«Тело лишилось волосяного покрова на одну треть; крылья облысели на три пятых; металлические элементы нагрудника, накопытников, и пояс сплавились с плотью», — механически отмечаю факты, одновременно с тем отдавая команды на подготовку контейнера для перевозки тела.
Лаенхарт мог бы во многом меня обвинить, в том числе и в непочтительном отношении к останкам диарха, и был бы прав: пусть я и собираюсь провести торжественное захоронение принцессы Луны, но сделано это будет не в Кантерлоте — по причине наличия розового тумана, из-за которого далеко не все смогут прибыть, чтобы проститься с аликорницей, а также не раньше, чем маги попытаются призвать её душу. И в данном случае мне придётся настаивать на своём решении, так как тёмно-синяя аликорница, если удастся вернуть её в мир живых, станет слишком большим подспорьем, которое нельзя игнорировать.
«А ещё она будет угрозой для моего влияния, если и вовсе не для существования. Однако же этот риск оправдан, да и у меня будет время, чтобы повлиять на кобылу — как через её приближённых, так и при помощи воздействий звуком, запахом, светом…» — течение моих мыслей на секунду прервалось, так как оба шестилапа зафиксировали магическое проявление, заключающееся в отблесках тусклых искр вокруг серебряной короны…
…
Концентрация магии в заклинательном покое поднялась до такого уровня, когда её почти удавалось увидеть невооружённым глазом, а напряжение оказалось столь велико, что в ушах звучал лишь ровный монотонный гул. Твайлайт Спаркл, на спину которой легла основная тяжесть проведения ритуала, стиснув зубы и вперив взгляд в тюремный кристалл, медленно вдыхая и выдыхая, готовилась обрушить всю эту мощь на уязвимые точки кристаллической решётки.
Капля пота стекла по виску сиреневой единорожки, соскользнула на подбородок и сорвалась в короткий полёт до пола. Однако же сосредоточенная на своей цели волшебница даже ухом не дёрнула на столь незначительное происшествие, никак не способное отразиться на проводимом ритуале.
Вот концентрация энергий наконец-то достигла нужного уровня, и резонаторы дали импульс, отразившийся уколом боли в висках и роге, но эта неприятность ушла на задний план в ту же секунду, когда «Тёмный Паразит», цвет которого сменился на грязно-серый, стал медленно расплываться в стороны. В тот же миг пленница кристалла, ощутив относительную свободу, но ещё не успев вернуться в сознание, конвульсивно дёрнулась и открыла рот в попытке вдохнуть…
Жёлтая единорожка применила заклинание, которое буквально «слизнуло» слизь, в которую превратился когда-то неразрушимый «Тёмный Паразит», а уже в следующий миг рядом с Рарити оказались сама Твайлайт и ещё один из её помощников, готовые действовать стремительно и решительно.
— Не дай ей шевелиться, а я удалю жижу из лёгких и желудка, — приказала Спаркл, вновь зажигая рог и краем сознания отметив, что может нормально слышать.
— Понял, — откликнулся жеребец, применяя телекинез на ноги белой единорожки.
Время шло на секунды, так что сиреневая волшебница первым делом воздействовала на лёгкие подруги, при помощи пузырьков воздуха выталкивая из них жидкость, одновременно с тем обеспечивая пусть слабый, но приток кислорода к крови. Рарити же выгнуло дугой и скрутило в спазме, заставляя совершенно неэстетично блевать прямо на пол перед собой.
В то же время ещё двое членов группы спасателей бросились к выходу, чтобы раскрыть створки дверей и впустить внутрь реанимационную бригаду.
Исполняющая обязанности принцессы и сама не заметила, в какой момент её мягко отстранили от подруги. Казалось бы, ещё секунду назад она стимулировала организм белой единорожки на работу, а вот уже стоит в стороне, и закусив нижнюю губу, смотрит, как освобождённую от тюремного кристалла главу Министерства Стиля, явно не понимающую, ни где она находится, ни что происходит, перекладывают на носилки, заставляют дышать кислородной смесью из маски, подключают к переносной капельнице с витаминным составом, попутно вкалывая в круп какие-то лекарства.
Доктора, перебрасываясь короткими фразами, подхватили носилки, и загрузив на спины иное оборудование, поспешили к выходу. Спаркл, всё ещё находящаяся в состоянии глубокой концентрации, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, пристроилась в хвосте процессии, вместе со всеми миновав коридор и войдя в одноместную палату, обустроенную для одной-единственной пациентки.
— Артериальное давление ниже нормы…
— Сердечный ритм неровный…
— Уровень кислорода в крови…
Пока медики делали свою работу, сиреневая пони встала у выхода, неотрывно следя за показаниями мониторов и тем, как летают вокруг узкой кровати шприцы, флаконы, трубочки и разнообразные инструменты. Вялая попытка сопротивления, которую оказала испуганная пациентка, привела к тому, что её хотели было зафиксировать ремнями, но вместо этого один из докторов повернулся к ученице Селестии и произнёс:
— Подойдите. Пострадавшей нужно, чтобы рядом был кто-то знакомый.
Дважды повторять не потребовалось, так как Спаркл оказалась слева от кушетки столь быстро, что у медицинского персонала возникло ощущение, будто она телепортировалась. Рарити же, уцепившись взглядом за знакомую мордочку, сперва замерла, а затем и расслабилась, при этом так и не отводя глаз от склонившейся к ней подруги, передними копытцами взявшей её за левую переднюю ногу. Правая передняя нога, отрезанная ниже локтя, покоилась на подушечке и уже была обработана лекарствами, а затем перемотана бинтами).
— Всё хорошо, Рарити: ты в безопасности, — произнесла Твайлайт. — Всё закончилось.
— Ох… дорогуша… ты никогда не умела врать, — глухо из-за надетой на мордочку дыхательной маски, но со слабой улыбкой на губах произнесла белая единорожка, после чего зажмурилась и попросила: — Не уходи.
— Не уйду, — пообещала Спаркл.
…
Смотрительница стойла номер два, уткнувшись мордочкой в шею голубой пегаски, тихо шмыгая носом и порой вздрагивая плечами, обнимала её передними ногами. Бывшая глава Министерства Крутости, обнимая младшую сестру давней подруги в ответ, ласково и успокаивающе гладила её по спине правым передним копытцем, при этом совершенно глупо улыбаясь. И в этот момент ей было абсолютно плевать, что по мордочке текут горячие солёные капли, так похожие на самые обыкновенные слёзы… В конце концов, ведь у неё совершенно нет причин плакать, а это значит лишь, что глаза сильно вспотели.
