— Может, это просто наёмники. Не будем к ним лезть, и они нас не тронут.

Постепенно толпа совсем разошлась, но некоторые всё же с подозрением поглядывали на незнакомцев. Стражи закончили разговор с монахиней и пошли дальше, та выглядела очень расстроенной.

— Так вы Серые Стражи, — констатировал кто-то низким хрипловатым голосом.

Элисса настороженно обернулась. Из клетки на неё смотрело странное существо, с одной стороны похожее на человека, с другой — не совсем. Незнакомец был ростом выше двух ярдов с невероятно могучим телосложением, но человеком этот узник определённо не был: со стянутыми в тугой хвост белыми волосами, жёсткими чертами лица и серой кожей. Он говорил с необычным акцентом, происхождение которого Элисса не могла понять, а взгляд бледно-фиолетовых глаз был так внимателен.

— Не смотри на меня так, — отозвался узник. — Я слышал, как вы говорили со жрицей. У меня острый слух, и я не такой дурак, как здешние крестьяне.

— Я этого не говорила, — ответила Элисса. — Кто ты?

— Пленник. Не видишь? Посадила меня сюда Церковь.

— Вижу. Я спрашивала имя.

— Стэн из Бересаада — авангарда, народа кунари.

Элисса никогда не видела кунари и слышала о них лишь то, что они живут далеко за морем и постоянно воюют с Тевинтером. Кажется, эта тема не входила в число любимых у её учителя.

— Я Элисса. Рада встрече, — просто представилась она, как велит вежливость.

— Никак ты надо мной смеёшься… или проявляешь хорошие манеры, столь редкие в здешних краях? — изумился Стэн.

— Ты что-то хотел?

— Ничего. Просто заметил. До моего народа доходили легенды об умениях и доблести Серых Стражей, — Стэн ещё раз внимательно оглядел Элиссу. — Впрочем, не каждая легенда обязана быть правдой.

Кунари выглядел смирным и совсем неагрессивным.

— Почему ты здесь?

— Я совершил преступление и обесчещен.

— Какое?

— Убил семью с фермы. Восемь человек, не считая детей.

Элисса отшатнулась. Стэн сказал это так просто, словно речь шла о краже платка.

— Это ужасно!

— Согласен.

— Ты согласен? Тогда почему…?

— Если ты не ведаешь за собой ничего, достойного сожаления, у тебя либо завидно избирательная память, либо жалкая жизнь, — ответил кунари, Элисса на это промолчала. — В любом случае, предлагаю оставить меня наедине с моим наказанием. Я совершил преступление и поплачусь за это жизнью. Меня оставят здесь, когда придут порождения тьмы.

— Это… тоже ужасно.

— Ты так считаешь? — удивился Стэн. — Всё равно. Ваша церковь так решила, и пусть.

— Взгляните, — подала голос Морриган. — Оставить раскаявшегося преступника на потеху порождениям тьмы — прелестный образчик милосердия Церкви. Если он нам не нужен, то давайте выпустим его хотя бы из сочувствия.

— Сочувствия? — удивился Алистер. — Не ожидал от тебя такого.

Морриган скрестила руки на груди.

— А ещё я бы предложила посадить туда Алистера.

— Нет, вот этого я как раз ожидал.

— Предлагаю всё же предоставить меня моей судьбе, — снова заговорил Стэн.

— Ты хочешь умереть? — спросила Элисса.

— Если бы мне предложили выбирать, я бы предпочёл умереть в бою, но будь, что будет.

Нет ничего хуже, чем попасть живым к порождениям тьмы. Элисса слышала разные слухи, но все они сходились на этом. В лучшем случае, его ждёт быстрая смерть. Девушка ушла прочь в сомнениях.

— Хочешь выпустить его? — спросил её Алистер.

— Я бы ничего не сказала, если бы его ждала просто казнь, но это… Только у Логэйна хватило совести бросить на растерзание тёмным тварям столько людей. Разве кто-нибудь заслуживает такую участь?

— Пожалуй, нет.

Элисса шла, уставившись в землю, её сапоги поднимали маленькие облачка пыли. Когда её взгляд наткнулся на ещё одну пару изящных сапожек, она резко остановилась и подняла глаза: перед ней снова стояла сестра Лелиана, но, вместо церковного одеяния, была одета в кожаный доспех, на поясе в ножнах висела пара кинжалов, а за спиной — лук и колчан. Одна прядка на коротком рыжем каре была заплетена в тонкую косичку. Элисса непонимающе посмотрела на монахиню.

— Ну как? Теперь возьмёшь меня с собой? — в светло-голубых глазах играли азарт и веселье, словно совсем недавно Лелиана и не получила отказ.

— Просто потому, что ты переоделась?

Элисса склонила голову на бок, рассматривая монахиню, которая ныне выглядела как матёрая искательница приключений, а вовсе не служительница церкви.

— Это оружие не для украшения. Я умею с ним обращаться! Говорю же, я не всегда была послушницей! — почти обиделась Лелиана.

— И кем же ты была?

— Я… много путешествовала как менестрель, в странствиях научилась боевому искусству, и сейчас я правда хочу помочь.

— Пусть так, но… Мор, архидемон… ты хоть представляешь, на что идёшь?

— Мне трудно судить об опасностях, которые нам предстоят, — согласилась монахиня. — Однако я убеждена, что Создателю не угоден этот Мор, и если я могу помочь остановить его, я должна попытаться.

— Есть ли причина твоей настойчивости? Мы только-только появились в деревне, и твоё решение пойти с нами не может не выглядеть спонтанным.

— Я ждала вас. Вчера Создатель послал мне ночью видение.

— Что?

У Стражей и Морриган от удивления взлетели брови.

— Ещё одна сумасшедшая, — пробормотал Алистер.

— Я знаю, что это звучит, как бред! — воскликнула Лелиана. — Однако, видя, как страдают люди, я уверена, Создатель послал сюда вас. И всё, что вам назначено делать… за всем этим стоит Он! Так позволь помочь! Ради этого я готова отказаться от тихой обители в церкви и снова вернуться к миру, полному опасностей.

Произошедшее в Остагаре преследовало Элиссу во снах. Она видела страшные картины и никому не пожелала бы с этим столкнуться, особенно по глупости, но Лелиана была так настойчива. Элисса на миг вспомнила, как сама упрашивала отца взять её воевать на юг. Теперь им предстояло бороться с Мором, им нужна была помощь, но…

— Я предлагаю взять её с собой, — неожиданно сказал Алистер. — Может, она немного не в себе, но, кажется, действительно кое-что умеет и хочет помочь.

Элисса удивлённо посмотрела на него. Впервые за всю дорогу он высказал определённое мнение.

— Ты хочешь, чтобы она столкнулась с Мором? Поглядела на архидемона?

— Ну да, конечно, она больше похожа на тип «Ой, смотрите, как красиво!» чем на тип «Муахаха! Я Принцесса Всех-Пырну-Ножом! И — бац — удар ножом, убивает, убивает!»[1] — покривлялся Страж.

— Что? — не поняла Элисса.

— Ну вот, опять тебе не смешно, — вздохнул Алистер. — Словом, не думаю, что она предаст. Поступай, как знаешь.

Элисса вздохнула и обратилась к Лелиане:

— Одно условие.

— Да?

— Ты знаешь того кунари в клетке?

— Да, преподобная мать приказала посадить его туда за убийство. Говорят, когда его арестовывали, он даже не сопротивлялся и всё признал.

— Сможешь убедить преподобную мать отпустить кунари с нами? Тогда я приму твою помощь.

На самом деле Элисса сомневалась, что Лелиане это удастся, но пусть на всё будет воля Создателя. Лелиана удивилась, но кивнула и попросила подождать её в церкви, пока она говорит с преподобной матерью.

Местный дом Создателя для деревушки с населением в пятьсот человек потрясал своими размерами. У дальней стены зала находился алтарь с сотней свечей. Повсюду стояли статуи Андрасте и держали в руках чаши со священным огнём — символом перерождения. В иные дни здесь располагалось множество скамеек для прихожан, а ныне осталось лишь четыре — у самого алтаря. Всё остальное пространство занимали разложенные одеяла, на которых отдыхали мужчины, женщины, дети — люди и реже эльфы. Храмовники в тяжёлых доспехах с трудом перемещались по узким проходам и старались никого не задеть. Преподобные сёстры и братья помогали беженцам, приносили им воды, лечили больных.

У алтаря несколько братьев пели Песнь Света:

«Благословенны те, кто встаёт