– Интересно, что он забыл в этой части города, – пробубнила себе под нос тетя Лена, на что дядя лишь пожал плечами.
Машина же тем временем пересекла мост и свернула на узкую гравийную дорогу больше похожую на туннель за счет склонивших с обеих сторон свои кроны деревьев. Городские огни остались позади, и теперь пространство вокруг машины медленно погружалось в наступающие сумерки. В окне промелькнула тень, и Миша вздрогнул. Дядя Рудольф, заметивший это, поспешил успокоить племянника:
– Вороны. В деревьях – их гнезда. Не первый раз они кого-то пугают. Стоило бы что-нибудь с ними сделать, но жалко негодников.
Еще одна птица промелькнула в окне, и мальчик проследил за ней взглядом. Ворон сделал несколько ленивых взмахов крыльями и остановился. Со стороны это выглядело так, словно он повис в воздухе. Миша присмотрелся повнимательнее и понял, что ошибся. Ворон на чем-то сидел, а вернее на ком-то.
– А это кто там?
Машина как раз сбавила ход на повороте, и теперь все пассажиры могли разглядеть того, о ком говорил мальчик. Как оказалось, это была среднего роста пожилая женщина с седыми слегка растрепанными волосами, одетая в темно-зеленый растянутый кардиган и черную юбку. Вокруг ее шеи в несколько слоев, словно змея, обвился серый шарф, один из концов которого сейчас клевал севший на протянутую руку ворон.
– Самая настоящая ведьма! – с легким восторгом выдохнула Кира.
Миша смерил сестру снисходительным взглядом. Возможно, Кира была единственной на всей Земле пятилеткой, кто продолжал верить в существование ведьм. И единорогов.
– О нет, милая, – подавляя усмешку, ответила ей тетя Лена. – Это наша соседка Агата Йагга. От ведьмы в ней разве что любовь к местным воронам, – на этих словах тетя Лена помахала соседке, и та помахала в ответ, при этом (как подметил Миша) не сводя глаз с него и Киры.
«Что плохого в здоровом любопытстве? – подумал мальчик. – Ничего, – тут же ответил он сам себе, непроизвольно взяв сестру за руку, – если только от него не бегут мурашки по всему телу».
Глава 4
– Огогошеньки! – восторженно протянула Кира, высоко задрав голову. – Это же замок настоящей принцессы!
Миша не разделял ее восторга.
– Не слишком ли он большой для бездетной пары? – пробурчал он себе под нос, пока просовывал руки в лямки от рюкзака. Где-то сзади машины тетя Лена помогала дяде доставать чемоданы из багажника. Миша с интересом посмотрел на них.
Мальчик еще был под впечатлением от встречи с пугающей соседкой, когда машина остановилась, а тетя Лена торжественно объявила: «Приехали! Добро пожаловать в Дом Грифа!», и детям пришлось покинуть машину, чтобы сразу же оказаться под сенью мрачного великана.
Дом впечатлял, пугал и интриговал одновременно. Он действительно мог быть замком в давние времена. Но принцессы ли? Скорее злого колдуна. Потемневшие от времени каменные стены опутывал плющ, узкие вытянутые окна-бойницы зияли чернильной пустотой, а острый шпиль-гарпун единственной угловой башни скрывался в темных облаках, словно пронзив собой небо.
По телу мальчика пробежал ток. Сердце забилось чаще. С самого знакомства с новыми родственниками что-то не давало ему покоя, и по мере приближения к Суровому долу это чувство лишь усиливалось. Он больше не мог сопротивляться ему, закрыл глаза и прислушался к бурлящему внутри предчувствию. Оно же, скинув давление разума, быстро набрало силу, разрослось и вышло наружу взрывом красок на темном фоне опущенных век. Миша вздрогнул и открыл глаза. Дыхание сбилось, и мальчик попытался унять его. Он продолжал смотреть на дом, но теперь с еле заметной улыбкой. Да, ошибки быть не могло. Миша знал это наверняка: дом дяди и тети насквозь пронизан тайнами, потемневшими старыми, и светлыми новыми, как паутина. Они опутывали его, свисали с карнизов и лежали клубками в углах веранды.
– Ну, – обратилась подошедшая тетя Лена к племянникам, – готовы увидеть свой новый дом?
– Очень, – Кира от нетерпения сжала кулачки на руках.
– Ага, – ответил Миша, поправляя лямки рюкзака, словно парашютист готовый к прыжку.
– Тогда вперед! Вот ключ, – она протянула руку и раскрыла ладонь, на которой мирно покоился резной железный ключ с головкой в форме головы птицы. – А я пока помогу дяде Рудольфу с вещами.
Кира всегда умела удивлять быстротой своей реакции. Вот и сейчас, не успел Миша подумать о ключе, как сестра с тем самым ключом уже бежала к входной витражной двери. Мальчик припустил следом и сбавил шаг, только взобравшись на крыльцо. Кира стояла там же и со свойственным ей восторгом рассматривала застывшего в боевой стойке красного грифона, изображенного на витраже. Несмотря на пасмурную погоду, разноцветное стекло горело и переливалось каким-то особенным магическим светом. Мальчик взглянул на зверя, и буквально на секунду ему показалось, как тот подмигнул ему, встряхнув перьями на загривке.
Морок развеяла Кира. Пока Миша в очередной раз пытался осмыслить происходящее с ним, та ловко вставила ключ в замок и, провернув его несколько раз, открыла дверь.
Как и положено загадочно-пугающим особнякам из кучи пересмотренных фильмов и перечитанных книг, дом дяди и тети оказался ожидаемо старомодным. Винтажная мебель на львиных лапах, персидские ковры, деревянные панели на стенах, тяжелые портьеры на окнах, массивный камин, люстры в форме медуз и бесчисленное количество картин с видами на море – таким было обустройства семейного гнезда Грифов. Миша прошел вперед, осматриваясь, и уперся в узкую и изогнутую лестницу, ведущую на второй этаж и больше похожую на скинутый оттуда хвост. Сзади него с визгом пронеслась Кира, успевшая оббежать гостиную и теперь устремившаяся в другие комнаты на этаже. Мальчик неодобрительно покачал головой и прислушался к дому в надежде услышать шепот сокрытых тайн, но услышал лишь топот сестры, бегающей в коридорах дома. Миша нервно поморщился, закрыл глаза и постарался сосредоточиться, очистить разум и дать волю дремавшему инстинкту точно так же, как сделал это, когда стоял перед домом. От напряжения зашумело в ушах, но предчувствие тайн так и не возникло. Разочарованный, мальчик выдохнул и открыл глаза.
– Должно быть, есть какое-то ограничение на использование скилла, – произнес он вслух, сжимая и разжимая кулаки.
Миша еще раз осмотрел холл, пробежался по приоткрытой входной двери. Тетя с дядей не спешили к ним. Это показалось ему странным. В отличие от Киры он не мог так бесцеремонно исследовать чужой дом.
«Так тихо», – подумал мальчик, и мурашки пробежали по его телу. Он ведь совсем забыл о сестре. Как давно стихли ее шаги?
Поддавшись необъяснимому страху, Миша кинулся в коридор следом за Кирой. Свернул направо, чуть не врезавшись в стоящие у стены рыцарские доспехи, потом свернул налево, заставив трепыхаться висящие на стенах гобелены, и замер, словно столкнувшись о невидимую стену. Глоток воздуха больно застрял в груди. Миша сморгнул, выдохнул и медленно подошел к Кире, освещенной тусклым светом настенных бра в виде свечей. Сестра, не шелохнувшись, стояла у темной двери, украшенной резными фигурками различных животных, как мифических (кого-то вроде русалок), так и настоящих вроде собак. Если, конечно, это были собаки. Ведь в памяти всплыло другое создание. То, что он увидел у дороги.
Когда мальчик подошел ближе и встал вровень с сестрой, по его коже пробежался сквозняк, заставив поежиться. Здесь, возле двери ему было неуютно.
– Эй, – тем не менее, Миша старался придать голосу беззаботности, – ты чего тут застряла?
Сестренка не ответила, чем заставила мальчика нервничать сильнее.
– Кира, – громче и куда более взволнованно обратился он к ней. – Ты чего тут…
Но не успел Миша договорить, как девочка развернулась к нему лицом и, состроив недовольную гримасу, шикнула:
– Тихо! Замолчи же! Ты мешаешь мне слушать!
– Слушать что?
Слова сестры привели парня в замешательство. Он прислушался, но ничего не услышал.