- Мне запрещено хорошо выглядеть? – возмутилась я.

- Для друзей так не стараются, - справедливо заметил парень.

Его карие глаза потемнели и сверкнули недобрым огоньком.

- Постой-ка, ты что, ревнуешь? – удивилась я.

- С чего мне тебя ревновать, Грейнджер? – изумился он, а я прикусила губу, коря себя за этот вопрос.

Но отступать было некуда. Нужно идти до конца.

- Ты ведешь себя как распутная девица! – выпалил он, отчего мои глаза поползли на лоб.

- Что, прости?

- С кем тебе больше понравилось: со мной или со стариной Викки? А может быть с малышом Ронни?

- Что ты несешь? – возмутилась я. – Ты головой не ударялся?

- А что, я задал неверный вопрос? – приторно поинтересовался юноша.

- Знаешь что? – Я подошла к нему вплотную. – Ты не имеешь никакого права со мной так разговаривать! И ты не имеешь на меня никаких прав! Ты же скучаешь по Алисии! Так почему устраиваешь какие-то сцены мне?

- А ты не имеешь никакого права читать мои письма! – парировал парень.

- А я прочитала, уж извини, - выпалила я.

Наступила тишина. Гнетущая, тянущая и почти физически ощутимая тишина. Джордж порывисто дышал и смотрел куда-то сквозь меня, а я старалась сосредоточиться на пейзаже за окном и успокоиться.

- Я предлагаю забыть все и начать заново, - хрипло отозвался Джордж.

Я перевела на него внимательный взгляд, стараясь понять, что он подразумевает под «начать заново». Сердце бешено заколотилось в груди, предвкушая нечто особенное, в исполнение чего мне безумно хотелось верить.

- Давай, - тихонько ответила я.

- Вспомни Рождество, - спокойно начал он. – Мои слова. - Я кивнула. – Я хотел бы, чтобы у меня был такой друг, как ты, Гермиона.

Моя ниточка терпения оборвалась окончательно, и я с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он доломал меня окончательно, и выход только один: разрушь то, что разрушает тебя.

- А мне не нужен такой друг, как ты, Джордж, - уверенно произнесла я и покинула комнату.

Спектакль окончен, актеры устали, занавес опущен.

========== Глава 14. ==========

Дорогие читатели!

Я приношу свои извинения за то, что обещала на каникулах писать чаще, однако не делаю этого.

У меня какое-то время было убитое состояние, творческий кризис, самокопания, казалось, что моя работа сливается просто в ничто и прочее-прочее-прочее. Я уже несколько дней пыталась сесть за главу, в итоге открывала документ, втыкала минут десять в пустой лист, удерживая пальцы над клавиатурой, и закрыла все к черту.

Сегодня я взяла себя в руки, откопала в недрах лени и отчаяния свою силу воли и написала главу! Да-да, аплодисменты.

В эту главу я хотела уложить весь шестой курс, но как-то не получилось, так что вторая половина курса будет в следующей.

Мне атмосферу создавала эта музыка, так что рекомендую ее и вам Hans Zimmer – Time (Instrumental Core Remix)

Наверное, самое страшное – это понимать, что все закончилось, но продолжать верить, что жирная точка может, как по волшебству, превратиться в очередную запятую. Я не плакала ни той ночью после разговора, ни после нее. Казалось, что теперь и мое сердце осознало, что так больше продолжаться не может. Мы с Джорджем слишком разные и никогда не поймем друг друга, не сможем свыкнуться с недостатками, не сможем принять друг друга такими, какие мы есть. И видит Бог, я старалась вытерпеть, но не смогла. Как выяснилось, конец – это не так больно. Он не принес ничего кроме глубокого опустошения и смирения. Это должно было случиться рано или поздно.

За несколько дней до отъезда в Хогвартс Молли согласилась вместе со всей семьей наведаться в магазин к близнецам, а я отказалась, ссылаясь на плохое самочувствие. Джинни лишь хитро сощурила глаза, напоминая мне лисицу, но промолчала, а я укуталась в пуховое одеяло с головой, дождалась, пока дверь внизу со скрежетом закрылась, и глубоко вдохнула воздух в легкие. Все эти дни, недели я ждала момента, чтобы остаться в тишине и одиночестве, надеялась расплакаться, ведь слезы, как говорят, приносят облегчение, но этого не происходило. Не было и боли – только невыносимая тоска и тяжесть в груди, как будто на меня навалились все страдания человечества, а слез и в помине не было, глаза оставались сухими, как и моя душа, привязанная к пожелтевшим страницам книг навсегда.

Почувствовав, как на мою кровать кто-то опустился, я вздрогнула и резко подняла голову, но нарушителем моего одиночества был Живоглот. Кот посмотрел на меня своими желтыми, как бусины, глазами, облизнулся и свернулся в клубок у ног. Он словно почувствовал всю мою тоску и пришел, чтобы скрасить ее хоть как-то, напоминая, что я никогда не буду одна, и есть люди, которым я небезразлична. Конечно же, питомец этого не понимал, но его присутствие напомнило мне об этом.

- Нельзя хандрить, Гермиона. Это всего лишь очередной сложный период в жизни, который ты должна пройти с достоинством, - сказала себе я и погладила рыжего кота за ухом.

Слишком много рыжего в моей жизни.

Джордж, конечно же, поймет, что я солгала по поводу самочувствия, он знает, что я не пришла из-за него. Ну и пусть! Между нами образовалась непреодолимая пропасть, которую не перешагнуть, не переплыть, не перейти – внизу раскаленная лава непонимания и обид, которая сожгла единственный хрупкий мост, что связывал нас.

Все кончено. И хватит это мусолить в голове.

Когда ближе к вечеру друзья вернулись в Нору, миссис Уизли сразу же принялась за приготовление ужина, Джинни, перебивая и Рона, и Гарри, стала рассказывать о магазине своих старших братьев, а я с вежливой улыбкой слушала.

- Там так здорово! Фред с Джорджем молодцы, мозги у них в нужном направлении работают, - восхищалась девушка. – Смотри, какая у меня теперь есть лапочка!

Джинни протянула мне нечто розовое, пушистое, маленькое и круглое, но очень забавное. Я искренне улыбнулась и взяла малютку в ладошки, боясь даже прикоснуться – слишком он маленьким и хрупким казался.

- Кто это?

- Это карликовый пушистик, зовут Арнольд, - гордо сообщила рыжая.

- Прелесть какая! – восхитилась я.

- Боюсь, что рано или поздно раздавлю его, - усмехнулся Рон.

- Я тебя потом раздавлю, - строго ответила Джинни, нахмурившись.

Ребята стали препираться между собой, а я подсела к Гарри, который был очень тихим и выглядел как-то устало.

- Как Сириус?

Друг посмотрел на меня и слабо улыбнулся, а затем потянулся и почесал лохматую макушку.

- Идет на поправку. Если бы не миссис Уизли с ее безграничной заботой, то вряд ли бы он выкарабкался.

- Сириус очень сильный, - заверила я. – Он прожил двенадцать лет в Азкабане, а эта хворь его бы подавно не одолела.

- А ты себя как чувствуешь? – поинтересовался друг, и я отвела взгляд. – Джинни сказала, что ты приболела.

- Уже лучше, спасибо. Думаю, что просто переутомилась, не выспалась, или магнитные бури. - Я хихикнула.

- Тебе бы понравился магазин Фреда и Джорджа, они молодцы, магия на очень высоком уровне.

- Они переживут то, что я не пришла.

- Фред расстроился, - сказал Гарри.

- Фред? – удивилась я.

Неужели Гарри их не различает?

- Да, он хотел услышать от тебя извинения за то, что ты весь год их изводила.

Я горько усмехнулась. Ну, конечно! А я надеялась, что расстроился Джордж? Он, наверное, и рад избавиться от меня и моей навязчивости. Теперь у него есть только Алисия, с которой куда проще, да и лучше. Глупо было полагать, что для Джорджа важно мое мнение.

- Все в порядке? Я тебя чем-то огорчил? – заволновался Гарри, и я улыбнулась его заботе и вниманию.

- Нет, все хорошо.

В этот момент послышался голос Молли Уизли, зовущей нас ужинать, чему я была безгранично рада, ведь Гарри, кажется, не сильно поверил моим словам.

Наступило первое сентября – день отъезда. Я встала пораньше, чтобы еще раз тщательно проверить, все ли я собрала, ничего ли не забыла, но вещи были аккуратно сложены, книги на своих местах, ведь это я проверяла еще вчера и позавчера, и три дня назад. И так выражалась не моя ответственность, а просто обыкновенное желание занять руки чем-то, лишь бы не думать, отвлечься от неприятных дум, которые возвращались ко мне каждую ночь. Каждую чертову ночь я прокручивала в голове наш последний разговор с Джорджем, пыталась отыскать хоть какую-нибудь зацепку, но ее не было. Да осознай ты уже, что это конец, и прекрати надеяться! – постоянно вторил внутренний голос, который стал появляться в моей голове все чаще, добивая каждым резким словом. Но он отрезвлял, мне была необходима эта встряска, чтобы перестать жалеть себя и тешить глупыми иллюзиями, которые начинались со слов: «А может…».