— Ледяная скорбь, как по заказу, — довольно заявила она. — В завершение образа.

Мамору осторожно принял меч и подивился тому, что он не был таким уж легким, видимо, выполнен не из пластмассы.

— Тут даже руны светятся, — гордо сказала Усаги и показала, как включать и выключать голубое свечение на рукояти.

— Где ты такое откопала? — восхитился Мамору, разглядывая ненастоящее лезвие.

Ему вдруг показалось, что он всегда держал в руке меч — он казался логичным её продолжением и удобно лежал в ладони. И это были очень странные ощущения. В образе Такседо Маска Мамору орудовал тростью и запускал розы в йом. Но чтобы холодное оружие? Будучи обычным студентом за всю свою сознательную жизнь из остро заточенного металла он держал в руках только нож, и то кухонный, самый обычный, даже не шеф-поварский с широким лезвием. Но откуда могли быть эти необычные чувства?

Голос Усаги вырвал Мамору из пелены мыслей, заставляя обратиться в слух.

— Ну, я нашла на АлиЭкспрессе самый дешёвый меч джедаев, и поверх него уже делала корпус Ледяной скорби, — пожала она плечами.

— Ты?

Мамору удивлённо посмотрел на неё. Всё-таки его подозрения оказались верными, и Усаги сама сделала эти костюмы? Очередная тайна этой неподражаемой одангоголовой девочки раскрылась прямо перед его глазами, и Мамору в предвкушении ждал её ответа, надеясь, что Усаги опять на чём-нибудь случайно «спалится», и он сможет ещё лучше узнать её.

— Ну, в общем, — Усаги прикусила язык и перевела всё свое внимание на его парик. — Ксо, плохо сделала.

— Чт…?

Мамору не успел ничего возразить, как искусственные волосы оказались безжалостно сдёрнуты. Усаги хмурилась, поправляла пряди и, схватив баллончик с лаком, закрепляла некоторые непослушные волоски.

В это время в палатку кто-то заглянул.

— Уса-чан, это ты тут?

Внутрь зашла миловидная блондинка, на две головы выше Усаги, облачённая в сейлор-фуку. Мамору против воли усмехнулся: этой дамочке однозначно не шёл образ Сейлор Мун, да вот только разве скажешь об этом? Кто знает, может, такую истерику закатит, что лучше бы он не связывался.

Здраво взвесив все «за» и «против», Мамору решил тактично промолчать и уйти в тень.

— Да, это я! — Усаги на мгновение оторвалась от своего занятия и широко улыбнулась. — Рико! Ты что-то забыла?

— Свой жезлик, ага, — кивнула Рико и приблизилась к столу в надежде, что искомая вещь найдётся на нём.

Краем глаза она заметила Мамору и тут же уставилась на него, забыв даже о своём «жезлике». Рико оценивающе разглядывала его, что Мамору категорически не понравилось. Он хотел открыть рот, чтобы что-нибудь съязвить в ответ, но Усаги его перебила:

— Ты чего это? — подозрительно спросила она.

— Слушай, отдай мне этого симпатюльку! — развернулась к ней Рико. — Как раз Такседо Маска ищу!

Усаги фыркнула и, закончив возиться с париком, приблизилась к Мамору, опять надела ему волосы. Чиба сморщился от резкого запаха лака, но ничего не сказал.

— Ещё чего! — рыкнула Усаги, злобно поглядывая на Рико. — Это мой Артас, и чёрта с два вы получите его.

— Ладно, ладно, лапушка, я пошутила, — рассмеялась в ответ на выпад Рико.

Она быстро клюнула Усаги в щёку, схватила свой жезл и поскорее упорхнула из палатки. Мамору усмехнулся и покосился на недовольную Оданго, её разгневанная мордашка забавляла его.

— Что это такое было? — весело спросил он.

— Ничего особенного, — фыркнула Усаги и, схватив Мамору за руку, потащила на выход.

По пути к главному зданию, где собирались почти все косплееры, Усаги немного оттаяла и уже не бежала, как подстреленная. Они даже попозировали парочке фотографов, и Усаги каждый раз, усмехаясь, целилась из лука, про который Мамору уже успел подзабыть, прямо ему в грудь. Со стороны можно было подумать, что она и впрямь намеревалась пристрелить его, однако для Мамору этот жест показался немного символическим.

— Смотри, сегодня будет проводиться конкурс на лучший косплей! — воскликнула Усаги, хватая Мамору за руку и показывая на сцену. — Давай поучаствуем!

— Ещё чего, — замотал головой он. — Никакого подиума. Фотографии — это одно. Но не сцена, нет.

— Бака ты, — насупилась Усаги.

Дальше они шли молча, но его руки Усаги не отпускала: то ли боялась потеряться в такой огромной толпе, то ли не хотела, чтобы Мамору сбежал от неё под шумок. Признаться честно, в его голове появлялись подобные мысли, однако если бы он и ушёл отсюда, то только вместе с Оданго.

— Вай, тут даже есть вкусняшки! — вдруг воскликнула она.

Мамору проследил за взглядом Усаги и заметил шведский стол, вокруг которого столпился народ. Поняв её намерения, он еле слышно простонал, уже зная, что не сможет отказать ей в просьбе.

— Ты собираешься стоять всю эту очередь?

— Почему бы и нет, — обезоруживающе улыбнулась она, похлопав ресницами.

Этого хватило, чтобы он сдался на милость победительнице.

Около часа они убили на то, чтобы просто приблизиться к столу. Но как только вожделенная цель была достигнута, Усаги принялась хвататься за всё, что только можно. Она не знала, что взять, а потому накладывала на тарелочку разные виды сладостей, разрываясь между клубничными круассанами и петушками на палочке. Мамору же предусмотрительно взял два стаканчика содовой.

После они сидели на удачно подвернувшейся скамейке и с аппетитом поглощали добытое. Точнее, угощалась только Усаги, напихав в рот целых три круассана.

— Шы ше шушешь? — прошамкала она.

Любой другой на месте Мамору переспросил бы раз десять, но он каким-то неведомым чувством понял, что Усаги у него спрашивала. «Ты не будешь?». Вот ведь добрая душа.

— Кушай, кушай, хомячок, — усмехнулся Мамору и слегка оттянул её щёчку, надеясь, что своим жестом не испортит грим Усаги.

Она лишь гневно на него зыркнула и отвернулась. Тарелку со сладостями, конечно же, притянула к себе и пока уплетала пончики, с Мамору больше не разговаривала.

Как только последний петушок был съеден, содовая выпита, а пластиковая посуда полетела к мусорке, к ним из толпы выскочил голубой ураган, оказавшийся блондинкой в бальном платье. Прибежавшая девушка, запыхаясь, бросилась к Усаги обниматься.

— Уса-а-а, — довольно заголосила она. — Ты наконец-то доделала свой секси-костюмчик!

— Мина, задушишь, — прохрипела Усаги, и названная Миной, наконец, отпустила её.

Мамору удивлённо приподнял брови. Значит, Оданго не одна косплеила кого-то, её подружки тоже участвовали во всём этом балагане. По крайней мере, Минако Айно была с ней тоже заодно и сегодня примерила на себя наряд диснеевской Золушки.

— А кто Артас? — ухмыльнулась Минако, поглядывая на Мамору.

— Секрет, — показала ей язык Усаги. — Не скажу.

— Кого-то он мне напоминает, — цокнула языком Айно и обратила всё своё внимание на притихшего Мамору, который был вовсе не против слиться со стеной, только лишь бы эта буйная подружка Оданго ушла куда-нибудь подальше.

Но Минако даже не планировала исчезать или растворяться в лучах солнца. Она сделала один круг вокруг Мамору и задумчиво потрогала доспехи, поглядела на сияющие голубые руны на мече.

— Мина, — недовольно протянула Усаги, и Мамору был рад, что Минако, наконец, отвлеклась от него.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась она. — Мне же просто любопытно, кто позволил тебе экспериментировать над ним.

— Он не знал, что я шила ему костюм, — вздохнула Усаги, старательно игнорируя заинтересованные взгляды Мамору. — И я не думала, что встречу его здесь. Но, как говорится, судьба, — усмехнулась она и растерянно развела руками.

— Ладно, не хочешь говорить — не надо, — наморщила носик Минако. — Развлекайтесь, голубочки, я дальше побежала.

Она громко чмокнула Усаги в щёку, потом быстренько сфотографировала их и, подмигнув Мамору, унеслась дальше — запечатлять на телефон любого косплеера, кто только попадался ей на пути. Как только Айно скрылась за горизонтом, Мамору облегчённо выдохнул. Как будто Минако тут было слишком много, и воздух был перенасыщен ею, а потом, как только она ушла, кислорода стало в разы больше.