Ферия дождалась, когда противник совершит замах, уклонилась, и рубанула его по бедру, но, так же недостаточно сильно. Никто не смог серьезно поразить Бергана, как бы ни пытался. Брони на нем не было, так в чем же дело? Чью силу выпил бывший судья, чтобы стать таким? Следом за атакой Ферии на ее меч обрушился столь сокрушающий удар, что правая рука девушки хрустнула, будто сухая ветка, а чиненное лезвие Галы не выдержало, и, с режущим нервы звуком, переломилось напополам. Вторая половина меча улетела за пределы видимости, в отдалении стукнувшись о платформу. Ферия попыталась нанести отчаянный удар оставшимся обрубком, но поврежденная рука подвела ее. Спустя мгновение ледяной клинок Зенита, вошел девушке в живот, словно хлебную корку пробив довольно слабую защиту, и вышел из спины, задев позвоночник. Ноги Ферии подломились, и она упала на холодную поверхность платформы. Все было кончено.
====== Глава 33. ======
Берган склонился над поверженной противницей, ухмыляясь: – Ого, Фея, целых пятнадцать минут! – улыбнулся бывший судья, – я ведь не ошибся, леди Аджора?
Ответа со стороны Девы не последовало, зато Ферия сумела прохрипеть:
– Я все еще жива, Берг… – О, это, к сожалению, ненадолго. Но, думаю, нам стоит попрощаться, моя неверная, жестокая невеста. – Катись в пекло… – А вот это вряд ли. Берган опустился на одно колено перед смертельно раненой бывшей возлюбленной. Из страшной раны внизу ее живота, вместе со струйками малинового света, вытекала густая темная кровь, сильно пахнущая железом и чем-то горьким. Привкус горького железа стоял и во рту Ферии. Однако, девушка, пытаясь закрыть рану правой рукой, почти не чувствовала боли. И не чувствовала более ничего ниже пояса. Ноги больше не двигались, а слабость и дурнота продолжали нарастать. На глазах девушки невольно выступили слезы. Она не стала их останавливать. Лицо Бергана в сей же момент дернулось, и на нем появилось выражение смятения: – Фея, ты плачешь? – Ты удивлен? – В последний раз я видел тебя плачущей в моих апартаментах в Аркадисе. Ты тогда казалась мне такой хрупкой, ранимой… – Я помню, Берг. А ты казался мне идеалом мужественности. Истинным воином. Мне так жаль… – Фея… – А ведь все могло сложиться совсем по-другому, если бы ты еще тогда увез меня из Набудиса. Мы могли бы быть вместе. Вместе творить дела добрые и… злые! Я никого не хотела так, как тебя, Берг. И я этого боялась, боялась стать полностью зависимой от тебя. Но теперь мне кажется, это было бы не так уж плохо. Я… так устала. – Фея, прости! Ты же знаешь, у меня не было выбора!!! – буквально взвыл бывший судья. – Теперь мне придется... с разрешения Совета... – В этом поединке Совет единогласно объявляет Бергана победителем и позволяет ему добить противницу по причине ее невозможности продолжать сражаться! – Объявил Гирун.
Ферия обреченно всхлипнула:
– Коли так, поцелуй меня, Берг. Я рада, что мой конец… станет именно… таким, дорогой. Дух, справившись с раздирающими его противоречивыми чувствами, подложил руку под голову Ферии и, миг помедлив, прильнул губами к бледнеющим губам девушки. Тут же в его голову хлынули воспоминания об их самых ярких и волнительных моментах, начиная с самой первой встречи. Сознание Бергана раскрылось навстречу этим воспоминаниям, и в Ферию плавным потоком потекла его энергия, его сила. Поцелуй сделался глубже, и воспоминания сменились образами будущего, которое уже не наступит. Будущего, в основном порожденного воображением Ферии. И финальным аккордом стала фреска. Не совсем вымышленная. Ферия видела ее подобие в Зале фресок ныне затопленных катакомб старого Леа Монда. На той фреске была изображена сама Ферия с мальчиком, олицетворяющим грядущий Новый мир, который, увы, уже не наступит для нее. Он, скорее всего, достанется целующему ее духу тьмы, нравится ей это или нет. По этой причине вид на фреске изменился, Ферия уже не просто стояла, держа златокудрого малыша, она передавала его в руки грозного, сурового рыцаря со стальным взглядом серых глаз. Странным образом, изображенная троица выглядела портретом некой благородной, знатной семьи.
Берган тут же отстранился, будто ужаленный, а его зрачки расширились:
– Милостивый Фарам, Фея, что это?!
Но, вместо ответа, в шею духа тьмы слева вонзился горящий малиново-алым огнем кинжал с эфесом в виде головы гуся.
– Наиболее уязвимым враг становится в момент своего триумфа! За Жана, за Наю, за Бур-Омисас, МРАЗЬ!!!... Моя отравленная любовь...
С этими словами Ферия повернула лезвие кинжала на сто восемьдесят градусов.
Руку Ферии обожгло полыхнувшее ледяное пламя, но девушка этого даже не заметила, она завороженно смотрела, как Берган лишился подобия человеческого облика, и в последние секунды существования предстал в своем истинном обличии – в виде демона с серой, пронизанной светящимися венами кожей, хищными ртутными глазами без зрачков, и оскаленной звериной пастью. Спустя миг демона поглотил столб бледно-голубого огня. И весь этот огонь ринулся в сторону Ферии, но, слава Фараму, он уже растерял почти всю силу. Таким стал конец, вероятно, самого грозного духа тьмы, из всех ныне существовавших. Вероятный конец. Но, за бушующим перед глазами пламенем, Ферия не увидела, что громадный орел-беркут пробил защитный купол и устремился на девушку, растопырив чудовищные когти. Однако, когда тот был уже совсем близко, Ферия инстинктивно среагировала и загородилась рукой со все еще зажатым в ней кинжалом. Это спасло ее, так как орел смог лишь задеть левую половину лица девушки, прежде, чем исчезнуть. Зато задеть основательно. А Ферия, растратив остаток своих сил, бессильно уронила руку с кинжалом, и уставилась невидящими глазами на, окружающий арену, пробитый магический купол, на чудовищный пурпурный ореол, и на Властителя, парящего над ним в своей кошмарной сфере-утробе. Зажимая рукой смертельную рану, девушка чувствовала, как сквозь пальцы продолжает вытекать кровь и жизненная сила. Кровь теперь заливала и ее лицо. Отец, пожалуйста, не смотри на это! Ради Фарама, не смотри!!! Откуда-то издалека послышался голос: – Леди Аджора, значит ли это, что произошло нарушение, и теперь мне следует добить свою единственную оставшуюся противницу? – Да, было нарушение, было, – загудели оккурии, – нарушительница должна быть казнена!
Аджора предупреждающе подняла руку вверх:
– А я заявляю, что никакого нарушения не было, и леди Ферия могла сражаться. Хитрые приемы не запрещены правилами, и оба противника оставались при оружии. Ферия – победитель, и должна быть исцелена! – Нет, – зашипел Гирун, – леди Ферия нарушила правила! Мы уже объявили победителем Бергана! – Был уговор сражаться до окончательной гибели одного из противников, Ферия же оставалась жива! – Но исцеления она не получит!!! Ты здесь ничего не решаешь, Аджора Глабадос! – В таком случае, я продолжу сражаться за нее! Моргил, положи аурацит на середину арены, затем встань на прежнее место, и жди вызова. – Какого лысого черта, так нечестно! Ты-то свой не положишь!!! – Нет, Зелмар, положу! И сразимся как мужчина с мужчиной! – А если я не подчинюсь? – Не подчинишься – вкусишь гнева Ультимы в ее конечном обличье. Я расправлюсь с тобой как со щенком! Положи аурацит!!! – Со мной – может быть, но не с моей ипостасью Лукавия. Сам Совет позволил мне взять аурацит на арену. Да что вы все, жалкие приспешники Глабадоса, сможете против меня? Посему, дай мне прикончить девчонку, и объяви меня Лордом Греха, Аджора Глабадосская!!! – Прикончи ее, прикончи Ферию, сделай же это! – зашелестели оккурии. – Нет, Моргил, только посмей!!! – выкрикнула Аджора, хватаясь за свой аурацит. Но, не успел кто-либо что-либо предпринять, как в воздухе появилось огромное демоническое существо с человеческим туловищем и козлиной головой. Оно было будто заковано в темно-зеленую броню с красноватым орнаментом, сияющим словно раскаленное железо. За спиной демона было два огромных кожистых крыла, но не темных, а будто покрытых золотой чешуей. Демон ринулся прямо на брешь в куполе, тем самым полностью разрушив его. Как только золоченые копыта демона коснулись платформы, купол восстановился вновь, но его природа едва заметно изменилась. Впрочем, достаточно заметно для оккурий, разом начавших нервно подрагивать. Тем временем демон обернул вокруг себя роскошные крылья, и во всполохах пламени и молний принял человеческий облик. Демоном оказался стройный золотоволосый мужчина, одетый в светло-сизый удлиненный камзол с золотой вышивкой, и темно-золотой плащ, за которым явно прятал некое оружие. Узнать его было довольно сложно, однако, Ферия сумела это сделать. Дайс Беульв, он же Дариус Ондор собственной персоной. – Э, прошу прощения, милорды, я, кажется, опоздал? – Что он здесь делает?!! Эта персона не была заявлена в качестве претендента!!! – зашипел Гирун. – Коли так, как бы он тогда нас нашел? – возразила Аджора. – Да что здесь вообще происходит?! – Не переживайте, лорд Дайс понесет заслуженное наказание за опоздание. А пока, ему предстоит бой с победителем минувшего раунда!
