Йегер кашлянул, изогнув бровь. Ему явно стало слишком мало внимания Микасы, которое наглым образом перетекало к Мими. И пока она продолжила трещать о неспособности мужчин адекватно смотреть на вещи и замечать важные детали, именуемые ими «мелочами», Эрен склонился к Аккерман и, коснувшись губами мочки ее уха, прошептал:

— Пойдем на улицу выйдем, покурим? — Любыми путями хотелось разорвать это слишком интимно-странное общение Мими и Микасы, заставляющее нервничать.

— Конечно. — Микаса поднялась, вешая небольшую сумку на плечо. — Мы на перекур, не скучай.

Она подмигнула Мими и дернула Йегера за рукав, протаскивая к выходу. Оказавшись на улице, Эрен прижал к себе Микасу, нежно целуя в губы.

— Соскучился, пока со всей хренатенью этой возился. — Он устроил ладони на ягодицах Аккерман, чуть сжимая. — Как со Стивом прошло?

— Он как обычно мил и весел. — Она коротко улыбнулась. — Теперь я его рабочая лошадка, которую он будет доить. Мило? Однозначно. Учитывая, что песни мне не принадлежат.

— Вот сучара плешивый, — прорычал Йегер, хмурясь. — Когда-нибудь эра его правления падет. Но… Он сказал, что давал тебе выбор отказаться. И ты не стала. — Он готов был говорить уже о чем угодно, только бы не видеть рядом Мими, норовившую так или иначе прикоснуться к Микасе.

— Если бы я отказалась, он выставил бы меня приставучей шлюхой, которая лезет к гею, и не дал бы нам спокойно дышать даже в свободное время. Так что выбора у меня не было никогда.

— А. Вот как. — Пальцы сжались сильнее, что Эрен заметил не сразу, но тут же разжал их, перемещая на талию. — Прости. Просто… Это так дико звучит. — В голове не укладывалось произошедшее. Да и как можно было реагировать на то, что ради, можно сказать, него, она согласилась на все это дерьмо? И эту Микасу хотелось еще больше окутать собой, спрятать от всех переживаний, защитить. — Вот уж действительно — сделка с дьяволом. А я, вроде как, нарушил его «просьбу», — он изобразил кавычки мизинцами, — не афишировать ничего, что между нами. Но мне, честно, так похер. Просто хочу, чтобы ты была только со мной, — все же вырвалось с небольшим намеком.

— Ревнуешь к малышке Мими? — возвращая его ладони на ягодицы, лукаво спросила она.

— Пф, нет! — Он закатил глаза, вбирая воздух носом. — С чего бы мне заниматься такой ерундой? Я ведь знаю, что ты со мной. Просто она слишком к тебе липнет и не знает границ. — Склонившись, Эрен ткнулся носом в шею Аккерман. — Тем более на тебе же мои поцелуи и укусы, а не ее. — Он точно успокаивал самого себя.

— У тебя все на лице написано, — она усмехнулась. — Конечно, просто липнет. Бла-бла-бла.

— Душенька, ангелочек, солнышко, — загнусавил Йегер, передразнивая Мими, — мужики такие козлы, а вот я тебя так понимаю, иди ко мне, красивая, я спасу тебя от этих мужланов. — Он закашлялся. — Слишком высоко взял. — Вернувшись к шее, он прихватил губами кожу, чуть оттягивая, но тут же зашипел из-за засаднившей разгрызенной раны.

— Неужели губа болит? — Микаса приподняла его лицо, вглядываясь в губы. — Поделом тебе, вампир.

— Фигня. Заживет. — Он моргнул, усмехнувшись. — Просто разодрал рану. Несколько раз. И шея твоя тоже заживет. Когда-нибудь. А может, и нет. Я не был бы так уверен, пока… — «Рядом трутся всякие Мими» — не прозвучало. — Пока ты такая соблазнительная. Точно. Мне нужны будут твои трусы. Вот только не начинай расспросы, а просто дай их мне, хорошо?

— Опять будешь демонстрировать всем мое нижнее белье? — Микаса отошла, прикуривая тонкую сигарету с ментолом.

— Только одни. Мне очень нужно, ну. — Он уперся лбом в плечо Аккерман. — Это будет честный обмен. Я заранее уже купил тебе новые. Пожалуйста.

— Хорошо, будут тебе трусы. — Она закатила глаза, тыкая пальцем в его живот. — Но это последний раз.

— Да перестань ты уже меня калечить, — сдерживая смех, выпалил Эрен, отходя на безопасное расстояние, закуривая и разнося аромат ванили и крепкого табака. — Но все равно ты — лучшая.

— А ты такой слабенький, что слабые тычки тебя калечат? — Она сделала шаг к нему.

— Вообще на части разваливаюсь. — Он нервно усмехнулся, чуть отстранившись, но все же остановился, склонив голову набок, внимательно наблюдая, словно мог просчитать все движения Аккерман. — Ты мне супчики будешь варить, когда слягу от очередного щипка?

— Конечно, разваливаешься, в свои двадцать шесть-то. А я, ах, молодая кровь. — Она притянула его к себе, целуя. — Я не умею готовить. Придется питаться фаст фудом. Найду себе сахарного папочку, и он будет оплачивать нам все. За мои красивые глазки.

— Иди ты, — в поцелуй произнес он, — да я в свои почти шесть больше всех ждал, когда ты там родишься, а ты тут про неумение готовить. Не стыдно? Уж успел научиться за это время и варить, и жарить. А если хорошо попросить, то и кекс испеку. Но это уже роскошь. Так что, дьяволица, с тебя трусы, а с меня… Ах, да. С меня уже есть подарок.

— Ну и ладно. Ждал он, ага. — Микаса закатила глаза, делая затяжку. — И не стыдно.

— Ах, не веришь? Вот как. Ну ладно. — Заскочив в клуб, Эрен схватил ближайшую акустику и вновь вернулся. — Стой здесь, — бросил он и, осмотревшись, сминая губы, прикидывая варианты, закинул за спину гитару, чтобы было удобнее лезть по пожарной лестнице. Последняя затяжка, и сигарета зашипела на асфальте, придавленная берцем.

Хоть лестница и располагалась довольно высоко, и пришлось подставить бак, чтобы допрыгнуть, но Йегер сделал это, тут же карабкаясь выше. Что именно собирался учудить, он и сам до конца не понимал, но знал точно — нужна была крыша. И, стоя на обветшалом краю, откуда можно было увидеть всю длинную и узкую улицу, другие пестрые крыши, сновавших людей, Эрен смотрел на Микасу.

Взяв гитару в руки, он глубоко вдохнул воздух с примесью города, и пальцы начали перебирать струны, подыскивая ту самую мелодию. И пусть песня была не его. Но именно она вертелась в голове в этот момент, в какой-то степени даже зля, что данные слова уже были спеты другим человеком. Плевать. Для Микасы он был готов написать свои. Ради нее хотелось творить и создавать, а не разрушать в первую очередь самого себя.

«Мне в прошлом казалось

Я вновь не смогу любить.

Но, встретив тебя,

Я не смог чувства утаить.

Для тебя

Душа вся моя.

Если дорог я

Ты получишь всего меня.

Разум я потерял.

Ты мне одна нужна.

Время есть только на тебя.

И не хватает сна.

Значишь много ты для меня.

Так мало мне тебя.

Кажется, сошёл я с ума.

Ты мне одна нужна»*

Такая банальная песня, но отчего-то безумно подходящая именно сейчас. Из-за прохладного пробирающего воздуха в горле свербело, поэтому пару раз пришлось проглотить слова, но, допев, Эрен посмотрел вниз с блуждающей и немного взволнованной улыбкой на лице.

— Так достаточно? — выкрикнул он.

— Достаточно! — крикнула она. — Спустись. Только не убейся, прошу.

С улицы несколько человек остановились, наблюдая за импровизированным концертом. Женщина ткнула стоящего рядом мужчину и прошипела:

— Почему ты не можешь быть таким романтичным?

Он вздохнул и потащил ее подальше от этого места, а она с грустью оглядывалась на переулок.

Убрав гитару за спину, Эрен согласно кивнул и, добравшись до конца лестницы, спрыгнул на асфальт. Отряхивая руки и порядком испачкавшиеся об ржавую лестницу джинсы, он пытался сдержать довольную улыбку, но выходило плохо.

— На минуточку, я вообще высоты боюсь, — признался Йегер, проводя ладонью под носом.

Нужно было срочно перекурить, и он спешно достал сигарету. Только оказавшись на земле, он расслабился, но, подняв взгляд вверх, его плечи нервно дрогнули. Микаса вытащила из его рук сигарету, притягивая к себе.

— Да ты прямо принц. — Легкий поцелуй оставил след из блёсток на его губах. — А если бы упал?

— Ты бы плакала, наверное. — На его лице мелькнули беспокойство и чувство вины, и он поправил волосы Микасы двумя руками за уши. — А я ведь этого не хочу, не допущу, поэтому и не упал. Я больше боялся слова перепутать и опозориться в край. — Рассмеявшись, он облизнул губы, ощущая приятную сладость.