*

Как только их отпустили, Норт вновь потребовал принести еду. Тоном оскорбленного дворянина он добавил, что как старший сын хозяина и наследник замка он требует к себе должного уважения.

— Ох ё… — цокнул Фэш.

— Бедные Огневы… — грустно произнес Ник.

— Да ладно! — махнула рукой Дейла.

— Мы хоть выжили! — добавил Норт.

— И это радует! — засмеялась Василиса.

Елена выслушала, не перебивая. Только глаза ее горели едва сдерживаемой злобой. Марк открыто ухмылялся.

Дейла решила поддержать брата, тоже робко заикнувшись о маленькой кружечке чая с печеньем, но резкий окрик Елены прервал ее:

— Вы что, еще не поняли?! Ваши жизни теперь полностью в моих руках. И я не буду с вами нянчиться! Ваш отец… пропал. И я вас уверяю, надолго! Поэтому, пока не станет известно, что с ним, вы будете сидеть под замком!

Василиса даже пожалела двойняшек — настолько растерянными выглядели сейчас их лица. Сама она решила ничего не спрашивать, чтобы не злить Елену еще больше. Главное, чтобы Мортинова и златоключник поскорее ушли и дали спокойно поразмыслить над создавшейся ситуацией.

— Да пусть уже валят далеко — далеко! — усмехнулся Рэт.

— В далёкие края! — прокаркал Миракл.

— А то бесят уже… — цокнул Фэш.

— Сильно причём! — засмеялся Ярис.

— Спасибо… — пробурчал Марк.

К счастью, Елена куда-то спешила. Кинув на Василису взгляд, не суливший ничего хорошего, она зловеще предупредила, что вернется к вечеру, и исчезла вместе с Марком, растворившись в дымке часового перехода.

Василиса тут же вызвала часолист, чтобы связаться с друзьями, но тот оказался заблокирован. Она не смогла попасть даже в личный уголок! Все, что было ей сейчас доступно — это мешочек с деньгами, спрятанный в хранилище. На всякий случай Василиса сунула несколько эфларов в медальон, жалея о том, что не догадалась положить в тайник часолиста хоть пару шоколадных печений — есть действительно хотелось.

— Блин, ты же не знала, — пожала плечами Маришка.

— Так что винить себя уж точно не надо, — добавил Марк.

— Я немного и винила себя за это, но да ладно… — махнула рукой Василиса.

— А если бы были? — поинтересовался Лёшка.

— Дала бы себе, Норту и Дейле.

— Не думаю, что они возьмут у тебя еду…

— Слова противоположны происходящему, — улыбнулся Норт.

— Мы бы приняли еду сестры, поблагодарили её и прости за всё… — с улыбкой добавила Дейла.

— Ахахах! — обрадовался Марк. — Моя любимая фраза!

Норт метался по комнате, словно разъяренный тигр, хотя по виду больше напоминал жалкого, перепуганного мышонка.

— Отец ей покажет! — время от времени мстительно повторял он. — Она так просто не отделается, гадина!

Дейла забилась в угол и теперь заливалась слезами, иногда громко всхлипывая.

Эта картина вдруг напомнила Василисе давнюю ситуацию: как она сидит на кровати — испуганная, дрожащая, с одеялом, натянутым по самые глаза. А двойняшки нагло выпытывают у нее, как она прошла часовое посвящение…

— Чего ты улыбаешься?! — вдруг накинулся на нее Норт. — Ничего хорошего для нас троих нет! И не предвидится! Здесь, в этой башне, часодейство почти не работает, — добавил он, бросая хмурый взгляд на ее часолист. — Отец рассказывал. Так что можешь не стараться.

— Так вот почему ты улыбалась, — догадался Норт, улыбнувшись.

— Именно, — кивнула Василиса.

— Жаль, что я заранее об этом не подумал.

— Ты же не знал о чём я думала. Простительно.

Василиса не ответила: надо хоть попытаться узнать, что случилось с остальными…

Но, провозившись еще с полчаса, она оставила надежду, — Норт прав — связь не работала.

Дейла затихла в углу — кажется, заснула. Василиса, поддавшись приливу внезапной нежности, стащила пыльную скатерть со стола, подошла и укрыла сестру. Здесь было холодно и сыро, помещение давно не отапливали.

— Что…? — удивилась Дейла.

— В чём дело? — спросила Василиса.

— Ты значит обо мне заботишься, а я с тобой так плохо относилась…

— Мне конечно было не приятно, когда ты ссорились со мной, но ты же моя сестра

— Спасибо тебе.

— Пожалуйста.

— А Марк, вот же гад! — не мог успокоиться брат, хотя из-за спящей Дейлы стал говорить тише. — Переметнулся на сторону Астрагора! Ну, отец ему покажет!

И Василиса не выдержала.

— А если не покажет? — разозленным шепотом произнесла она. — А если он сейчас находится в плену? Или вообще убит?!

Рот Норта непроизвольно округлился, став похожим на букву «о».

— Я представил! — громко засмеялся Марк.

— Ооооо! — рассмешил всех Василиса.

— Очень смешно, — улыбнулся Норт.

— Ну реально ты бы видел себя со стороны, — с улыбкой подметил Нортон.

— А тебя вообще не было…

— Мда…

— Не мели ерунды… — презрительно кривя рот, начал он, но Василиса перебила:

— Ярис зачасован! Я сама видела, как Астрагор убил его. От Духа отделилась фиолетовая тень и накрыла Яриса с головой… И осталась белая, каменная статуя.

Василиса отвернулась к окну, чтобы скрыть набежавшие слезы. За ее спиной Норт издал потрясенный вздох.

— И что же делать? — вдруг беспомощно пролепетал он.

Василиса испытала нечто похожее на злорадство: да, подумай, Норт, что же делать, когда папочки, казавшегося таким всесильным, нет рядом.

— Ну вот именно! — поддержала Николь.

— Думай уже без отца, — улыбнулась Эсмина.

— Я вырос, и теперь уже могу без него всё делать, — хмыкнул Норт.

— Эх, как быстро растут мои дети… — тяжело вздохнул Нортон.

— Крепись, крепись… — поддержал его Миракл.

Но брат не стал ничего предпринимать. Он сел возле спящей Дейлы и, подтянув колени к подбородку, обхватил голову руками.

К Василисе сон не шел. Как только она закрывала глаза, то видела перед собой молочно-белую статую Яриса. Голубую тень и тревожный, шепчущий голос: «Я не хотел зачасовывать Диану…»

— Да… — нахмурился Ярис.

— Это конечно не приятно, — грустно добавила Диана. — Но заранее предупреждаю, что ты прощён.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Твою мать… — на одном дыхании произнёс Марк.

— Что такое? — спросил Ярис.

— Ничего …

*

Наступило утро. Пытаясь пробиться через зарешеченное окно, снаружи ярко светило солнце. Шло время, а за детьми Нортона Огнева никто не шел — очевидно, что про них предпочли позабыть на время или Елена смогла убедить всех, что они находятся в Черноводе в полной безопасности.

Чтобы не думать о голоде, Василиса снова повозилась с часолистом, попробовала вызвать крылья, — и ничего. Наверное, эту башню действительно использовали как тюрьму для часовщиков — во всяком случае, сейчас в этих стенах часодейство вообще не работало.

— Словно в Змиулане… — цокнул Лёшка.

— Соглашусь, — поддакнул Данила.

— Нет ребят, вы ошиблись чутка, — возразил Рок. — В Змиулане работает часодейство, но оно будет применятся против вас, если вы произносите эфер. Это я к примеру насчёт вас, если что.

— Мы поняли, — понимающе кивнул Рознев.

Как-то некстати вспомнился другой вечер в Одинокой башне — с друзьями, когда они все вместе рассматривали сверток с ржавым обломком. Когда Фэш пел песню про Луну и они бы с ним поцеловались, если бы не преждевременное появление Захарры. Правда, тогда окно было открыто…

А ведь сегодня ее день рождения — Василисе исполнилось целых четырнадцать лет. Да, совершенно не так она себе представляла его празднование… Девочка оглянулась на спящих брата и сестру — вот уж от кого вряд ли дождешься не то что подарка — поздравления!

— К сожалению это так, — тяжело вздохнула Дейла.

— Изверги мы были, — поддержал Норт.

— Не то, что изверги, но очень бесили, — улыбнулась Василиса.

— Знаем, ты нас тоже.

В ее душе вновь вспыхнула злость, и в первую очередь на отца — спасибо, папа, за праздник! Ну почему понадобилось делать ловушку именно из дня рождения Василисы?! Хоть бы раз отец отпраздновал именины дочери как полагается…