Так и жили: Джим рычал и ругался, Спок кипел, как вулкан, а Боунс матерился и хватался то за сердце, то за гипо, то за бутылку. И только Скотти понимал Джима как никогда – его соулмейт тоже предпочел ничего не знать и сосредоточиться на работе. Вся фишка в том, что Спок-то не подозревал на самом деле, а вот Ухура намеренно игнорировала главного инженера. Хуже был только Маккой, который пытался усидеть сразу на двух стульях – и не трогать мальчишку, и поглядывать издалека, мол – ты там служи-служи, но не подходи близко, а то мне уже один раз разбили сердце. Честно, Джим не знает, чего ждет Чехов. Совершеннолетия, по законам галактики? Так уже. Шага со стороны Маккоя? И так понятно, что тот уперся гипошприцем в стену и ни на дюйм не сдвинется. На его месте Джим бы схватил Боунса в охапку и не отпускал, пока тот синеть от удушья не начнет. Хотя, о чем это он? Он и так уже схватил. И надо бы уже отпустить, а то слухи по кораблю ходят презабавные, а мордашка юного энсина все грустнее да мрачнее.

Надо бы как-то решить этот вопрос, а то, чего доброго, заведет их навигатор в неведомые дебри своего уныния не метафорически, и не выберутся. Надо оттаскать Ухуру за волосы, а то Джим сопьется в компании шотландца. Это Джим-то! И надо все-таки вдарить Споку хоть раз – выместить гнев, успокоиться хоть ненадолго и еще раз попробовать донести до него одну простую мысль – что Джим так не может. Так: безлико, вечно наперекор, несгибаемо и четко, по правилам. Джим никогда не играл по правилам и не будет – это Споку придется запомнить, вбить в свой мозг и все время делать на это скидку, если он хочет и дальше работать в этой должности и на этом корабле.

И кстати, идея с тем, чтобы вдарить, очень даже неплоха, если рассмотреть поближе и более детально. Хотя бы так, но они смогут избавиться от нарастающего напряжения, сбросить накопившиеся излишки невысказанной агрессии и может быть, тогда смогут прийти хоть к какому-нибудь знаменателю. Может быть, если Джим ударит его хоть раз, то сможет заглушить бесконечный исступленный вой отчаяния в своей голове, что продолжается там с самого их знакомства. Может быть, если Спок изобьет его до полусмерти, он сможет наконец-то принять его в качестве своего капитана и тот стиль руководства, что этот капитан практикует. Может быть, им просто стоит попробовать пойти от противного – обрести гармонию через разрушение. Ну а чем не выход? Джим же никогда не ищет легких путей – всего-то и стоит, что сделать шаг навстречу собственной смерти.

***

Подозрения, что терзали его с самой первой встречи Джима со Споком, очень быстро становятся правдой – кристально-чистой и до примитивности понятной. Леонард не знает, почему не догадался сразу или пожалел чувствительную натуру Кирка. Нужно было прижать к стенке и заставить признаться в открытую. Даже тогда, когда Маккой все равно это подспудно чувствовал. Ага, «пятой точкой». Но тогда ему бы не пришлось удивляться – ни тогда, в Академии, ни сейчас – на корабле в открытом космосе. В гребанной, блядь, ловушке, что медленно пожирает все родственные души, что не могут себя таковыми признать. Не хотят быть счастливыми, а хотят только мучить друг друга. Да уж не то слово! Кирк же сам, сам, позволил Споку стать своим старпомом! И для чего? Для того, чтобы сейчас на стенки своей каюты лезть? Или мостика? Он же, сука, еще и Чехова сюда притащил – явно только для того, чтобы Леонард страдал за компанию с капитаном. А еще и свою любимую стерву Ухуру взял, и еще десяток бывших кадетов – опять-таки, тех, с чьими соулмейтами он оказался знаком. Джиму надо было не капитаном становиться, а свахой! Не кораблем командовать, а открыть службу знакомств! Вот же эмоциональный «сутенер» недоделанный… Сначала в себе бы разобрался и со своим соулмейтом, а уж потом…

Но если сам Джим не может понять, как и что с ними обоими происходит, то откуда же Маккою знать, как это называлось? «Кому гореть, тот не утонет» или «тем, кто идет в одну сторону, всегда по пути»? Ошибочка вышла. Это называлось: «и не друг, и не враг, а так». Да, в отношении Джима последний постулат был более чем верен. Он не был фаталистом и уже не был самонадеянным юнцом. Он просто твердо уяснил для себя, что со Споком иначе не получится. Бесполезно было надеяться на то, что если старпом не принял его сразу, то это когда-нибудь, но все равно произойдет. Бесполезно было надеяться на то, что раз они стали служить вместе, то рано или поздно придут к консенсусу. Оказалось все именно так – они и полноценными врагами не стали, и до приятелей не доросли. Ни рыба, ни мясо. А все, чего Боунс хотел, так это чтобы дражайший друг был счастлив. Но и этого тот не мог сделать. Точнее, только этого он и не мог сделать.

Они ругались: то ожесточенно-яростно, то отстраненно и флегматично. А когда накал страстей достиг своего предела, Джим позвал своего старпома в спортзал – устроить спарринг. На мостике тут же повисла ошеломленная тишина, а потом Спок вкрадчиво поинтересовался, правильно ли он услышал своего капитана. Оказалось, они все правильно услышали. Человек против вулканца – все же знают, что ставки один к шести? Вот и они так думали. Но это же Джим. От него можно ожидать все чего угодно. Даже смертельной битвы. Но Боунс склоняется к тому, что у Кирка больше нет идей, как донести до старпома, что он к нему чувствует. Он готов на самоубийство, лишь бы прекратить эту муку. И Леонард бы, может, в чем-то с ним и согласился, но не тогда, когда Джим идет ва-банк и пользуется запрещенными приемами на самом же себе. Это чревато. И Спок это тоже, обычно, понимает, но все равно соглашается и идет следом за капитаном в тренажерный зал.

Он собрался его убить? Определенно. Похоже, вулканец тоже на грани. Тоже готов поставить на кон и чужую жизнь и собственную репутацию. Как опрометчиво с его стороны – Джим не любит подачек и не играет в поддавки. Ему не нужны ни жалость, ни снисходительность. И Спок наверняка успеет горько об этом пожалеть – Джим-то все равно успеет ему вломить. И неслабо – Боунс уверен. Видел, каков капитан в драке. Еще тогда, когда эта их обоюдно не признанная страсть не пыталась спалить корабль к чертям собачьим. Даже зная, кто победит, он не намерен пропускать что-то подобное – это будет бой века. Бой, после которого ему придется Джима по частям собирать. И не только тело, но и душу. Романтики-камикадзе – не иначе…

Народу в спортзал набивается как килек в бочке, и Кирк со злобной усмешкой предупреждает их, что подобное «представление» дает только раз – здесь им не цирк, и он свою одержимость не будет выставлять на всеобщее обозрение. Хотя это он и делает – для тех, кто посвящен в то, какие демоны терзают их капитана. И представление это из разряда: «смотрите и никогда так не делайте». По крайней мере, те, кто сомневается в силе Джима, разуверятся в этом, а Споку это и вовсе дополнительные очки принесет. К его репутации инопланетянина. Смешно до колик и до икоты страшно.

Джим бьет от души, не скупясь и не сдерживаясь. Про болевые пороги успешно забыто – слышен только хруст костей, но ни одного стона. Только рыки, только тяжелое дыхание и скрип тренировочных матов. Даже выбитые зубы не стучат, хотя очень скоро Джим сплевывает кровью. Он прет напролом как танк, двигается жестко и быстро. Естественно, Спок отвечает тем же – вывихнутым плечом. Кирк пытается оторвать гоблину его чертовы остроконечные уши или просто оглушить, вдарив со всей силы, и вулканец выходит из себя ударами в солнечное сплетение и по печени. Больше похоже на избиение младенцев, а не на спарринг, призванный лишить их накопившегося стресса. Джим отвечает ударом по болевым точкам, Спок пытается применить «нервный» захват – Кирк делает подсечку, а вулканец снова бьет в лицо. Они – как два разъяренных зверя в клетке – одну кость не поделили. Вот только все знают, кому она в итоге достанется…

Если бы Джим снова их не удивил – каким-то чудом он умудряется вырубить старпома, зайдя тому за спину и резко ударив ребром ладони в основание черепа. Спок валится кулем на маты, но потом и все собравшиеся не могут устоять на ногах – «Энтерпрайз» вздрагивает всем телом, кренится и тут же наливается кроваво-красным синяком сигнала тревоги. И Джиму тут же плевать на всех своих недобитых старпомов – он хватается за плечо Леонарда, хромает, держась за живот, и немедленно вызывает мостик. А из комма – только судорожный писк Чехова о нападении неизвестного судна. Вот не было печали! Они тут и сами горазды убивать друг друга и в чужой помощи не нуждаются! Джим, конечно же, фыркает на реплику Маккоя, игнорирует быстро очухавшегося и догнавшего их старпома и запрашивает положение дел.