Он открыл дверь и мы вошли внутрь

Папа спал на диване перед включенным телевизором. Мамы, кажется, вообще не было дома. Когда мы закрывали дверь, он все же проснулся и вздрогнул.

— Ух ты… — тер он свои глаза. — Который час?..

— Ну… — подумал Аз, изучив настенные часы. — Поздний…

— Папочка, извини нас, — опустила я голову.

Папа усмехнулся в усы и уселся на диване, заспанно моргая. Потом его глаза пробежались сперва по Азу, а потом по мне. Сверху вниз. Только тут я поняла, что мое платье было измято, как салфетка, на коже темнеет куча травинок, которые я не удосужилась тщательнее смыть, потому что блаженство заметно притупило мое внимание. Костюм Аза выглядел получше, но вот волосы зато торчали в разные стороны, а щеки предательски пылали.

В усталых глазах папы мелькнула странная искорка, и он улыбнулся:

— Ребята, скажите, вы хорошо провели время?

Не краснеть. Не краснеть. Не краснеть. Не краснеть.

— Очень, — ответили мы хором.

— Я услал маму спать, а сам остался «на карауле», — принялся объяснять нам папа. — Она очень переживала, но я убедил ее, что вы вернетесь, когда сможете, — встал он с дивана. — Пора бы уже и спать ложиться. Время позднее… но сначала — в душ, — снова пробежался он по нам глазами. После чего почесал свой массивный живот и поковылял в спальню к уже давным-давно уснувшей маме.

— Хочешь принять душ вместе со мной, пельмень?.. — схватила я руку Аза, как только услышала скрип матраса.

Аз хитро ухмыльнулся и довольно хмыкнул, но от предложения все же отказался:

— Пожалуй, не сегодня, сест… миленькая.

М и л е н ь к а я… он назвал меня миленькой! В восторге я припала к тыльной стороне его ладони губами:

— Господи, как же я хочу снова заняться с тобой этим!..

— Я тоже, — самым бархатным голосом на свете ответил мне Аз.

Естественно, мылись мы отдельно. Вместе было бы слишком рискованно. Я согласилась мыться второй. В конце-концов, это не мои бедра были перепачканы кровью…

Когда он вышел, я все-таки нарушила щекоточную клятву, запустив руку за воротник его халата и проведя ногтями по рельефным ребрам. Он подпрыгнул и замахал руками, но все-таки не рассмеялся, так как закусил губу.

Господи, как же он был хорош: зачесанные назад волосы и снежно-белый, тщательно вымытый мех, лоснящийся в свете зажженных лампочек. Я почувствовала, что снова становлюсь горячей и липкой…

Но я решила пощадить Аза и отпустила его. В конце концов, нас в любой момент могли застукать. Потом я зашла в ванную и сняла платье через голову. Да уж, душ мне был очень даже нужен…

Намыливая свое тело шампунем, я размышляла о маме и папе. Что они скажут, когда узнают о том, чем мы занимаемся? Теперь, когда перед глазами у меня больше не стоял голый Азриэль, я столкнулась с правдой и начала переживать. Взять хотя бы искорку в папиных глазах, когда он задавал нам свой вопрос. Догадался ли он, что мы?..

Нет. Определенно нет. В смысле, вряд ли бы тогда она стал улыбаться, да?

Кто знает… вдруг все будет даже лучше, чем мы думаем? Нужно просто перестать волноваться и дать событиям течь по своему руслу. Поэтому я тщательно смыла весь шампунь со своего тела. Но даже после этого запах Азриэля, так дразнивший меня раньше, остался со мной навсегда. Мы наконец-то сделали это…

====== Глава шестая ======

На следующее утро, едва только солнце заглянуло в окна нашего дома, я уже была в комнате Аза. Он крепко спал, и я могла любоваться своим любовником, сидя за его рабочим столом. Спустя какое-то время я подкралась поближе.

— Аз? — прошептала я.

Он что-то блаженно пролепетал сквозь сон и подоткнул одеяло под подбородок, но даже и не подумал просыпаться. Тогда я взяла его длинное ухо двумя пальцами и, почувствовав, как низ моего живота тяжелеет, положила кончик себе в рот, слегка придавив языком. Его губы приоткрылись.

Расценив это, как знак, я изобразила нечто, что напоминало поцелуй, и позволила знакомому глубокому звуку, напоминавшему кошачье мурлыканье, подняться со дна моей груди. Но и после этого Аз не проснулся.

Тогда я опустилась на колени перед его кроватью и засунула голову под одеяло. Душно разогретый полумрак был напоен неповторимым ароматом, всегда дурманившим мне мозги, но я почувствовала кое-что еще: очень тонкий запах, которым я и сама пахла после ночи на смотровой площадке. Ровно до тех пор, пока не залезла под душ. Это был запах секса. Я почувствовала, как кожа на внутренней стороне моих бедер становится невероятно чувствительной от вновь растущего зуда. Едва нащупав на Азе пижамные штаны, я стянула их вниз. Его член, не твердый и не мягкий, почему-то показался мне даже привлекательнее, чем вчера. Я облизнула губы…

Спящий Аз довольно заулыбался и начал ерзать, но даже и не подумал просыпаться. Мне потребовалось немного времени, чтобы хорошенько обласкать его половой орган, прежде чем все его тело захлестнула дрожь и он открыл глаза. А рот мой наполнился скользкой и плотной жидкостью с едким вкусом.

— Фриск?.. — хлопал он ресницами спросонья. — Что ты творишь?..

Я ухмыльнулась и жадно сглотнула. Мой рот снова был свободен:

— Доброе утро, братишка.

— О, Боже… — потер он переносицу. — Я думал, что ты мне просто снишься… как долго ты… ну…

— Совсем недолго, — ответила я, после чего залезла на него, положив руки ему на грудь и уткнувшись носом в белую подмышку. Ее запах дразнил усиливающийся зуд.

Он положил свои руки мне на лопатки, и я почувствовала, что еще вот-вот — и все-таки начну мурлыкать.

— Всегда бы так просыпаться, — сказал он, покрывая поцелуями мои длинные волосы. — Тебе хочется, чтобы я тоже… ну…

Не находя нужных слов, он принялся поглаживать мой бочок, постепенно перемещая ладонь на бедро.

— Я просто хотела тебя побаловать, — покачала я головой. Губы мои были растянуты в улыбке. Мне захотелось опустить голову на согнутые руки и просто лежать, наслаждаясь теплом его тела. — Мне очень интересно: это был твой первый раз?

— Ну конечно, — ответил он, слегка посмеиваясь.

— Я не обижусь, если ты скажешь правду. В этом же нет ничего такого…

— Я тебе не вру.

— Ой… — протянула я. — Ну хорошо. Просто…

— «Просто» что?

— Просто ты был так чертовски хорош…

— Хватит читать мои мысли! Я хотел сказать тебе то же самое! — широко улыбнулся он.

— П-правда?.. — покраснела я.

— Да.

— Наверное, это все потому… — задумчиво пробормотала я, расстегивая верхнюю пуговицу его пижамы и проводя рукой по знакомому пучку белых волос. — …что мы просто хорошо знаем вкусы друг друга.

— Ну да, похоже на то, — проговорил он, запуская руку мне в пижамные штаны и сжимая мою ягодицу.

— Что ты делаешь? — спросила я Аза.

— Трогаю тебя за задницу.

— А зачем?

— Мне она очень нравится.

Я вцепилась в подушку у него под затылком и, напружинив руки, выдернула ее, а потом подняла над рогами:

— Задница моя ему, видите ли, понравилась!.. — игриво закричала я, а потом накрыла этой подушкой его лицо, надеясь получить на свою шаловливую атаку такой же шаловливый отпор. Но в кухне чем-то загремели. Наши глаза на пару мгновений стали круглыми, как монеты, а потом мне пришлось швырнуть подушку на место.

— Мама уже встала, — застывшим в горле голосом констатировал Аз.

На негнущихся ногах я подошла к двери и выглянула в коридор, пытаясь понять, есть ли кто-то в гостиной. Та была пуста. Я вышла из комнаты и с облегченным выдохом закрыла дверь. Чтобы понять, что смотреть нужно было не прямо, а по сторонам: надо мной нависла папина борода.

Вся моя решимость ушла на то, чтобы не закричать.

— Пирожочек? — заморгал он. — Рановато же ты сегодня встала!..

— Да-да-да, рановато. Доброе утро, пап.

— А поцеловать папу, чтобы утро стало еще добрее? — спросил он с улыбкой, наклоняясь надо мной и поглаживая свою щеку.

Я уже приготовилась встать на цыпочки и вытянуть губы, а потом вспомнила, что побывало у меня во рту.