Ты не мог выжить, - шмыгнула носом анфорка, пытаясь все же оставаться в здравом рассудке. – Ты устроил Нову, ты подорвал себя сам, это фактически невозможно…
Да я и сам охренел, - усмехнулся Элу, поправляя на Ларанай шляпу Десенакта. – Я думал: все, вот она смерть, но… огонь, который я высвободил в Нове, меня не обжег. Более того, я сам каким-то образом стал огнем, стал огромным фениксом! Пламя не обжигало меня, а приятно грело, я впитал его в себя. А потом… потом я будто переродился. Раны не стало, даже рука зажила, вот! И у меня появились самые настоящие крылья, как у Десенакта или тебя, только белые! Плюш, пожалуйста, посмотри на меня...
Аксонна все-таки нашла в себе силы вздохнуть поглубже, подняла медленно лицо. Лишь вцепившись глазами в глаза брата, она торопливо тиранула лицо грязным рукавом, громко шмыгнула и, вновь взвыв, бросилась обнимать Элу, чуть не повисая на нем. Тот обнял сестру в ответ, чмокнул ее в висок и зашептал какую-то успокаивающую чепуху. Как? Почему? Неважно! Ненужно! Он тут, он жив. Он цел, он улыбается ей своей веснушчатой физиономией, он теплый и смеется, а это все, что ей нужно.
Натискавшись вдоволь, анфорка снова потерла красные от слез глаза, снова пощупала Элу за щеки, чтобы убедиться, что он настоящий, наконец села обратно на кушетку, игнорируя сердитый цокот медибота.
Говоришь, Элу, крылья у тебя появились после взрыва? – спросила она, поглядев на Ларанай, шляпу на которой поправлял Десенакт. – Аж белые?
Ну да, - смущенно улыбнулся анфор и тихо фыркнул, когда маленькая, но шустрая этерианочка стала тянуть зашикавшего фон Морта за волосы.
Значит, у нас еще один Аватар? - потерла нос запястьем Аксонна. – Только вот чего?
Полагаю, Отваги, - высказал свое мнение Десенакт. – Самопожертвования. Пацан тебя сберечь просил, не себя. Да-да, Эннобили, я помню, что у вас есть имена, - ухмыльнулся фон Морт, поймав недовольный взгляд Элу. – И, наверное, хорошенько прибил Эндаймеса и Кел-Аньета. Если они выжили, то я… хе, я Изабеллу съем.
Она не будет рада, - усмехнулась Аксонна.
Хорошо, другую не менее мерзкую тварь выберу… Файксара, например. Не суть.
Я сильно сомневаюсь, что кто-либо из них погиб, - послышалось от двери. Аксонна попыталась улыбнуться наставнику, которого тоже была рада видеть, но Ларгентум даже не посмотрел на нее. - В умении выживать даже в самой беспросветной ситуации Тертаррилы, к сожалению, дают тысячу очков вперед любому из нас. Иначе мы их всех давно бы переловили.
Твой пессимизм имеет потрясающую силу, - проворчал Десенакт, садя Ларанай на плечи.
Пессимизм - это то, как оптимист называет реализм. Тебя Сэв к комму просит.
И подождать не может?
Десенакт.
Иду, иду, ладно, - бережно ссадил Ларанай в шляпе обратно на колени Аксонны Буран и вышел. Малышка помахала ему на прощание одной из лапок, улыбаясь.
Элу, будь так добр, сопроводи Аксонну до душа и помоги ей привести себя в порядок, - обратился теперь к Армагеддону Ларгентум.
Сделаем, - кивнул Элу.
Я и сама могу... - начала было анфорка.
Не можешь, - оборвал ее сталкер, разворачиваясь, и, хромая, тоже вышел.
Аксонна собралась было нахмуриться, но в груди снова стрельнуло болью, отчего она невольно зажмурилась. Элу тревожно поглядел на нее, Ларанай ласково погладила анфорку по плечу.
Алекс, - тихо сказала Аксонна. - Он и правда не...
Да, - склонил голову Элу. - Мы уже сообщили в Азурекс.
У него была семья?
Насколько я знаю, нет. Вся его семья - это мы.
Глаза снова обожгло горячей влагой, и Аксонна, сморгнув ее, крепко прижала к себе Ларанай.
Помоги мне встать, пожалуйста. Мне и правда надо хотя бы умыться.
Почти весь путь домой малышка Ларанай провела в руках Аксонны или на плечах Десенакта, непременно в его шляпе. Фон Морт не возражал, лишь изредка отцеплял уж слишком цепкие лапки Лиры от своей шевелюры, рогов или бороды, которые крохе были уж очень интересны. Ирайдвар и Рунаран, не очень-то верившие в успех всей этой затеи, едва узнав, что их дочь жива, невредима и уже на пути к ним, побросали все свои дела и прибыли сразу в космопорт.
Лара! – закричала, едва увидев свою кроху на плечах Десенакта, спускавшегося по трапу «Призмы», Рунаран и протянула к ней руки.
Ларанай запищала радостно, протягивая лапки к матери, и Аксонна, подойдя, аккуратно передала девочку кинувшейся к ней этерианке. Рунаран схватила дочь всеми четырьмя руками и крепко прижала к себе, нежно что-то воркуя. Маска ушла в пазы шлема, и ранжеры могли видеть лицо планетянки, залитое слезами счастья. Ирайдвар, подойдя к жене и дочери, тоже крепко их обнял. На нем тоже не было маски, и в огромных глазах тоже дрожали слезы.
Это стоит любых ран и болячек, - улыбнулся Элу, глядя на воссоединенную семью. – Изничтожить в мире хотя бы частичку горя.
Аксонна грустно улыбнулась брату и тоже обняла его. Армагеддон прижал ее к себе в ответ. Десенакт, которому Ирайдвар предложил вернуть шляпу, отказался и тоже все-таки улыбнулся. Ларгентум же смотрел куда-то сквозь покрытие посадочной посадки, сложив руки на груди. Аксонна знала, о чем он думает. По его мнению, ничего не поменялось. Одно горе сменилось другим. Даже худшим. Ларанай была похищена, но жива, а вот Алекса уже не вернешь. Заказчики всегда платили крупную компенсацию, если один из ранжеров, выполнявших миссию, погибал, но лично Серафиму было плевать хоть на десять, хоть на двадцать таких компенсаций. Лучший друг, почти брат, брат по оружию, тот, кому доверял как самому себе, больше никогда не улыбнется своей фирменной улыбкой, не попросит спеть с ним, не напомнит, как правильно говорится то самое террианское выражение…
Сумбурный и беспокойный, ноющий, как отравленная рана, водоворот мыслей Ларгентума вдруг исчез, прервался, больно стегнул оборванным концом связи по вискам, и Аксонна вдруг ощутила на себе обжигающий, яростный взгляд сталкера. Не надо, говорил этот взгляд. Не делай этого никогда, это не твое. Она стыдливо опустила глаза.
Фенариус?
Сталкер вскинул голову. Рядом стоял Ирайдвар, близнецы и Десенакт отошли попрощаться с Ларанай и Рунаран. Лицо этерианина все так же было открыто.
С вами все в порядке? – осторожно спросил посол.
Я… - Серафим провел ладонью по лицу, стряхивая наваждение. – Прошу прощения, выпал из реальности. Я что-то пропустил?
Ну, мы с Рунаран и Ларой хотели вернуться домой. Пока мы еще здесь, я бы хотел поговорить насчет оплаты, и… я понимаю, мы связаны лишь деловыми отношениями, но я хотел поинтересоваться: у вас что-то случилось?
На задании погиб мой близкий друг и товарищ, Алексис Миэлли, - стараясь избегать смотреть на Ирайдвара, произнес Ларгентум. – Эндаймес Тертаррил, ответственный за похищение Ларанай, убил его на моих глазах. Я... я все еще стараюсь принять этот факт.
Этерианин какое-то время молчал, сияние в радужных глазах померкло.
Я сочувствую вашей потере.
Не стоит. Каждый ранжер может погибнуть, и это не что-то из ряда вон выходящее. Нужно воспринимать это… как что-то неизбежное, - опустил голову сталкер. – Оставим эту тему, Ирайдвар. А что касается платы, смотрите стандартный тариф и наценку за убитого. Ну что ж, это все потом. Сейчас вас ждет ваша семья, - все же постарался улыбнуться Серафим. – Не тратьте на меня свое время.
Ирайдвар посмотрел на жену, разговаривавшую с Аксонной, и дочь, которая, сидя на руках матери, увлеченно махала отцу. Шляпа Десенакта теперь была величайшим сокровищем Ларанай, и она придерживала ее лапкой, чтобы не провалиться в тулью.
Вы правы. И знаете… мне кажется, одних кредитов, чтобы отблагодарить вас, недостаточно. Я найду способ еще как-нибудь помочь вам, Фенариус. Еще раз тысяча благодарностей, - улыбнулся посол. – И удачи вам.
