Аксонна, я не помешаю?
М-м? - вскинула голову анфорка. - Прости, я задумалась. Ты что-то хотел?
Хотел кое-что у тебя узнать, - пояснил сталкер. - Ты ведь тоже идешь в обучение, верно?
Да. Меня спасли незадолго до тебя.
Спасли? - переспросил Авак.
Я как-нибудь в другой раз тебе расскажу, - улыбнулась Аксонна. - Мы с тобой и так будем вместе держаться, как новички. Вместе будем учиться. Не всюду, конечно, тебе тоже наставника дадут с индивидуальными занятиями.
"Тоже"? У тебя уже есть наставник?
Да, Ларгентум.
Эй, ребята - окликнула их ушедшая вперед Ками, - а может, пообсуждаете это в другое любое время, а не посредь вражьего гнезда?
Авак дернулся, просыпаясь от своих мыслей, и отправился за эльдаркой, Аксонна же поплелась следом. Впрочем, чувство тревоги не оставило ее в покое. Неожиданно для анфорки, оно внезапно взвыло, точно сирена, а в голову ударила сильная и тупая боль, словно ржавой арматурой пронзив разум. Аксонна судорожно вздохнула, зажмурившись и схватившись за голову. Сознание поплыло, а ноги почему-то перестали держать. Вскрика Авака она уже не слышала: в антрацитово-мазутной пелене боли вспыхнуло слепящее, жгущее пламя, и некий будто бы голос, вспоров этим пламенем силу воли напуганной и ничего не понимающей девушки, зашипел, зарычал, заклокотал. Она никогда не помнила такой боли - боли, которой не могла помешать. Боли, которая разрывала ее разум, как бумажную салфетку. И неистово, невыносимо пахла чужой болью.
За шиворот что-то резко дернуло. Задыхаясь, крича и обескураженно поминая чьих-то матерей, Аксонна захлопала глазами и задергалась в чьих-то крепко держащих ее руках.
Тише, тише! Акси!
Анфорка замерла и обмякла, прижатая к груди не менее испуганного, чем она, Элу. Армагеддон ласково обнял разрыдавшуюся сестру, поглаживая ее по голове. Стоявшие рядом Авак, Ками и Дайвер сконфуженно молчали, не зная ни что происходит, ни как помочь. Элу поднялся с пола, куда упала Аксонна, прижимая плачущую девушку к себе, и спросил, поднимая зареванную мордашку:
Ну, чего мы плачем? Чего случилось? Все хорошо, Ксюня, тебя никто не обидит.
Всхлипывая от пережитого ужаса, анфорка крепко обняла брата, утыкаясь малиновым от рева носом ему в плечо.
Мы должны торопиться. Что-то страшное происходит...
Она не видела, как Элу закусил губу, а Дайвер и Ками красноречиво переглянулись.
Элу, не отходи, не бросай меня, пожалуйста, - простонала Аксонна, сильнее обнимая анфора за шею. - Я не хочу, чтобы это повторилось...
Не брошу, малышка, не брошу, - шепнул, вытирая порозовевшие скулы и щеки сестры от слез, Армагеддон. - Только прекрати плакать, ты разрываешь мне сердце.
После еще десяти минут всхлипов и судорожных вздохов Аксонна все же успокоилась и пошла сама, но на протяжении дальнейшего пути отлипать от руки брата категорически отказывалась. Элукей не был против, но поведение сестры, ныне озирающейся затравленно и вздрагивавшей, его очень беспокоило. Особенно когда она снова заплакала, хватаясь за голову и сжимаясь в комок.
Элу, пожалуйста, помоги! - всхлипнула дрожащая от страха и боли анфорка, царапая близнаходящуюся стену "когтями" на перчатках ее скафандра.
Анфор с ужасом понимал, что ничего не может сделать. Дайвер, Авак и Ками тоже мялись, не в силах помочь страдающей подруге.
А-А-А-АГРХ-Х!!!
Стену, которую столь яро скребла Аксонна за невозможностью как-то иначе заменить рвущийся из нее крик, пробило нечто весьма крупное и белое. Элу, ошалело икнув, впился пальцами в плечо как спьяну шатающейся Аксонны, прижимая ее к себе, Ками на всякий случай натянула стрелу, целя в непрошенного гостя, который поднимался из обломков стены и отряхивался от пыли, ею же давясь и сухо кашляя.
Незнакомец был великаном, по любым меркам, и в проеме он стоял, слегка согнувшись. У него было четыре руки, мало того, на спине его торчали крупные, толстые отростки, шесть штук: по два на лопатках, самые длинные и слегка изогнутые вперед, как какие-то жала, еще по два на нижних ребрах, поменьше и потолще, и два совсем короткие, ближе к крестцу. Были эти отростки, как и все нехитрое одеяние великана - плотный плащ с капюшоном, пластинчатая броня под ним, глухая маска с треугольным, светящимся синим визором - белоснежно-белым с золотыми клиньями и именно было, так как сейчас некогда великолепный плащ посерел и местами порвался, а на маске и пластинах брони появились некрасивые щербины. Лишь восьмиконечная солнечно-желтая звезда на груди исполина сияла нетронутая.
Гигант, наконец, перестал прихорашиваться и обратил внимание на боязливо замершую пятерку, любопытно моргнув визорами. Ками, похоже, узнала великана и неуверенно опустила лук, спросив:
Алаэнор, ты, что ли?
Четырехрукий скинул с наплеча кусок гипсокартона, которым была облицована стена, и поднял одну ладонь, оказавшуюся шестипалой, после чего, согнувшись, коснулся ладонями головы Аксонны. Она жадно глотнула воздух ртом и упала на поддерживающие ее руки Алаэнора. Тот бережно передал ее Элу и направился в дыру, из которой вылетел. Ранжеры осторожно заглянули в ту же дыру - белый, но отнюдь не пушистый гекатонхейр всеми своими руками и разрывал на куски некую шуструю нежить под аккомпанемент ее чудных воплей. Ему даже не требовалось за нею бегать - стремящаяся удрать из замкнутого пространства тварь сама бежала навстречу великану.
Алаэнор, кому говорю! - крикнула Ками, перескакивая через куски пробитых Анонимусом стен к месту четвертования. - Ты какого лешего тут делаешь?
Гигант так и не ответил, прислушиваясь больше к сладкому его уху хрусту раздавливаемой его кулаком черепушки. Откинув последнюю дохлую тварюгу к кучке трупов, названный Алаэнором, наконец, обернулся к эльдарке, которая невольно попятилась, едва не споткнувшись о торчащую арматурину и не упав: она была совсем крохой на фоне титана, хоть тот и не был таким уж здоровым, судя по обтекаемости его плаща. А голос, донесшийся из-за маски, отражающийся как в пустой комнате голос был глубоким и приятным, словно принадлежал дипломату или послу:
Тебя я видеть рад, Снежинка, хоть и печален, увы, повод. У меня с собой тут мандаринка... будешь? - И великан на полном серьезе вынул из одного из многочисленных карманов плаща жизнерадостно-рыжий мячик мандарина, протянув остолбеневшей Ками. Поняв, что она не собирается его брать, Алаэнор ничуть не расстроился и убрал фрукт обратно. - Ну вот.
Ты его знаешь? - покосился на эльдарку Элу, пока гигант отряхивался от ошметков убитой им мерзости. Дайвер от испуга и вовсе начал икать.
Ты чо, ты ниоткуда не падал? - искренне удивилась Ками. - Это ж Алаэнор. Библиотекарь. Хотя, конечно, архивариус, ибо работает в Архивах Академии.
А у нас есть Архивы при Академии? - совершенно очумело переспросил Элу.
Йэ-эх, - досадливо сказала снайперша, - совсем в Интернетах своих поспятили.
Аксонна заинтересованно посмотрела на Алаэнора, вновь выпрямившегося и начавшего разминать свои многочисленные руки, и осторожно стала подходить к нему, все еще опасаясь его силы. Ее удивило, что чем ближе к ней находился этот странный инопланетянин, тем слабее была пульсировавшая в голове боль, когда же она подошла совсем близко, она и вовсе утихла. Внезапно архивариус наклонил голову, взглянув прямо на анфорку, и она в страхе чуть ли не упала на пол. Элу было кинулся к ней, но оказался остановлен Ками, Алаэнор же, присев на одно колено, чтобы как-то сократить расстояние между глазами Аксонны и своими где-то за визором, протянул ей одну из своих рук. Анфорка почему-то была уверена, что за забралом могучий ранжер ей улыбается.
Не нужно пугаться, малышка: тебе не навредят, пока я тут. Хотя, быть может, я уж страшен слишком?.. Я - Алаэнор. А как тебя зовут?
Аксонна попыталась сказать свое имя, попыталась поблагодарить за помощь, но слова застряли где-то в горле. Архивариус раскатисто рассмеялся и сам же продолжил:
