— Ты… — Эрик быстрым шагом направился к нему, но Скорпиус достал свою палочку. — Роза не такая и не смей…

Эрик остановился. Его палочка так и валялась в другом конце класса.

— Минус сто пятьдесят очков Когтеврану, — объявил Малфой. — Целый послужной список. Староста, гуляющий не в дни своих обязанностей, разврат в школьных классах, нападение на старосту школы. Да, МакМиллан. Это залет. Чувствую, мой блокнот нарушителей сегодня потеряет девственность. Даже приятно, что это ты. Конечно, неделя наказаний слишком слабая месть за твои желтые газетенки и анонимные письма в Министерство. Но, поверь, я только начал. И не стоит переходить мне дорогу.

Все время своей речи Скорпиус смотрел на его амулет на шее. И проклинал себя за то, что свой оставил в тумбочке. Ему пришла гениальная идея поменять их. Он не знал, насколько они личные, но попробовать стоило. Однако, теперь это будет сделать не так-то просто. Но это лишь раззадоривало. Теперь он точно не оставит его в покое. И будет намного пристальней следить за ним и за его папашей.

Скорпиус развернулся и направился в башню. Устроившись поудобней около камина, он стал ждать Уизли.

В нем шла борьба. С одной стороны, нужно было все рассказать Уизли. Он не хотел, чтобы ее обманывали и изменяли. Она ведь, дура, любит этого МакМиллана. Но с другой стороны Скорп знал, что она не поверит ни одному его слову. Конечно, МакМиллан то святой. Был вариант все рассказать Альбусу, чтобы тот обмолвился парой слов с Роксаной, но это тоже выглядело бы странно. Вдобавок ко всему, Скорп чувствовал, что тут дело намного глубже. Ведь не зря это была именно та девушка, с которой спал он, Скорпиус. И Малфою хотелось понаблюдать за тем, что будет происходить дальше. Тем более, он не сдержался и сказал лишнего. Про поцелуй. Что ж. Оставалось надеяться, что этот тупоголовый кретин не воспринял его слова всерьез.

И как только он отложил тетрадь наказаний, в которой красовалась фамилия МакМиллана, дверь отворилась. Уизли прошла по гостиной, не удостоив его взглядом.

Слышал, как она пошла в свою ванную. Не сдвинулся с места, продолжая смотреть на огонь. Без нее в гостиной было холодно и неуютно, несмотря на камин. Скорп тоже поднялся по лестнице и зашел к себе в душ. И второй раз в жизни включил горячую воду.

Он не знал, сколько прошло времени. Но когда Скорпиус выключил воду и посмотрел на себя в зеркало, то совсем не узнал себя. Не привычная белая ледяная кожа, а красная и горящая.

Скорпиус уже хотел было направиться к себе в спальню, как вдруг услышал медленную и очень красивую мелодию из комнаты Уизли. Совсем не ту раздражающую, как перед походом в Хогсмид.

Ему было странно, что она не наложила оглушающее заклинание на свою дверь. Но музыка была прекрасна. Ему вдруг захотелось потанцевать с ней. В детстве его учили этому. Как всех чистокровных. Ведь на приемах нередко устраивали и балы. Скорпиус это ненавидел. Но только не сейчас. Ноги сами вспоминали движения вальса.

Он прислонился головой к ее двери, закрыв глаза и слушая мелодию. Ему настолько понравилось, что Скорпиус даже не сразу заметил, что мелодия повторяется. А в комнате слишком тихо.

Проклиная себя за свою слабость, Скорпиус бесшумно надавил на ручку двери и открыл ее.

В комнате был включен лишь ночник. Но даже через приглушенный свет наблюдался идеальный порядок. Колонка, из которой исходила мелодия, стояла на тумбочке. А Уизли, свернувшись калачиком на кровати, спала.

Скорпиус босыми ногами и лишь в одних пижамных штанах подошел к ее кровати. Он сел на пол и внимательно осматривал каждую веснушку на ее лице. Взгляд задержался на губах. Так хотелось их поцеловать, вновь ощущая вкус карамели.

— Скорпиус, — вдруг прошептала она.

Малфой замер. Она впервые назвала его имя. Пусть во сне, но назвала. А главное, как. Он, всю жизнь ненавидящий свое идиотское полное имя, хотел, чтобы она произносила его бесконечно.

Скорпиус не сдержался и провел рукой по ее запястью. Синяки. Его синяки. И если его засосы на ее теле были чем-то очень правильным, то синяки были совсем не тем. Скорпиус тяжело вздохнул, подумав, что ее окружают одни уроды. Один доводит ее до нервных срывов и избивает, а в лучшие моменты использует круциатус, второй изменяет с девушками, совершенно недостойными и ее ноготка.

Роза еще больше сжалась. Скорпиус только сейчас заметил, что на ней очень открытый топик и… нет лифчика. Он нервно сглотнул. Конечно, ей холодно. Снова открытое окно. Зачем она его постоянно открывает?

Он хотел натянуть на нее покрывало, которое закрывало лишь ноги. Взяв за кончик, он уже было сделал это, как взгляд упал на не менее оголенную нижнюю часть тела. На ней были шорты. Очень короткие. Настолько короткие, что открывали часть ягодиц на подтянутых к животу ногах.

— Хочу тебя, — очень неразборчиво пробормотала Роза.

Скорпиус со страху скинул покрывало на пол и посмотрел на нее. Спала. А одна из частей его тела была полностью с ней согласна, учитывая то, что пижамные штаны были не школьной формой и едва ли что-то могли скрыть.

— Не хочу тебя видеть, — уверенней сказала она.

А вот это было уже похоже на правду. Даже во сне не хочет его видеть. А он уже размечтался.

Вдруг громко ухнула ее сова, сидевшая на шкафу. Скорпиус вздрогнул, а Роза открыла глаза.

— Малфой, — воскликнула она, тут же прикрываясь одеялом. — Какого черта ты тут забыл?

Комментарий к 43. Насыщенный вечер

Поздравляю всех представительниц прекрасного пола с этим праздником весны)

========== 44. Жестокая месть ==========

Роза Уизли

Роза тут же обратила внимание на его голый торс. До этого она видела его таким лишь в темноте и мельком. Действительно, кубики пресса на животе были больше, чем просто идеальные.

Роуз резко почувствовала, как к щекам приливает кровь, во рту пересыхает, сердце бьется чаще, низ живота скручивает, а глаза смотрят лишь туда.

Его штаны были опущены достаточно низко. И открывали Розе то, что совсем не должны были. Она нервно сглотнула.

— Я выключил твою хрень, которая орала на весь коридор, — усмехнулся Малфой, следя за ее взглядом. — Поверь, мне совсем не хочется тут находиться.

— Ну вот и проваливай, — зло ответила Роза, бросая одеяло.

Она заметила, как он тоже облизал пересохшие губы и судорожно выдохнул, осматривая ее.

— Нет, — сказал Скорпиус, опираясь на дверь. — Я никуда не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

Молчание. Они смотрели друг на друга тяжело дыша. Розе хотелось кинуть в него подушкой.

— Ладно, — сказала Роза, тоже скрещивая руки на груди и опираясь, как он, на противоположную стену. — Говори.

Роза уже настроилась выслушивать его извинения и про себя повторяла не терять голову при нем, не прощать его. Ей почти удалось выкинуть его из своей жизни. И она совсем не хотела начинать все сначала.

— Ты должна прекратить свои… свое общение с МакМилланом, — спокойным и уверенным тоном проговорил Скорпиус. — Можешь считать это советом, просьбой, приказом. Мне плевать.

— Чего? — рассмеялась Роза. — Малфой, кем ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы лезть в мою личную жизнь?

— Так нужно, — сверкнул глазами Скорпиус. — Для тебя.

— С каких пор тебя заботит моя жизнь? — фыркнула Роза. — Ты постоянно говоришь мне убраться из твоей жизни, я прошу тебя о том же. Не лезь ко мне и моим близким людям.

— С каких пор меня заботит твоя жизнь? — Скорпиус начал медленно идти к ней. — Да с тех самых, когда я зачем-то пообещал тебе, что все будет хорошо. Что я тебя защищу.

— Прекрасно защищаешь, — Роза подняла свое запястье с синяком. — Мне защита нужна от тебя.

— Да ты же нихрена не знаешь, — начал кричать Скорпиус.

— Эрик меня любит, — тоже повысила голос Роза. — И никогда не причинит мне боли.

— Уизли, ну почему ты такая упрямая, — зарычал Малфой, вновь гневно смотря на нее. — Почему ты не хочешь послушать человека, который знает чуть больше тебя. Да, представь. Есть такие люди. И я говорю сейчас не про твои бесполезные книжки, а про жизнь.