- Черт подери, хорошо иметь в команде путевого чародея, - уже засыпая, в очередной раз порадовался я, - забот-хлопот меньше наполовину. И опять же, перевод стихов с древнеэльфийского ... И ...

     Среди ночи меня разбудил вражина Рыжик, ломившийся на воздух по нужде. Гаденыш наступил точно на лицо, после чего еще имел наглость обругать за то, что, видите ли, попался ему на пути. В сердцах я запустил вослед гному сапог. Мерзавец «любезно» вернул обувь назад и опять угодил в лицо.

     - Удушу, - шипя, словно змей, пообещал я, когда он вернулся назад, - лунатик несчастный! Вообще ведь не смотришь, куда прешь.

     - Не дребезжи, старик, - шумно зевая, отмахнулся гном, - че, блин, из-за пустяка бучу поднял? И не стыдно покой уставших товарищей нарушать? Э-эх, бессовестный ...

     Дальнейшее неразборчивое бормотание перешло в довольно раскатистый храп.

     - Тьфу, антихрист! - перевернувшись на бок, я поплотнее укрылся плащом и почти сразу вновь отключился.

     Следующий: день не принес изменений в окружающем мире. Повсюду высились все те же неприветливые курганы, длинные, похожие на океанские волны земляные валы, редкие мутные ручьи, ставшие полноводней от прошедшего недавно дождя. Над головой с хриплым насмешливым карканьем пролетали небольшие вороньи стаи. В бескрайней синеве неба медленно передвигались точки парящих орлов. Благо еще, что территории, накрытые вчерашней бурей, глины в почве уже почти не содержали, и только поэтому путь наш не превратился в изматывающую борьбу с грязью.

     Надоевшее однообразие природы растянулось на целую неделю, за которую мы успели проклясть все, какие ни есть в мире, холмы и курга­ны, ограничивающие горизонт своими уродливыми горбами.

     К исходу шестого дня приуныл даже неугомонный Рыжик, исчерпавший, казалось, неистощимый запас своих историй. Былой оптимизм вернул компании Карл, взобравшийся погожим утром на вершину горы, господствовавшей над окрестностями мощной неплохо сохранившейся башней.

     - Друзья мои, часа через два пути начинается обширная лесостепь, - весело отрапортовал он, потирая ушибленное при спуске колено.

     - Йо-хо-хо! - сразу оживился гном. - Значит, разживемся свежатинкой. А то среди этих проклятущих бугров дичи не водится совершенно. Хм-м, может, и вправду тут одни могильники? Я слыхал, старики утверждают, будто зверье их не больно жалует. Чует, поди, смертушку прирытую да неупокоенную, вот стороной и обходит.

     - Что за блажь, Лис, - насмешливо фыркнула Фанни, - вспомни-ка лучше Лунную степь у западной оконечности цепи Лазурных озер. Ну, когда мы буквально объедались нежнейшим мясом зайцев, сайгаков и оленей.

     Уже привычно исподтишка я в очередной раз быстрым взглядом исследовал лицо сестренки. На душе полегчало, ибо стараниями янита ужасающий синячище практически полностью сошел.

     - О-о, блин! Разве ж такое забудешь! - Рыжик расплылся в широчайшей самодовольной ухмылке. - Это был отпуск, посвященный пять лет назад охоте и рыболовству. Алекс, дуралей, тогда еще не захотел составить нам компанию, а поехал на пару с Каланчой в Рэнвуд, к Старому Бэну. Да-а, че-че, а курганов в тех простор ах хватало вдосталь.

     - Не отправившись с нами, вы с Фанничкой, пожалуй, тоже многое потеряли, - лукаво заверил сверкнувший белозубой улыбкой Джон. - Отдых в Рэнвуде прошел по высшему разряду.

     Вспомнив прошлое, я невольно криво ухмыльнулся.

     - Угу, как же, знаю я ваши расслабительные забавы, - Фанни неодобрительно покосилась на меня и Джона, - включающие перечень: пьянки в трактирах, заигрывания с полуголыми бесстыжими красотками, азартная игра в кости, рулетку, карты до последней серебряной луны. Гм, что там дальше по плану? Ага, дебош; сначала бьете обидчиков, управившись с ними, принимаетесь за окружающих зевак, потом вымолачиваете прибежавшую на шум городскую стражу. Но той, на беду, постоянно подходит свежее подкрепление. Итог «культурного досуга» - пробуждение с больной головой, в синяках и ссадинах где-нибудь в камере местной тюрьмы. Откуда вас рано поутру все же отпускают из ува­жения к Старому Бэну, знатному происхождению Алекса и славной родине Джона - Красным Каньонам. Не-ет, мальчики, увольте, мне такие забавы не по нраву. Я люблю проводить свободные от службы дни на спокойном приволье, подальше от людских поселений, поближе к Матушке Природе. Дышится легче, да и вообще.

     Я хотел, было, возразить сестренке насчет вышеупомянутых пристрастий, но, посмотрев на Джона, передумал. Все равно покрасневшая, словно рак, физиономия моего габаритного друга выдавала нас с головой. Утешением послужил полный тайной зависти взгляд Рыжика. Уж кто-кто, а огненноволосый недоросль обожал побузить да пошарить у девиц за пазухой. Хм, пожалуй, и вправду слава богу, что тогда в Рэнвуде его не оказалось, ибо троих таких разудалых сорвиголов старый город вряд ли бы выдержал. Н-да-а, черт подери, стыдно вспомнить, но дед однажды даже отлупил нас с Джоном кожаной плетью. Я-то, понятное дело, был почти ни при чем. Гм-м, ну просто подал занятную идею, а Джон имел глупость ее реализовать. Э-э, с моей совсем небольшой помощью.

     - Ну все, вижу, мои славные мужчины, вспомнив былые «подвиги», замечтались, - чутко уловив наше настроение, язвительно подметила Фанни. - Впрочем, я вас не осуждаю, иной раз не вредно и помеч­тать.

     У ног сестренки привычно терлась не отходившая ни на шаг Ласка. Удивительно, но котенок частенько выделял и меня своим вниманием из всей остальной компании. А однажды вечером, уютно устроившись на животе, проспал до утреннего подъема. Неужели он помнил, что я его спас? Невероятно ...

     - Фанничка, солнце ясное, - заподхалимничал Рыжик елейным голоском, - уж будь уверена, я разделяю твое мировоззрение, а не энтих ... распутников.

     - Ангел хренов, - не выдержав столь наглого лицемерия, высказался я. - Да для тебя бабская юбка, что родной флаг отчизны. Помани, и побежишь вприпрыжку хоть на край света.

     - Какая клевета! - негодующе закатил глаза гном. - А до чего обидная! Ужас!

     - Ох, ты и плут, - вздохнул Джон, обменявшись со мной красноречивым взглядом.

     Карл несколько ошибся в своих расчетах. К границе лесостепи мы подошли уже далеко за полдень. Сказалось появившееся обилие странных широких трещин в земле, зачастую предательски скрытых травой. Понятное дело, на такой местности коня не слишком пришпоришь, если, конечно, хотя бы немного заботишься о его ногах. Перелом же для животнoгo в походе означает одно - удар милосердия остро отточенным ножом. Но за последними, ставшими низкорослыми холмами путь заметно улучшился. Трещины исчезли вовсе, зато стали встречаться звериные тропы, ведущие в разные стороны, в том числе и на север.