- Выступление придется, ненадолго отложить: с северо-запада в Спокойные Земли движется большое войско, его разведчики, высланные во все стороны, рыщут далеко и старательно. Полагаю, это идет на помощь Черному Королю один из его вассалов. Но через пару часов путь на север будет свободен. Отдыхайте пока.
- А че, нормально, - мигом согласился гном, - доставай опять кости, Джон. Все же время с пользой проведем.
Монах снисходительно улыбнулся, покачав головой. Почти в два часа он дал сигнал выступать, и друидское капище осталось позади. Равнина; простирающаяся вокруг, действительно подсохла: Ну не совсем, конечно, но езда по ней была теперь вполне терпима. А вскоре показалась ведущая с северо-запада на юго-восток широкая, 'взрыхленная полоса. След вражеского воинства, спешащего успеть на грабежи и насилия.
- Твари! - Рыжик с отвращением плюнул в сторону ушедших в Спокойные Земли убийц. - Чтоб вам там и остаться на веки веков. Тьфу!
<p>
</p>
2 глава
<p>
</p>
Одна находка ... но какая!
Последующие четыре дня прошли, как один, никаких происшествий и все то же однообразие пустынных, диких просторов. Времени поразмышлять хватало, и размышления эти были отнюдь не веселого плана: Старый 'Бэн, Белый, верный троллюшка, Робин со своей отважной ватагой живым укором вставали перед глазами. Вдобавок ко всему Арнувиэль вспоминалась не иначе, как в том проклятом стеклянном гробу из моих кошмарных снов. И Я ничего не мог поделать с этим навязчивым видением. Другой ее', как я ни пытался, представить He MOГ. А при одной только мысли, что сон вещий, меня до мозга костей пробирала дрожь. Янит за прошедшие дни вряд ли обмолвился больше чем десятком-другим слов, гном с великаном тоже примолкли. Можно было подумать, что наша компания дала обет молчания:
Радовала пока одна лишь погода: дни стояли теплые, сухие. Поблекшая синева бездонного неба разнообразилась стадами белых кудрявых барашков-облаков, неторопливо пасущихся на своих далеких пастбищах. Все 'несколько оживились, когда унылые просторы, степей уквасились пока еще небольшими группами деревьев. Фруктовых деревьев! Усыпанных' со всей щедростью, природы: грушами, яблоками, сливами, абрикосами. Попадались даже такие экзотические диковинки, как персики 'виноград, чьи отяжелевшие от гроздей лозы оплетали редкие руины, а то и соседние стволы деревьев. И чем дальше мы забирались в этот фруктовый рай, тем он становился гуще, а наши истосковавшиеся по витаминам желудки тяжелее. Да и как было удержаться от многочисленных соблазнов, развешанных буквально под носом? Вероятней всего, этот огромный сад принадлежал какому-то богатею-барону, а то и герцогу. В давно прошедшие времена ... Где теперь тот толстосум? А разросшийся до размеров леса сад остался ...
Первым сдался Рыжик.
- Все; - умоляюще глядя на янита, прохрюкал он, - не могу больше. Пузо мое 'вот-вот лопнет по швам. Давайте, друзья, остановимся да малость передохнем.
Не дожидаясь ничьего согласия, маленький обжора тяжело сполз с Уголька и распластался на траве, возле раскидистой старой яблони. Понимающе переглянувшись, мы впервые за долгое время улыбнулись друг другу. После чего присоединились к блаженствующему гному. А тот лежал, поглаживая вздутый живот и' с отвращением созерцал висящие над головой крепкие краснобокие яблоки.
- Съешь еще; - издеваясь, предложил Джон и потряс согнувшуюся под тяжестью плодов ветвь, - все-то ты, бедняжка, жалуешься на недоедание. - Мол, уж давно позабыл, что такое настоящая сытость. Так чего, спрашивается, развалился? Жуй, не ленись, пока есть.
Несколько яблок оторвались от ветки и довольно чувствительно стукнули Рыжика по лбу.
- Че, ваще спятил, придурок? - осуждающе рявкнул раздраженный гном, 'с трудом приподнимаясь на локте. - Ща как долбану по стволу своей секирой, так и 'засыпет тебя в этом красном дерьме. Усек, балда?
-Ага,- Джон самодовольно оскалил крупные белые зубы, - только чтобы заставить тебя сейчас подняться, требуется нечто большее, чем еще пара, шишек на башке. - А уж раззадорить помахать секирой может, пожалуй, только чудо. Знаешь ... - тут Джонни сделал глубокомысленную паузу.- Есть еще' один хороший метод обрести былую подвижность.
- Хороший, говоришь? - клюнул на удочку, ничего не заподозривший Фин-Дари. - Хм, любопытно. И какой же?
- Сунь два пальца поглубже в рот и сделай: ы-ы-ы!- откровенно заржал великан.
- Нет, вы слышали?- призвал нас с янитом в свидетели позеленевший от "совета" гном. - А еще другом называется. Вражина! Вот я те через часок вспомню: ы-ы-ы! Сам блевать будешь дальше, чем, видишь.
- На что спорим?- хитро прищурился Джон. - На десяток щелчков не забоишься, малец?
- Да пошел ты, - отмахнулся негодующе гном, - знаю я твои щелчки. Впору стены укрепленного замка ломать.
Увлекшись перипетиями' словесной схватки, мы проявили беспечность, позволив едва не вплотную приблизиться чужаку, воскликнувшему веселым, 'насмешливым голосом:
- Ба! Что я вижу! Опять Маленький Джон обижает маленького' лиса Фин-Дари. Нехорошо!'
Вздрогнув от неожиданности, мы, вскочив на ноги, повернулись. Испуганный Рыжик и тот позабыл про свой натрамбованный до отказа живот. Перед нами стояла смеющаяся, стройная женщина в пятнистых штанах и плаще, с наброшенной на крепкие плечи желто-крапчатой' шкурой. Тридцати-тридцати двух лет, она была хороша собой. Короткие, но густые волосы песочного цвета оставляли открытым чистое лицо с правильными чертами. Симпатичный носик покрывали веснушки, с которыми не мог 'справиться даже сильный, летний' загар, и от этого прелести 'только прибавлялось. Зеленые' большие глаза 'искрились задором и озорством, а маленький рот с чувственными, красиво очерченными губами приоткрылся, обнажая белоснежные мелкие зубки.
- Фанни Рысь! - не сговариваясь, ахнули мы. - Ты-то здесь откуда взялась?
Рыжик, как всегда, добавил лично от себя оригинальное:
