И вот, когда артисты уже покинули здание театра, к ним подбежала небольшая толпа ценителей искусства, и стали дарить букеты, Иберия, когда неугомонная толпа немного рассеялась, тихо подошла и немного сказала пару слов на грузинском, она хвалила Николая, Гика осталась позади и лишь наблюдала за стеснительным парнем, за пять лет он ничуть не изменился, те же глаза, те же руки, что когда-то заключали её в тёплые объятия, та же умопомрачительная улыбка, которая невольно заставляла улыбнуться всех вокруг, Иберия одним движением руки подозвала Гику, покорно держащую цветы , девушка была в широких чёрных очках, через которые невозможно было взглянуть в её глаза, она подошла к Николаю и протянула букет цветов.
- Спасибо
Он принял букет, легкое его прикосновение и она смущаясь отошла на шаг дальше и ответила по-грузински.
- Тебе спасибо – Нико (მადლობა - ნიკო)
Он узнал голос, такой знакомый и родной, он звучал, звучал в его душе, словно звуки плачущей скрипки, не смотря на небольшой акцент, он был уверен – это была она – его Ника. Но когда молодой человек опомнился, он понял, что потерял её в толпе, пройдя через навящивых поклонников, он смог найти в толпе лишь директора театра у которого и поинтересовался, что была за девушка, которая подарила ему букет бархатных роз.
-Это Гика - дочь Иберии Циклаури, а что такое?
- Да ничего, видимо я просто обознался.
Да, мозг способен обознаться и создать иллюзию, но вот сердце никогда не ошибётся – ему это просто не дано, оно чувствует родную душу, где бы она не была и как бы не менялась.
Никто не мог так же с упоением и сочувствием слушать его рассказы, как это делала Ника. Поддерживать его в минуты отчаяния своими шутками и ребячеством. Она была ангелом, наивным ангелом, который ушёл, ушёл из его жизни, будто призрачная тень, да – молодой человек справился с потерей такого близкого человека в своей жизни, он надеялся найти её в родном городе, поэтому вместе с Иосифом они посетили Демидовых, Николай не рискнул переступать порог их дома, понаблюдав со стороны, он понял, что Ника здесь давно не была, это подтвердила и бабушка Иосифа – Зинаида Яковлевна, Иосиф уже в одиночку, потратив свой отпуск, объездил всевозможных Никиных родственников, но увы, след обрывался, они лишь знали что она преподаёт в университете где-то у чёрта на куличиках. Оставалось лишь ждать, когда Ника приедет к своим родителям, и он застанет её врасплох и обязательно расспросит обо всём, но этого не случилось, она лишь отправляла посылки со множественными подарками, сухофруктами, украшениями, вещами, иногда купленными на последние деньги, Гике было важно, если она не может быть рядом, она должна поддерживать свою семью хотя бы финансово и баловать. Николай не смог обнаружить любимую, он считал, если даже заявиться к Иберии домой, ну что он скажет её дочери: «Извините, а вы случайно не так девушка, которую я любил?», - да, это был бред, без сомнения, поэтому молодой человек оставил эту затею, и побыв пару дней в родной Грузии, продолжил гастроли. Сцена поглотила его, он работал без отдыха, но организм – это сложная структура, которая однажды может дать сбой. Одна маленькая связка, вроде бы мелочь, которая способна привести к полному краху, невероятной боли и агонии. Каждому уготован свой путь, вот так и в его пути наступило время перемен, время, когда нужно было переосмыслить жизнь, понять где искренняя доброта, а где паршивая подлость. Его организм напоминал часы, которые исправно служат своему хозяину, но как и все часы, они могут остановиться. Время для Николая остановилось в тот момент: сцена, генеральная репетиция, в зале сидит сам Ролан Пети, величайший французский танцовщик, переполняют эмоции, гордость, прыжок, и друг слышен хруст, подобно некому щелчку, это декорации?, нет, не всё так просто - этот хруст в теле, но он его не заметил, он встал и пошёл, как ни в чём не бывало, секунды прыжка, секунды полёта дали ему понять что что-то окончательно оборвалось, это была нога, он не мог пошевелить ею, дрожь, боль, онемение, оборвалось всё, что только могло. Он не щадил себя ради балета, истязал свой организм, пришел черёд и организму немного поиздеваться над своим хозяином и ответить ему той же монетой. В этот момент он испугался, нет не от боли от вида своей ноги, он был, словно поломанная кукла, которую в какой-то момент перестали дёргать за ниточки, а потому что не стало за что дёргать, нитка оборвалась с треском. Он не давал себе отдыха, многочисленные гастроли, смена климата, смена часовых поясов, он шёл на сцену не смотря ни на что и организм принял решение за него: «Раз уж не хочешь отдыхать, так я заставлю!», он отрепетировал до конца, не взирая ни на что, он вот, уже после репетиции было туго, нога немного распухла и болела, но это не остановило его и на следующий день он пошёл в театр, его ждали на репетиции, он должен был явиться. Все в театре уговаривали артиста пойти к врачу, но он лишь отнекивался и настаивал на репетиции, спустя долгие и мучительные беседы, он всё таки согласился. Уже сидя в коридоре и ожидая результатов, он всё думал о спектакле, о репетиции, заскрипела дверь из кабинета вышел врач со снимком и стал объяснять положение дел пациенту, на что Николай вполне серьезно ответил : «Ничего страшного доктор, можно я пойду?». Он не понимал, на сколько плачевно его положение, и тогда, врач взял муляж и объяснил ему всё популярно, вдруг парня начал охватывать небольшой ужас: «Это же сколько у меня всего порвалось», - крутилось у него в голове. Была назначена срочная операция, молодому человеку, не скрывая ничего, рассказали путь восстановления и ход операции, спустя пару дней, он лежал в палате и отходил от наркоза, его разум не был затуманенным, он был ясным как никогда. Понемногу он совершал короткие прогулки по своей палате, затем по больничному коридору, который был в довольно приятных бело-голубых тонах, в этих тонах была некая надежда, надежда на то, что всё скоро будет как прежде, костыли временно заменили ему балетный станок, всё было хорошо, он шёл на поправку, его лицо вновь озарилось невидимым светом, губы из бледно-розового стали алыми, его движения из меланхоличных превратились в более энергичные.
Тем временем, Гика продолжала свою обычную жизнь, она собиралась на работу, поэтому пропустила телевизионную новость о том, что артист балета получил травму на подмостках французского театра, взяв сумку и попрощавшись с Иберией, которая ушла на пенсию из театра и стала проводить частные уроки с учениками дома, накинув светло-бежевое пальто, она пошла на встречу с очередной клиенткой, был хороший денёк, светило солнце, дул легкий, слегка прохладный ветерок, пели птицы, в воздухе пахло цветущим абрикосом и тархуном. Волосы слегка развивались на ветру, стучали об старинную брусчатку тоненькие каблучки, как вдруг, в одном из переулков показался силуэт мужчины, девушка заметила его лишь краем глаза, но не обратила на это внимание, мало ли, кто ходит, время такое, все идут на работу, утро же. И вот, она уже видела красивые столики старинного семейного кафе, клиентка помахала Нике рукой, это была девушка лет тридцати в черных брюках и белой блузке, с подстриженными под каре белыми как снег волосами, Гика вела её дело по поводу завещания родителей, было много споров и недочётов, с которыми они должны были разобраться. Таинственный мужчина подошёл к девушке поближе, со спины, он был одет в черную рубашку и брюки, его глаза были наполнены злобой и странной ненавистью. Почувствовав на себе взгляд, она обернулась, Гика прекрасно знала лицо приближающегося к ней человека – это был брат одного из недавно осужденных по делу, что вела девушка. Его намерения были ей не ясны, она отошла на пару шагов назад и попытавшись вспомнить имя спросила:
- Гоча, привет, если ты по делу брата, то я уже говорила, ничего нельзя изменить.
«На улице было много народу, он не станет делать какие-либо необдуманные действия», - подумала девушка. Она ошиблась, как ошибаемся мы все, надеясь на человеческую добродетель, в следующую секунду прозвучало два выстрела, что спугнули мирно сидевших на балконе дома пепельных голубей, девушка немного пошатнулась и уже под пеленой тьмы услышала гнусную фразу этого человека: «Это тебе за брата…», огонь сменился мертвенным холодом, она казалось бродила в лабиринтах тьмы, они не вели к дверям, они вели лишь к большей тьме, среди всего этого она увидела крошечный огонёк и в её сознании начали воспроизводиться воспоминания, связанные с домом и с Николаем, они были, словно отрывки из старого фильма, просмотр которого согревал душу и сердце.
