Когда я открываю глаза, Наставница Кира глядит на меня, подперев подбородок рукой. Она поднимает брови.

– Итак?

– Пирог с мясом, – говорю я.

– И это все?

У меня учащается пульс. Я качаю головой:

– Больше я ничего не смогла увидеть.

Она пристально смотрит на меня с непроницаемым лицом. А что, если я ошиблась? Ведь главная повариха наверняка часто повторяет меню. Может быть, мне следовало заявить, что я не смогла дотянуться до вечера? Но тут губы Наставницы Киры трогает чуть заметная усталая улыбка.

– Хорошая работа, Саския. Ты не увидела яблоки, приготовленные с корицей и мускатным орехом, но я весьма впечатлена тем, что тебе удалось дотянуться до первой половины ужина. Ты делаешь большие успехи.

Меня охватывают радость и уверенность, что все будет хорошо.

Я доберусь до тебя, Лэтам. И тебе меня не остановить.

Моя жизнь в Замке Слоновой Кости входит в колею. Я продолжаю учиться у Наставницы Киры – немного придерживая себя, чтобы не вызвать подозрений, и одновременно совершенствуя свое мастерство, хожу на семинары в лектории вместе с другими учениками, ем в трапезной в компании Тессы и ее друзей – правда, пока что я не чувствую, что они также и мои друзья.

Тесса держит свое слово и не говорит Норе о магической книге Лэтама. Брэм тоже ничего ей не сказал, но я по-прежнему настороже, потому что хорошо помню, как меня предал Деклан.

Но осознание того, что я никому не могу излить душу, медленно и мучительно разъедает меня изнутри. Каждый вечер, отходя ко сну, я представляю себе, что беседую с Эйми. Мы с ней сидим на берегу Шарда, болтая ногами в воде. Я рассказываю ей о моих проблемах, о вариантах действий, которые у меня есть, и она высказывает свое мнение о каждом из них.

– Я могла бы вломиться в бывший кабинет Наставника Лэтама и обшарить его, чтобы попытаться найти какие-нибудь зацепки, – говорю я ей. – Насколько мне известно, замену ему еще не нашли, так что его вещи наверняка все еще там.

Быть может, я отыщу там что-нибудь об Эвелине, девушке, которую он любил, когда был молод.

Моя воображаемая Эйми презрительно фыркает:

– Если он сумел проникнуть в твою комнату, чтобы подбросить ту магическую книгу, вряд ли он был настолько неосторожен, что оставил в своем кабинете нечто такое, что дало бы тебе подсказку.

– Я могла бы попытаться отыскать такой мощный набор костей, на котором можно было бы погадать и таким образом определить, где он сейчас.

Но Эйми только качает головой. И она права. В распоряжении Лэтама имеется защитная магия, так что никакое гадание мне его не покажет.

– Ты все еще не спишь? – тихо спрашивает Тесса. Мы потушили свечи уже несколько часов назад, и я была настолько поглощена воображаемым разговором с Эйми, что на мгновение мне кажется, будто вопрос, который я сейчас слышала, задала мне она. Меня захлестывает радость, но ее тут же сменяет разочарование.

– Нет, я не могу заснуть, – отвечаю я, повернувшись в ее сторону, хотя могу различить только неясный холмик на ее кровати. – А почему не спишь ты?

Тесса вздыхает:

– Да вот, я все думаю о Лэтаме. О твоих словах, что он хочет, чтобы ты знала – здесь ты отнюдь не в безопасности.

– И что же?

– А что, если ты ошибаешься? Как ты можешь что-то знать наверняка?

– Это трудно объяснить, – говорю я. – Я просто знаю, и все.

Но ее вопрос вскрывает что-то в моем сознании. Я понимаю Лэтама. Какую бы ненависть он мне ни внушал, я могу понять: утрата той, кого ты любишь, потеря возможности жить так, как ты хотел, может толкнуть человека к ужасным делам. По его мнению, он всего лишь пытается исправить несправедливость.

А потому в глубине души я знаю – такие варианты действий ничего не дадут. Лэтама не остановить ни обыском его бывшего кабинета, ни попытками отыскать его с помощью гадания на костях. С тех самых пор, как он появился в Мидвуде и убил мою мать, я знаю: чтобы выяснить, где он сейчас, я должна отыскать Эвелину.

Но как же это сделать? Этого я не знаю.

Я думаю, как матушка впервые рассказала мне о Лэтаме. С тех пор как он ее убил, я думаю об этом каждый день. Матушка сказала тогда, что, когда она с ним познакомилась, он был настроен дружелюбно. Располагал к себе. У него была суженая – девушка по имени Эвелина. Они с Лэтамом были из соседних городков и, судя по всему, очень любили друг друга. Но в середине учебного года она вдруг покинула Замок Слоновой Кости, и никто ее больше не видел. После этого Лэтам изменился, стал другим. Он словно обиделся на весь мир. Матушка добавила, что потом об этом ходили какие-то гадкие слухи. Этот скандал изменил Лэтама навсегда.

Возможно, я бы не придала значения этому рассказу – ведь несчастная любовь еще не делает человека чудовищем, – но прежде, чем Лэтам убил мою мать, он сам заговорил об Эвелине. Сказал, что они были бы вместе, если бы не Верховный Совет. А раз так, я не могу не думать, что матушка что-то знала, что-то такое, что было важно. Очень может быть, что дело было в ее чутье, которое явно что-то подсказывало ей относительно его мотивов. Если Лэтам выбрал темный путь из-за этой женщины, то, быть может, отыскав ее, я узнаю ответы, которые мне нужно получить.

Тесса издает какой-то неопределенный сонный звук. Вряд ли утром она будет ясно помнить наш разговор. И на минутку я притворяюсь перед самой собой, что Тесса – это Эйми. И что я могу доверить ей свои секреты.

– Когда-то Лэтам был влюблен, – говорю я вслух. – В девушку по имени Эвелина. Мне надо ее найти.

– А она что, училась здесь? – Тесса произносит эти слова невнятно, и я понимаю, что она вот-вот заснет.

Однако последний ее вопрос неожиданно подсказывает мне, в каком направлении двигаться дальше. Раз она была ученицей в Замке Слоновой Кости, то записи о ней наверняка сохранились в здешних архивах.

– Тесса, это же блестящая мысль, – говорю я. Но она не отвечает. Ее дыхание стало ровным и глубоким. Она спит. Внезапно меня пронизывает тоска – не только по Эйми, но и по Тессе, с которой я дружила на другом моем пути. По той, которую знала я. По той, которая знала меня.

Неужели такова моя судьба? Ощущать свою близость только к тем версиям моих друзей, кого в этой реальности не существует, и знать, что единственная моя подруга из этой жизни сейчас далеко?

Теперь, поняв, что я, вероятно, смогу найти сведения об Эвелине, не покидая Замок Слоновой Кости, я должна бы чувствовать себя лучше, однако это не так. Потому что до сих пор попытки придумать новый план занимали мои мысли, помогали мне коротать время, пока я лежала без сна. Я чувствую себя как выжатый лимон, но боюсь заснуть.

Боюсь моих снов.

Боюсь видения о моем безрадостном будущем, которое является мне всякий раз, когда я закрываю глаза.

Когда мне начинает казаться, что мое учебное расписание наладилось, судьба – в лице Норы – вдруг ошарашивает меня.

– Ученики, – говорит она, стоя на небольшом возвышении в лектории, имеющем форму амфитеатра, – момент, которого вы ожидали с начала второго семестра, наконец настал. Теперь все изменится.

Зал наполняется оживленным гулом голосов, и у меня возникает такое чувство, словно я что-то упустила. Я поворачиваюсь к девушке, сидящей рядом, – ее зовут Ингрид, и у нее рыжеватые волосы. Если не считать меня, она – единственная Заклинательница Костей, которая учится сейчас в Замке Слоновой Кости.

– В чем дело? О чем толкует Нора?

– О костяных играх, – шепчет Ингрид.

Ну конечно. Несколько раз я уже слышала разговоры об этих играх, но была так поглощена стремлением узнать, где сейчас Лэтам, и не думать о Брэме, что почти не вспоминала о них.

Но теперь в моей голове всплывает воспоминание – в лектории расставлены столы, передо мной лежит груда костей. Мы участвуем в соревновании – кто быстрее соберет из костей скелет и определит, какому животному он принадлежал. Передо мной возникает лицо Брэма, и у меня жарко вспыхивают щеки. Он тоже там был. Я почти что чувствую, как его пальцы касаются моих. Может, это и были костяные игры? Я словно вставила в замок ключ и чувствую, что он вроде бы не совсем подходит, но, возможно, еще подойдет, если его немного покрутить.