Ромашка примерно с минуту теребила самодельную скатерть. Потом стукнула кулаком по столу и выбежала из кухни.
– Да что с вами происходит?! – не выдержав, воскликнула я.
ГЛАВА 2
На улице было пасмурно, вечер вступил на законный престол и правил с удовольствием, нагоняя осеннего сумрака на наш тихий город. Я подходила к дому, оставалось перейти на светофоре, но я буквально застыла у пешеходной «зебры». На рекламном щите формата 6х12 был изображен тот самый рыжий нахальный кот, но теперь он стоял на «цыпочках» и тянулся лапой к столу, где виднелась красная банка той же кошачьей кормежки. Вид у него был явно недовольным.
– Кис-кис-кис, – тихо позвала я, хотя рядом никого не было (да и вообще на улице как-то подозрительно пустынно).
Кот обернулся. В его взгляде читалось удивление.
– Ого, кто к нам пожаловал, – лениво отозвался он.
– Ты уже здесь? А еще днем был в метро…
– Это не я. Ну, не тот Я – тот по-прежнему в метро. Скучает, бедняга.
– Но если это не «тот ты», тогда откуда ты меня знаешь?
– Память – это нечто общее в нас. Мы тысячи копий одного… существа. Хотя…нет, мы не копии, мы – отражение.
Я отметила про себя, что это «отражение» куда более словоохотливее, чем его собрат.
– Знаешь, я раньше как-то не общалась с котами на плакатах. Не приходилось, в общем. Может, именно поэтому твой… твое «отражение» в метро такой неучтивый – может, я что-то не то говорю?
– Ммм… да вряд ли. Видишь ли, он часто раздражен из-за того, что лапа в банке застревает. Ну и постоянное одиночество дает о себе знать.
– А, вот в чем дело… но ты ведь тоже один.
– Ошибаешься. За день со мной общается минимум дюжина. – Кот потряс мохнатой головой, пытаясь почесаться о ножку стола. – Считай, один в час. А потом ночь. Я ведь тоже сплю.
Я была удивлена. Дюжина в день? Но откуда столько? Замечающих в последнее время днем с огнем не сыщешь, я сама знаю всего семерых (не считая Ромашки и Астры).
– Постой, но откуда столько? В смысле, ты знаешь 12 человек Замечающих? И все они проходят возле тебя каждый день?
Он скривил ухмылку.
– Кто сказал, что это люди? В Реальности почти все живые. Раз ты заговорила о Замечающих, выходит – ты – одна из них? Ну и как тебе? Много замечаешь?
– Ну… достаточно, я думаю. Ты сказал, что в метро одиноко? Разве там нет тех же… существ, с которыми можно общаться?
– Только не там. Наверняка ты в курсе, что на одной из станций есть «Проход»? Так вот: предпочтительно туда не соваться. Никому.
Любопытство загорелось в моих глазах. Он многое знает.
– Да? А что ж там такое?
– Не придуривайся, ты знаешь. – Кот оскалил клыки. – С другими измерениями не шутят, верно?
– Я только знаю, что этот проход якобы притягивает всякую… «шушару» из других реальностей… и быть рядом опасно – те сущности чувствуют энергию и могут воспользоваться человеческим сознанием.
Кот кивнул.
– Ну вот, так и есть, правильно тебя учили. А теперь подумай – если в Реальности все «персонажи» живые – так почему бы этой твоей «шушаре» не воспользоваться ими? Ведь они примитивнее по своей природе. Ну, уловила, что за одиночество царит в метро?
– Хм, скорее страх… но что именно Там, внутри? – У меня голос дрожал от волнения. Ромашка никогда не объясняла мне этого, и на все вопросы отвечала: «да какая разница, что там? Не следует и близко там стоять, вот что ты должна знать». Остальные Замечающие точно, как и я не имели четкого ответа.
Кот пару раз вильнул хвостом, почесал задней лапой другую лапу и, обернувшись ко мне, пропел:
– А та-а-ам живет Аква-а-ариус…
– Кто?
– Ну, Аквариус. Не слыхала, что ли?
– Нет, а кто он?
Но кот застыл в своей позе. Я обернулась: улица наполнялась людьми. Разочарование мелкой дрожью проскользнуло по телу. Ответ был так близок, он таил ключи от многих других загадок, я могла бы быстрее понять, из-за чего весь этот страх и ужас, который на нас нагоняют по поводу «Прохода». Махнув рукой на прощание (не знаю, увидел ли это кот), я стала дожидаться зеленого света светофора.
***
В квартире было все вверх дном. Такого беспорядка я не видела даже когда въезжала сюда. Я застыла на пороге, боясь пошевельнуться, но в глазах уже отражалась паника. Я живу не одна, вместе с соседкой, и это было еще одной причиной для беспокойства.
Девушка Нами/ Ириса приехала сюда в поисках призвания: отучившись на факультете философии в столице, где остались ее родные и друзья, она отправилась путешествовать по маленьким провинциальным городкам. Не знаю, что там насчет ее призвания – нашла ли она себя – но мы не были подругами, просто соседки, снимающие квартиру, и наше общение сводилось к разговорам на бытовые темы. Нами была спокойна и рассудительна, не имела вредных привычек и резко отзывалась о тех, у кого они были. Свою комнату она обставила в «спартанском» стиле: низкая твердая односпальная кровать, тумба (она же в роли компьютерного стола), пластиковый стул в углу и низкий односекционный шкаф. Телевизор она не смотрела из принципа и по телефону разговаривала лишь по мере острой необходимости.
Насколько я знаю, друзей в нашем городе она еще не завела, но недавно говорила мне, что познакомилась с парнем, но вскоре они расстались, потому что «он странный и подозрительный». Тогда я представляла, как этот, скорее всего, обычный и нормальный парень, пребывает в постоянном шоке от принципов и умозаключений Нами. Готова поспорить, что это он как раз-таки предложил ей разойтись.
Впрочем, даже если бы она была до сих пор с тем парнем – это не объяснило бы хаос, который творился в квартире. «Резвиться» в таких масштабах не смог бы, наверное, и сам Playboy. Здесь что-то искали. Ящики в комоде и шкафах выдвинуты, вещи на полу, окна открыты настежь, и на подоконнике уже скопились сухие желтые листья. Но вся бытовая техника на месте. Ноутбук и компьютер на месте. Я полезла в тайничок, где хранились деньги про запас – все на своих местах.
Я на цыпочках прошлась по разгромленному дому, заметив краем глаза «выпотрошенную» книгу, что валялась на полу у кровати соседки. Мои же книги по-прежнему стояли на полке. Глубоко вздохнув, я вышла на лестничную клетку и набрала номер.
***
– Она приходит в себя, – срывающимся шепотом тараторила Ромашка в узкий плоский телефон, – и она спрашивает про Реальность, понимаешь? Что делать? Что мне делать?
На том конце собеседник что-то крикнул и бросил трубку. Ромашка тут же отшвырнула телефон в сторону.
– Астра, дорогая, ты скоро? Ванная у нас всего одна…– Женщина поскреблась по двери. Ее сестра, спустя минуту абсолютной тишины, спокойно ответила:
– Да-да, я скоро. Такое ощущение, что я не принимала ванну тысячу лет. И вообще… события прошлых дней кажутся мне какими-то… стертыми, что ли.
Плеск воды. Плум-плум-бульк.
– Милая, так и есть – твоя болезнь поглощает память. Но сейчас ты чувствуешь себя лучше, так ведь?
Шум спускающейся воды. Астра вышла из ванной, и вид у нее был цветущий, свежий; женщина была в халате и с тюрбаном их полотенца на голове.
– Да, гораздо лучше. Как в семнадцать лет. – И добавляет, спустя секунды, – знаешь, тебе не следовало отпускать ту новенькую в метро, одну. Следи за ней внимательней.
И она улыбнулась, освобождая проход к ванной.
– Ох, водичка – прелесть.
Ромашка кивнула и тихо ответила:
– Да, я слежу…
Астра пошла в свою комнату и улеглась на большую кровать. В голове только шумели какие-то мысли, идеи, но сознание не могло никак облечь их в слова или картинки, не могло воссоздать воспоминания. После десятиминутной попытки «напрячь» память, у женщины разболелась голова. Дотянувшись до тумбочки, на которой батареей стояли различные баночки, флакончики и миниатюрные стаканчики, Астра схватила пузырек с самодельной наклейкой «Аспирин». Заглотнув сразу две таблетки, она уснула.