Вот и замечательно, - кивнул Ларгентум. – Поэтому, как бы неприятно ни было обращаться к Рэйчелу… альтернативы у нас нет.

Думаю, не я один такой тупой, но кто такой Рэйчел? – спросил Элу.

Рэйчел Нокс – марон, некогда бывший ранжер с позывным Вихрь, - ответил Ларгентум. – Был у нас в Братстве паладином... а потом как-то попался Дираэлю. И, не желая умирать, сдал сначала ваш отряд, Элексис, и вас, и мой отряд со мной. Когда все были убиты… и я, в том числе - по крайней мере, тогда на Лами’иде Дираэль действительно удивился, увидев меня живым – Дираэль убил и Рэйчела, но воплотил его желание... он наделил его бессмертием. Извращенным, но бессмертием. Он поднял его в одной из форм высшей нежити – в форме Жнеца.

Алаэнор и Фаролун скривились. Аксонна и Авак, не понявшие отвращения, вопросительно посмотрели на Ларгентума, ожидая объяснения.

Жнец, как я уже и сказал, является одной из форм высшей нежити, - пояснил сталкер. – Всего форм три – ревенант, как Элексис, Жнец, как Рэйчел, и единственный в своем роде Рыцарь Смерти, одна крайне неприятная личность, с которой также знаком Десенакт.

Иди-ка ты на хер, Эл Джи, еще и к Сиадевастарону я не пойду! – вспыхнул Десенакт. – Он меня просто сожрет, и ему глубоко всрать, Аватар я или кто! Он до сих пор думает, что это я уволок его алебарду!

К Сиадевастарону я тебя не шлю, успокойся. Так вот, возвращаясь к Рэйчелу… Жнец – это форма нежити, в которой, как и в любой высшей форме, главную роль занимает выдернутая с того света душа планетянина. Но если ревенанту нужен Фиал для его существования в нашем мире, а Рыцаря Смерти я вообще не знаю, как создать, но думаю, что там нужна какая-то личная вещь, то Жнец возвращается в свое собственное тело. Причем интересен тот факт, что Жнецы способны действительно жить дальше – у них осуществляется обмен веществ, есть циркуляция крови, биение сердца, они даже детей способны иметь. Воплощение в виде Жнеца, однако, нарушает целостность его души - отнимает осколок ее, оставляет в ней незаполняемую дыру. И жизненная сила Жнеца постоянно утекает через эту дыру, заставляя его испытывать вечную, невыносимую пустоту. Эта пустоту Жнец пытается заполнить душами тех, кого он убивает, пытается как-то залатать эту дыру в себе, но это помогает лишь на время. Причем, кроме близких родственников или супруга, никто не может прикоснуться к телу Жнеца – они мгновенно зарабатывают сильный ожог. Темный Лед, абсолютный холод смерти. Потому наш Рэйчел всегда плотно замотан в ткань – плащ, перчатки, широкими лентами закутывает головохвосты, на лице маска. Он очень боится смерти, поэтому вынужден убивать и поэтому официально находится в международном розыске. И на хорошем счету у Дираэля, потому что Рэйчел хоть убивает и нечасто, но по нескольку планетян, про запас. А Дирьку нашего массовая резня всегда умиляла.

А почему воплощение в Жнеца наносит такой урон душе?? – полюбопытствовал Авак.

Потому что Рэйчел – предатель. И Жнецы получаются только из предателей. Предательство, высший из грехов, непоправимо калечит душу само по себе, как будто бы оставляет ее надтреснутой, а уж воплощение... в итоге, Жнец либо предает саму жизнь и дальше, либо проходит через полное опустошение души. Таким образом... искупляет. Есть и другие способы, конечно.

И вы хотите предложить ему шпионить за Дираэлем как другой вариант искупления? – хмыкнула Аксонна. – А если не согласится?

А куда он, сучка, денется, - неприятно усмехнулся Десенакт. – Сиадевастарону сдам. На зубочистки.

Сиадевастарон-то этот кто еще? Язык в трех местах поломаешь, пока выговоришь.

Рыцарь Смерти, как уже говорили, - пожал плечами Ларгентум. – Единственный в своем роде. Некогда могущественный маг-воин, претендовавший на один из Темных Аспектов – Тирании. Работал в трио с Ладиалом, всем известным изоморфом-Тертаррилом, и Сониквантом. Сониквант тогда был только под подозрением в соучастии, но сейчас ясно, что хоть тогда он и не был Тертаррилом, он являлся их техническим экспертом. Как является и сейчас, будучи и Темным Аватаром. Не суть. Что-то между Ладиалом и Сиадевастароном произошло, и последний сдал назад. Не знаю, почему он опомнился, почему решился предать их с Ладиалом планы и идеи, никто не знает.

Он явился ко мне и Сэву заполночь, - произнесла Алаэнор, смотря сосредоточенно в сложенные перед собой руки. – Я помню это, как будто это случилось только что. Дождливая осенняя ночь... мы с Сэвом обсуждали приглашение в Коллегию Азенары, когда окно в кабинете Сэва разбилось, и чистый мрак вполз с улицы на ковер... поливая его собственной кровью и дождевой водой. Это был Сиадевастарон. Он был ранен, сильно ранен. Мы с Сэвом было вскочили, но он уже умирал и был для нас неопасен. Я подошла к нему и осмотрела раны, хотела позвать врача, но он замотал головой и сказал, что уже бесполезно. Сказал, что Ладиал готовится «продолжать свои маски-шоу», - пальцами изобразила кавычки этерианка, - и шлепнул мне в руку карту памяти. Как выяснилось позже, на карте были координаты первого Фандаккрила – их с Ладиалом оплота, их базы. Я представила эти данные на собрании Коллегии и… ох, какая же я была дура. Файксар тогда совсем молодым был, горячим на голову, к тому же, потерял по вине Ладиала своего брата, Лейннера, он взял эти координаты и с отрядом пошел добивать Ладиала. Вы это знаете. А когда у меня на руках лежал умирающий Сиадевастарон… в его нынешнем состоянии моя вина. Я подумала, что для него не могло все закончиться вот так. Я очень хорошо его знала еще до Лиги, до Братства, и не могла позволить ему погибнуть. Поэтому я совершила соответствующий ритуал и воскресила его. Он... он не был похож ни на что уже существующее. Когда Сиадевастарон пришел в себя и узнал, что я сделала… он разозлился, и я изгнала его в Преисподнюю... а этом и обрезала нашу связь. Может, это и к лучшему? – неуверенно посмотрела Алаэнор на Десенакта. – Он отлично гоняет ваших чертей.

И меня тоже гоняет!

В любом случае, Сиадевастарон… союзник крайне спорный. Он вряд ли благодарен мне за якобы спасение, но он достаточно силен, чтобы контролировать добрую половину Преисподней и неимоверно злить Люцифера. И если мы все же сумеем найти с ним общий язык…

Десенакт негромко завыл.

Впрочем, кого я обманываю, - вздохнула Алаэнор. – Он Лигу-то нынешнюю пинком вышвырнул, когда они пришли его спрашивать, какие шансы у нас? Ладно, забудем. Что же, с Рэйчелом-то мы сможем договориться?

Договоримся, - буркнул фон Морт. - Я знаю, где он прячется. И он платит мне за мое молчание, ходя в моем имении в костюме служанки.

Дайвер не сдержал смешка.

Я давно догадывался, что ты у нас по этому делу, - заулыбался он, под столом давая Элу «пять».

Ой, идите на хрен.

Я пойду подышу, - поднялась Алаэнор.

Что-то не так, мама? – насторожился Ларгентум. Народ вопросительно посмотрел на этерианку.

Мне просто немного душно, - попыталась улыбнуться Алаэнор, возвращая шлем на голову. – Я подышу и вернусь. Заодно проверю Эйрисса и Дираэля. Продолжайте, я ненадолго.

А каково вообще там – в Аду? – полюбопытствовала Аксонна, проводив взглядом этерианку.

Очень душевно, на самом деле, - почесал за рогом Десенакт. – Человечьи религии выдумали, будто у нас – жара под сто градусов, кипящие котлы, один мужик по фамилии Алигьери неплохо на эту тему народ Ренессанса подколол. На самом деле, Преисподняя – всего лишь одно из подизмерений этого мира. Исправительная колония, если угодно. Для кого-то условия полегче, для кого-то посложней. Есть народ, который попросту отрабатывает свой… хм, срок, просто бродя под дождем, а есть такие личности, которые вынуждены до реинкарнации либо в лаве рассекать брассом, либо снеговиков лепить в семидесятиградусный мороз. Мой отец одно время был одним из надзирателей за такими товарищами. Потом сменил квалификацию. Не суть. В общем, у нас вполне себе можно жить. Только не тем, кто живет тут. Впрочем, я – полукровка, а значит, у меня безвизовый режим между обоими мирами. С другой стороны, если я умру – по-настоящему, а не домой отправлюсь – в Элизиум меня не пустят. Я Габриэлю до сих пор три тысячи должен.