто нам мешает? — кунари сурово посмотрел на Элиссу. Он не привык прятаться от врагов.

— Стэн, здесь слишком много людей. Они могут пострадать. Тем более мы не знаем, по силам ли нам одолеть тех солдат. Их может быть много.

Элисса снова глянула на стол у дальней стены. Человек, показавшийся ей знакомым, всё ещё сидел там и переговаривался с людьми за соседним столом.

— Точно. Сколько ни побеждай, а их всё больше. Налетели, как порождения тьмы, — Алистер недовольно подпёр кулаком подбородок.

— Так что лучше тихо сидеть и не высовываться, — заключил Зевран.

— Ты просто не хочешь отсюда уходить, — засмеялась Лелиана.

— С порождениями тьмы вы такую же тактику избрали?! — Стэн стукнул кулаком по столу, чем привлёк мимолётное внимание тавернщика. Как правило спокойный и рассудительный кунари уже был готов взорваться от негодования.

Все мельком посмотрели на Элиссу. Она обычно могла парой фраз успокоить Стэна, но в этот раз даже не обратила на его недовольство внимания, лишь внимательно смотрела на что-то на другом конце зала.

— Лелиана, могу я одолжить твою лютню? Пожалуйста, — вдруг сказала она, всё ещё глядя в сторону. Взяла инструмент и присела на крайний стул у стойки перед всем залом.

Люди за ближайшими столами обернулись на неё. Все спутники удивлённо посмотрели на Элиссу.

Она же отстегнула от пояса меч, прислонила его к стойке рядом с собой, пониже натянула капюшон и шепнула тавернщику:

— Мы живём здесь уже больше недели, — Элисса мягко опустила на стойку ладонь, под ней оказался золотой. — Если скажете это тем, кто спросит, я заплачу ещё два.

Кусланд развернулась лицом к залу. В камине щёлкнул сноп игр. Элисса легко ударила по струнам лютни… и запела:

Бледных вод Белой реки

Стелется бурный поток.

Небо черно, нет ни звёзд, ни луны,

Воет ветер в распутье дорог.

Все в зале вдруг замолчали и уставились на неё.

— Это в её понимании «сидеть тихо»? — шепнул Зевран.

Гром шагов и копыт лошадей,

Шорох вражьих знамён вдалеке,

Стонет река воем мрачных морей,

И блеснула кровь на клинке.

Элисса пела песню времён войны с Орлеем. Та была хорошо известна в народе, и после войны иногда звучала на улицах и в тавернах. Среди дворян эту песню тоже знали и не слишком любили, ибо она напоминала об одном из самых разгромных поражений за всю историю восстания Ферелдена — битве у Белой реки. Из тысячи ферелденских солдат в живых тогда осталось пятьдесят, и выжившие сохранили о битве грустные воспоминания. Ферелденским же менестрелям это ничуть не помешало придать песне более светлый и доблестный характер, а может, и из-за этого.

Трижды солнце на небо вставало

И сулило победу врагу,

Но солдаты не отступали,

Без надежды, но с честью умирали в бою.

С каждой нотой посетители веселели, даже те, кто был встревожен возможным появлением солдат. Иные покачивали полупустыми кружками над головой, другие топали в такт словам. Те же, кто недавно дрался, так и замерли в том положении, в каком били друг другу морды. Элисса ни на кого из них не смотрела, она сидела с полуопущенными веками и пела.

Три дня враг стоял у реки,

Что впору назвать было Алой.

Отступили защитники за рубежи,

Но силой безнадёжно уж малой.

Когда же Элисса подняла глаза, посреди зала стоял мужчина в одежде дворянина под плащом и внимательно смотрел то на неё, то на её меч. Взгляды голубых и тёмных глаз встретились.

Те, кто выжил, героями стали,

Битву отдав, но выиграв войну.

Клятву друзей священную дали,

И не разрушить её никому.

Дверь таверны грохнула о стену, словно её вышибли ногой. Элисса быстро отвернулась от входа и накинула край плаща на меч, не прекращая играть. В помещение ввалились мокрые до нитки десять солдат в доспехах со знаками Хоу на щитах. Все в таверне замерли.

— Эй, тавернщик! Эля! — крикнул один солдат в красных доспехах и стёр с густых усов налетевший снег.

— И горячего супа! — отозвался второй, снял перчатки и растёр замёрзшие ладони.

Трое других согнали с мест посетителей, освобождая столы у входа. Солдаты непринуждённо развалились на стульях, поснимали плащи, шлемы и перчатки.

— Что за мерзкая погода в этих краях, — жаловались они.

— Ага, мерзкая, как это пойло, — рассмеялся один, хлебнув принесённый эль.

— Никто не стал бы задерживаться здесь в такой холод, если они не идиоты.

— Эрл Хоу вбил себе в голову, а мы выполняй.

— Эй, он не эрл, а тэйрн!

Элисса ошиблась в ноте. Негармоничный звук привлёк к ней внимание людей Хоу.

— Это что тут? Новые лица? — с места поднялся солдат в доспехе из красной стали и направился к девушке с лютней, та продолжала играть, но товарищи рядом видели, как её пальцы едва сгибаются от напряжения.

— Что вы, сэр. Эти менестрели здесь уже полторы недели живут. Просто вы, сэр, их выступления не заставали, — пролепетал тавернщик.

Солдат втянул носом жаркий воздух и сплюнул.

— Да? А мне сдаётся, что эта женщина очень похожа на ту, которую мы ищем. Худое лицо, тёмные волосы, голубые глаза, — Элисса продолжала играть, опустив веки, ей больше ничего не оставалось. — Какого цвета у неё глаза?

Солдат протянул к Элиссе руку, чтобы сдёрнуть с неё капюшон. Все её спутники тотчас напряглись, а мабари был готов наброситься на врага в тот же миг.

— Вам нет нужды их подозревать. Этих менестрелей пригласил я, — раздался на весь притихший зал голос.

Солдаты обернулись. Перед ними стоял дворянин, по-хозяйски скрестив на груди руки. Тёмные глаза спокойно смотрели из-под густых бровей, а на указательном пальце поблёскивала печатка.

— Что? А ты кто такой? — солдат в красном доспехе подошёл к нему вплотную и выпятил грудь. Его собеседник не дрогнул.

— Я эрл Леонас Брайланд, и вы на моей земле, — изрёк дворянин.

Элисса точно знала, эрл Южного Предела давно не ладил с Хоу… и был давним другом её отца.

Леонас Брайланд вместе с Брайсом Кусландом и Рендоном Хоу сражались в битве у Белой реки. Во время войны против орлесианцев они были неразлучны, пока сестра Брайланда не вышла замуж за Хоу, а тот не скрывал, что женился ради приданого и связей их семьи. К тому времени Рендон Хоу уже растерял всех своих друзей, и только Брайс Кусланд по-прежнему считал его другом.

В последний раз Элисса видела Брайланда несколько лет назад. Она ещё тогда по просьбе отца демонстрировала гостю свои скромные навыки пения и музыки. Раньше, когда она была ребёнком, ещё при короле Мэрике, Брайланд иногда заезжал в замок Хайевера. На Собрании земель они с Кусландом тоже виделись и часто потом уединялись в кабинете поместья и подолгу разговаривали. С Элиссой Брайланд был вежлив и сдержан, и ей всегда казалось, что он совсем невесёлый даже для взрослого. Что случилось в последние годы, Элисса не знала. Отец только жаловался на бесконечную занятость.

По залу пробежали шепотки. Солдаты таращились на человека перед ними и не могли поверить, но один взгляд на фамильную печатку, и сомнений не осталось. Перед ними действительно тот, кем он назвался. И в замке ли, таверне, эрл держался с аристократическим достоинством, заметно выделяясь среди прочих людей. И сейчас в данном месте этот человек имел высшую, чем у кого бы то ни было, власть.

— Что люди Хоу забыли в Южном Пределе? — нахмурился Брайланд. — Да ещё и таким количеством. Я получал жалобы от своих земледельцев и городских.