- Да угомонись ты, Рыжик! - наконец не выдержав, завопил он.- Или ты там что, задницей на вилы напоролся?
Гном утих, но напоследок все же приголубил великана "ласковым" словом. После этого я мигом уснул, и ни одно плохое видение не смогло преодолеть чары старого сеновала.
Но вмешалась реальность жизни, посреди ночи нас всех троих разбудили истошные крики хозяев и яростный собачий лай. Презрев лестницу, мы один за другим сиганули вниз. Фин-Дари вытащил из богато расшитого чехла шикарную секиру из булата, покрытую золотой и серебряной чеканкой. Джон вращал стальной булавой, усеянной ромбовидными шипами. Я же привычным движением выхватил из ножен блеснувший зеркальной полировкой меч. Во дворе жарко полыхали укрытые парусиной стога. Но в их свете не было видно ни врагов, ни даже их теней,
- Бегите к дому! - я указал острием клинка в ту сторону. - И узнайте, что там у них случилось. А я быстренько разведаю обстановку вокруг.
Двор занимал приличную территорию, тем не менее, хватило пяти минут, чтобы его полностью обследовать. Нырнув в темень, я оббежал вокруг забора, заглянул во все сараи и подсобные помещения, но нигде не заметил и малейшего следа злоумышленников.
А стога между тем горели, от их жара затлела крыша низкого, дощатого строеньица, откуда донесся испуганный поросячий визг. Силуэты наших хозяев заметались вокруг, пытаясь сбить либо затушить пламя. Кратчайшим путем я бросился на помощь. Берта, Леонард и юный Марк передавали ведра с водой из находящегося рядом колодца по цепочке великану и гному, которые окатывали водой соломенную крышу свинарника. Госпожа Берта даже отшатнулась, выронив из рук ведро, когда я внезапно возник из темноты. Крышy они уже почти затушили, а вот стога было не спасти. Хорошо подсушенное сено догорало ...
- В чем дело, почтенные? - не сдержавшись, рявкнул я. - Откуда взялся огонь, есть догадки?
Мастер Леонард в недоумении развел руками, госпожа Берта тихо всхлипывала, опираясь на его плечо, тут же, подле них, мышонком притаился и Марк. У всех троих лица покрывала копоть, сквозь которую пробивали Дорожки струйки пота. Мне вдруг стало неловко от нечаянной резкости, но слов, чтобы загладить ее, к сожалению, сразу не нашлось. Сверху спрыгнули мои друзья, они также успели изрядно перепачкаться, а Фин-Дари к тому же обжег руку.
- И чего прицепился? - недовольно буркнул он. - У людей горе, а ты будто следователь на допросе: откуда, мол, да почему. Дурень ты, Алекс, им-то, откуда это знать?
- Да никого я не хотел обидеть, - возмутился я, но, тут же опомнившись, примирительно добавил: - Но если все же что не так, достойные хозяева, то извините, Бога ради, простого солдата.
- Что ты, что ты, сынок, - заплакала госпожа Берта, - и не думай ничего такого. Мы просто все взвинчены этим ночным пожаром. И что оно за напасть такая? Никогда у нас сами собой стога не загорались. Правда, лет пятнадцать назад в очень сухое лето отмечалось нечто подобное, но то в жаркий полдень, когда солнце находилось в зените. Да и сено тогда стояло, не прикрытое брезентом. Ой, сыночки, неужто нечисть приложила ко всему этому руку?
- Не думаю, - уверенно заявил я, - на земле нет никаких вражьих следов. Ни малейших!
- А про воздух забыл? - перебивая меня, откуда-то сверху донесся насмешливый голос. - Или ты, жалкий, можешь похвалиться умением читать невидимые следы?
В ночном небе пронеслась темная тень - ковер с восседающим на нем человеком. Госпожа Берта охнула, прижав к себе испуганного мальчишку. Наверное, в тот момент не только я один пожалел об отсутствии доброго английского лука.
- Эй, ворона! - крикнул я вослед удаляющемуся силуэту. - Легко поджигать сверху добро мирных людей и быть крутым парнем, сидя на' этой недосягаемой штуковине. Так будь мужчиной хоть раз в жизни, иди ко мне, покажи свою храбрость. Думаю, не ошибусь, если скажу, что ты, некий Морли, имеющий на меня зуб. Значит, тем более у тебя есть повод принять вызов.
Ковер сделал плавную дугу и вернулся, кружа над нашими головами.
- Время для этого еще не пришло, - терпеливо возвестил тот же противный скрипучий голос. - Но, быть может, и побеседуем. В пыточном подвале Лонширского замка.
- Кто ты, тварь? - в бешенстве заорал я, без особого успеха швыряя в темную фигуру одну за другой пять металлических звездочек.
- Ты же сам сказал - Морли, - расхохотался ночной летун, - хотя раньше, в детстве, ты знал меня под другим именем. Но настоящее, повторюсь, Морли. Однако, молодой человек, давайте пока оставим в покое ваше любопытство и мои перспективы. Я здесь не просто так, а по делу. Вам привет от сестры, миледи Синдирлин.
- Засунь себе в одно место этот привет, - грубо ответил я: и с надеждой пожелал: - Что б ей сдохнуть, ведьме поганой.
- А, кроме того, - невозмутимо продолжал Морли, - еще подарок и обещание.
- Вот как? - задрав голову, я угрожающе потряс кулаками. - Ну что же, если подарок не слишком велик, то помести его рядом с приветом. А хватит места, приткни там и обещание.
- Глупец! - Морли издал неприятный металлический смех. - Сначала посмотри на дар сестры. Готов прозакладывать что угодно, назад ты его не вернешь.
Почти у самых моих ног упал небольшой холщовый мешок, пропитанный чем-то темным. Госпожа Берта, да и мастер Леонард непроизвольно отпрянули, Фин-Дари с Джоном, наоборот, ожидая подвоха, придвинулись поближе. Я осторожно прикоснулся к поверхности мешочка. Что-то густое прилипло к пальцам. Поднеся их поближе, я ощутил острый запах крови и, уже не колеблясь, развязал обычный веревочный узел, затем вытряхнул содержимое наземь.
Стога почти догорали, но в их слабеющем свете была хорошо видна человеческая голова с искаженным от боли и ужаса лицом. Мы не могли не узнать ее, ибо это оказалась голова Робина из Шервудекого леса, славного малого, уважаемого даже ветеранами Границы. Того самого Робина, на чью помощь мы так надеялись...
- По душе пришелся подарок? - откровенно глумясь, захихикал из звездного неба Морли. - Если нет, отдавай назад, попытаюсь засунуть его в указанное тобой место.
