— Да… Это сейчас — лучшее решение в моей жизни, — усмехнулся мужчина, поднимаясь во весь рост.

Яркий перуанский плед лежал в кресле, совсем рядом с кроватью. Натали погасила свет, наблюдая, как подмяв под себя подушку, обхватив её ставшими совсем тощими руками, Томас мгновенно заснул, стоило ему оказаться в постели. Почему-то в душе поднялась волна нежности к этому странному, запутавшемуся в самом себе и своих ролях англичанину. Прикрыв его худые костистые плечи пледом, тихо вышла из спальни, мягко закрыв за собой дверь.

Сытые, выгулянные собаки окружили её на диване, подпирая своими теплыми тельцами вместо подушек. Натали, попивая кофе, честно пыталась закончить начатую неделю назад коммерческую обработку, но вместо этого мыслями раз за разом возвращалась к спящему в её постели мужчине. Возможно, выспавшись, он наконец скажет то, ради чего приехал после не слишком убедительной переписки.

Непроницаемую темноту спальни рассеивал тонкий, не шире пары сантиметров, луч уличного света, навязчиво проникающий сквозь плотные шторы. Натали осторожно, стараясь не будить Томаса, скользнула под одеяло. Тот, подобно спящему дельфину, всплыл на поверхность сна, чтобы сквозь полуприкрытые веки убедиться, что девушка ему не приснилась. Обняв, он грубо притянул её к себе, утыкаясь лбом в пахнущие домашним глинтвейном волосы. Натали с замиранием ощутила жар и жесткость его тела под общим одеялом. Не смотря на пугающую худобу, рука его тяжело покоилась на ее талии, крепко прижав к себе.

— Ты моя, ведьма… — пробормотал он, отрывисто целуя её в плечо и снова погружаясь в сон. Натали хмыкнула, устраиваясь поудобнее с учетом занятой половины кровати и жестко зафиксировавшей её руки мужчины. Тот еле слышно похрапывал. Утро обещало быть необычным.

Роберт, потянувшись до хруста в плечах, вытащил мобильник из кармана кожаной куртки и набрал номер Саманты.

— Спишь?

— Роб, ну конечно сплю… — голос Сэм был вечно простуженным, но спросонок имел потрясающе приятные нотки.

— Я жду тебя через час на Стамфорд-роуд, 37, Долстон. Красный кирпичный домик. Моя тачка напротив, увидишь. И захвати с собой кофе.

— Что случилось?

— Объект наблюдения встретился с какой-то женщиной. Удалось получить пару кадров. Пока ничего провокационного. Возможно, если он останется до утра, будет что-нибудь погорячее.

Сэм на том конце провода тяжело вздохнула. Роберт знал этот вздох за несколько лет совместной работы. Не смотря на кажущийся негативный окрас, вздох этот подразумевал, что девушка собирается с мыслями, чтобы явиться на службу во все оружии. Кажется, послезавтра у Зави Эштон будет что-то большее, чем бесполезные шатания Хиддлстона по городу в компании Виндзора. И, кажется, интуиция её не подвела. Возможно, запахнет жареным.

Роберт с одной стороны по-мужски понимал Хиддлстона. Даже на первый взгляд Эштон не была земным ангелом. В каждом её движении, взгляде, вздохе сквозило холодное презрение к миру, пренебрежение к самой себе и всем остальным. А уж стиль общения с головой выдавал истеричную особу, требующую внимания вкупе с жаждой быть в центре событий. Роберт вздохнул. Таких дамочек лучше держать либо как можно дальше, либо в ежовых рукавицах. И при этом самому иметь не только крепкие нервы, но и стальные яйца.

— Да уж, чем её, так лучше Виндзора в жопу пялить… Хотя хрен их знает, может это так и есть.

Запахнувшись по-сильнее в полы куртки, он поёжился, и втянув голову в плечи, задремал в машине тем невесомым легким сном, которому научился за годы службы в полиции, и до этого в спецвойсках. Можно было смело сказать, что этот волчий сон, урывками, стал его дурной привычкой. Как только объявится Сэм, он позволит себе ненадолго вернуться домой, принять горячий душ, и растянется на кровати до самого утра. А затем вернется к работе.

====== Часть 40 ======

Спустившись по лестнице, Томас застал Натали за ритуалом кормления монстров. Монстры, виляя толстыми волосатыми хвостами и делано ворча друг на друга, поутыкались мордами в миски, аппетитно чавкая чем-то влажным, и, видимо, очень вкусным.

— Доброе утро. А тут только шерстяных мешков кормят? Или кожаным тоже что-то перепадёт? — поинтересовался он, подходя к девушке, стоящей у кухонного стола, и что-то там режущей. Обняв ее, он поцеловал Натали в висок. Девушка, игриво потеревшись о его бедро ягодицами, хитро взглянула на него через плечо.

— Ну, шерстяные не спят до обеда, чтобы потом не клянчить завтрак. Выспался?

— Вполне. Сколько я проспал? Часов десять?

— Около двенадцати. Кофе?

— Пожалуйста, — устраиваясь за маленьким обеденным столом, отозвался Томас, — Надо сказать, что из нас получилась вполне приличная семья!

— О, уже шутишь… Значит и правда пошёл на поправку, — усмехнулась девушка. Вид у него был и правда посвежевший. Натали, поставив перед ним кружку со свежесваренным кофе, скрестила руки на груди, и внимательно посмотрела. Томас, отпив бодрящий напиток, встретился с ней взглядом. Она молча ждала от него объяснений.

— Я так понимаю, что должен что-то сказать?

— Было бы не плохо, — мягко улыбнувшись и подсаживаясь к нему за стол, отозвалась она.

— Эм… Я даже не знаю с чего начать.

— Начни с того, что считаешь важным.

Том, поерзав на вдруг ставшим неудобным стуле, почувствовал, что паникует.

— Хммм, — собираясь с мыслями, промычал в кружку с кофе он, — Нат… Я… Совершил ужасную, чудовищную ошибку по отношению к… Даже не знаю… Ко всем и в первую очередь по отношению к самому себе. Наделал таких вещей, за которые, если честно, мне очень стыдно. И я не знаю, как выкрутиться из неприятностей.

— Даже так?

— Угу. В общем, я попал в историю, по ходу которой могу остаться не просто на обочине, а подвергнуться громкому уголовному скандалу, — с трудом подбирая слова, Томас пытался хоть как-то объясниться с Натали. Та не торопила, попивая кофе и лишь искоса поглядывая на него.

— И что, неужели нет выхода?

— Пока не знаю. Или не вижу выхода. Если честно, то я еще не успел подумать над возможным решением.

— Так может стоит обратиться к компетентному человеку, который разбирается в вашей юриспруденции, если дело идёт к уголовному разбирательству.

— Представляешь, каких масштабов может достичь скандал, если всё всплывёт? Мою карьеру, от которой и так уже почти ничего не осталось, просто можно будет выкинуть в мусорное ведро.

— Так ты жалеешь только свою карьеру?

— Уже и не знаю. Оглядываясь назад, я в целом горжусь достигнутым. Но сейчас выбор стоит между, как ты сказала — остаться человеком, или выбрать карьеру. Я не знаю, как жить без своей работы. Она, по большому счёту, всё что у меня есть. Но и превращаться в последнего ублюдка, знаешь ли, не хочется.

— А как же семья?

— О них я тоже думаю. Не представляю, как будет больно матери, когда она всё узнает. Если я пойду на уступки, то потеряю не так уж и мало. В том числе, и тебя, скорее всего, — Томас внимательно взглянул ей в глаза. Девушка смотрела открыто, без тени паники в зелено-карих глазах.

— А если не пойдешь?

— Придется искать другую работу, — усмехнулся он, — Если возьмут хоть куда-нибудь.

— Ну, в мире не так уж и мало достойных профессий, родственных твоей. В конце концов, ты же имеешь опыт, можешь открыть свою школу актерского мастерства… Альтернативу всегда можно найти. Сам подумай, ты же еще жив. А значит не всё потеряно.

В тишине крошечной, но вполне уютной кухни они сидели друг на против друга, глядя в глаза и допивая остывающий кофе.

— Тебе не кажется, что ты сгущаешь краски?

— Думаешь?

— Думаю, что ты пытаешься предугадать результат заранее. В мире столько неизвестных и непредсказуемых факторов, что ты просто не можешь знать, как именно в реальности всё будет, — хмыкнула Натали,— Может, попробуешь сперва поговорить с понимающим в этом деле человеком, а потом подготовить свою семью, если ситуация и правда чрезвычайная.