Литмир - Электронная Библиотека

Ему наконец отворяют. Хмуро, изогнув в показном недовольстве бровь, глядит уже знакомый Гэлрэн, без всяких слов выражая все, что думает о появлении нежданного гостя.

— Сын Трандуила. Чудное было утро.

Леголас пытается выдавить приветливую улыбку. Выходит плохо.

— А где?.. — на формальности и даже вежливость времени отчего-то нет: сердце бьется и торопится, и мысли не допуская в секундном промедлении. Договорить он не успевает: за спиной своего товарища показывается белокурая голова Орофера, вырывая из груди Леголаса вздох облегчения.

Гэлрэн качает головой, закатывает глаза, но, больше ни слова не сказав, уходит, с трудом скрывая — как будто бы показалось Леголасу, — улыбку.

— Последний корабль приходит сегодня, — спешно тараторит он, и, не дав родичу и опомниться, цепко хватает его за руку и тянет за собой — вперед и навстречу.

Они идут до неприличия быстро, едва не срываясь на бег — это, право слово, последнее, что заботит теперь.

У причала они оказываются странно скоро — Леголасу кажется, будто ни секунды не прошло; для Орофера пролетает пред глазами вся жизнь и чуть больше.

Останавливаются наконец — скорее уж, замирают. Оба молчат — в словах смысла нет, не теперь.

Леголас хрипло вздыхает, силясь успокоиться и наконец распутать клубок мыслей в голове.

На что он надеется? На встречу. Что даст она ему? Отца. Что это изменит? Леголас прикусывает губу: он не знает. Должно быть, появится чувство покоя. Почему? Он прожил без отца столетия, сможет и еще, он ведь давно свыкся с мыслью, что… Нет, глупости. Они семья. Отец нужен ему. Нужен не как родитель или опекун, а просто как… Как кто-то, бывший рядом всегда и обещавший быть рядом вечность. Они семья, а значит отец должен…

Леголас осекается. Рот наполняется горьким медными вкусом крови. Это отрезвляет и вместе с тем пьянит пуще прежнего.

Отец ничего ему не должен, не так ли? Они ничего друг другу не должны; это было бы неправильно, семья строится не на долге. Отец готов был принять, принимал и уважал каждый его выбор, пусть не всегда понимал и одобрял. Разве не эгоистично с его стороны?.. Нет. Он вновь сбивается.

Рука Орофера, теплая и страшно живая рука вдруг ложится ему на плечо, и Леголас рвано выдыхает. Быть может, это должно было успокоить его, но вместо этого Леголас путается еще больше.

Мысли бегут и падают, катятся, ломаются и смешиваются в дикой луже разноцветных осколков. Он не понимает. Ждать отца и его приезда — привычка, обыденность, часть жизни и рутины.

Что такое семья?

Ответ приходит не сразу — он слишком колеблется. Это, будто бы кровь, разделенная на несколько тел. Одни мысли, одна плоть, одни цели, одни воспоминания. Нечто разделенное. Общее?

Взгляд соскальзывает; дрожит в памяти и переливается в солнечном свете хрупкий образ отца. Орофер чересчур близко, Леголас слышит, как он дышит. Ровно, тихо, покойно, будто и не взволнован вовсе. А взволнован ли?

Он ведь был мертв. Он смирился? Нет, отпустил.

Леголас склоняет голову набок. Мысли слишком сложны и слишком безнадежно слиплись — нужную не найти, не выпутать. Отпустил ли он сам?

Отец сделал свой выбор, Леголас знал о нем, ни на мгновение не позволяя себе забыть. Он обязан уважать этот выбор, и единственное, что позволено ему — попросить. Что ж, он попросил и получил куда больше, чем следовало бы — обещание. Этого должно быть достаточно, и раз уж отчего-то не было, то это лишь его, Леголаса, проблема.

Он обязан принять и уважать любое отцовское решение. В конце концов, отцовская жизнь лишь ему самому и принадлежит, разве не так? В конце концов, он и так уже получил куда больше, чем заслуживает?

Леголас вздыхает, чувствуя, как успокаивается сердце. Орофер криво улыбается ему и смотрит таким взглядом, что легко понять — он ждет, но не надеется. Леголас пытается улыбнуться ему, и на этот раз выходит чуть лучше.

Ожидание когтями рвет и уродует душу, но вместе с тем отнимает — забирает — то тяжелое и больное, что до сих пор Леголас никогда не осмелился бы отпустить. Он улыбается — свободно, устало, светло.

Они ведь встретятся, верно? Когда-нибудь да непременно встретятся снова и навечно; все они. Ведь Эру любит своих детей, ведь всем им обещано?..

На горизонте вспыхивает и загорается корабль. Это последний — прогрохочет в самом воздухе, пусть и ни шороха не раздается. Леголас не знает, кого увидит, не знает, чего желает, не знает, что будет дальше.

Но на душе пьяняще покойно, быть может, впервые за чудовищно долгий срок и что бы ни принес ему этот корабль, Леголас хочет надеется, что точно знает: покой его будет вечен. Будет ведь?

11
{"b":"753770","o":1}