Но, к тому времени, уже был убит.

— Что?! ЧТО?! — синхронно закричали зрители.

Два Рюдзи после киношных детективов не были бы каким–то удивлением для зевак, но длинноволосый парень с седой старушкой? Это было так броско и эпатажно, что судья очень долго кашлял, прежде чем постучать молотком.

— Кхм–кхм, тишина! — потребовал он, — Это… весьма веско. Мы приобщим это к делу.

— Не забудьте про чек, — почти усмехнулась Эри, — И к тому же показания продавца…

— Да, я приму это во внимание, — кивнул судья, — Подсудимый, есть ещё какие–то дополнения?

Рюдзи некоторое время сохранял молчание, будто снова хотел опустить глаза, но в последний момент он твёрдо сказал:

— Блокнот. Всё, что в нём было, записано в моём дневнике, но такого блокнота у меня никогда не было, тем более мой почерк немного другой. А на блокноте даже нет моих отпечатков, — он сузил глаза, — А ещё обратите внимание на слова убийцы. Разве они подходят к этой ситуации? Ах, и к слову… не стоит ли озаботиться тем, кого убийца собирался убить следующим?

Зал замолк окончательно. Никто не двигался, и, казалось, не дышал. Голос единовременно отнялся у всего: у птиц на дереве за окном, у судьи, что посмотрел на документы, у прокурора, который выпучил глаза в никуда и задержал дыхание, и у матери Но. Последняя будто очнулась — слова Рюдзи были так похожи на то, что иногда говорил её сын, объясняя ей что–то элементарное для него, и такое сложное для неё, будто бы призрак погибшего студента вселился в его друга, стремясь оправдать его.

Ори верила в такие глупые вещи.

— Что ж, — судья занес молоток, но не постучал им. Тишина в молчаливом зале не требовалась, — Вы говорите о последних словах, убийцы, верно?

— Не только, — сухо отчеканил Рюдзи, — Можете прочитать мой блокнот, последние слова Но тоже к нему не применимы.

Секретарь посмотрел на судью, тот кивает. Запись, что остановилась на крыше, запустилась снова.

Убийца и жертва мирно разговаривали, пока жертва не переменилась в лице. Но недолго смотрел на продолжающего говорить человека перед собой, потом вздохнул в сторону и показательно сплюнул. Его собеседник тут же остановился, наблюдая, как рука студента касается его плеча.

Показывается блокнот, текст которого видел только убитый, ведь предмет вернулся к преступнику. Но говорит что–то, рассказывает, доверчиво шагая навстречу смерти, к краю крыши, а преступник идёт за ним.

Его лицо странное, будто он злится и, при этом, предельно спокоен. Странная смесь ярости и безразличия, что казалась невозможной по логике, застыла на его лице.

— Не знаю, зачем тебе это, но я тебе, — последние слова, оборванные на последнем слове — финальный аккорд в жизни одного человека, конец его драмы.

Несколько звуков, и жертва летит вниз, а преступник отходит.

Шиничи, что сидел в зрительном зале, сморщился — ему всё ещё мерзко от этих кадров. Ненастоящий испуг, но пустые глаза, громкие извинения, но с улыбкой на лице — у убийцы точно проблемы с головой. Рюдзи бы кричал. Рюдзи бы молил. Рюдзи бы побежал вниз, пытаясь пусть и бесполезно, но помочь.

Нет, Рюдзи бы даже не толкнул или вовремя удержал бы за руку и поднял. Не зная парня, что был подсудимым, Шиничи был уверен в этом.

Казалось, что у убийцы нет цели, нет причины, но она была. «Как же тошно», — Шиничи прижал руку к губам, сдерживая подступающую рвоту: «Если я не поймаю тебя, я…».

— Суд… примет во внимание ваши показания, — кивнул судья, — Слово предоставляется свидетелям.

Свидетельские показания шли одни за другими то запутывая, то распутывая красный клубок этого дела.

Первым выступил работник того фудкорта, чья смена выпала на день убийства. Когда он назвал своё имя, судья спросил:

— Начините с того, когда на корте появился Но–кун, если вы помните этот момент.

— М–м, — сотрудник на секунду задумался, — Он пришёл с Мику–сан незадолго до того, как появился Кудо–сан. Мику–сан все знают, потому я запомнил её, плюс она говорила о своём спутнике, пока заказывала еду.

— Было ли что–то странное?

— Хм, — парень задумался ещё сильнее. При первом опросе он не сказал ничего дельного, но вчера, переволновавшись из–за произошедшего, он увидел сон о своём рабочем дне и вспомнил, — На самом деле я забыл об этом на допросе свидетелей, но чуть позже я вспомнил кое–что.

Все напряглись, уставившись на него.

— Когда Мику–сан ушла с подносом, Но–кун смотрел в телефон. Она подошла к нему и в точности не скажу, но сказала что–то вроде: «Тебе пришла СМС?», — парень взмахнул руками, — А парень ей ответил: «Да, от Рюдзи. Он сказал, что придёт раньше. Хотя он вроде…». Но дальше он не продолжил и сильно задумался.

— Это мало что даёт, — закатил глаза прокурор.

— Ну, это всё, что может показаться подозрительным.

— Хорошо, — улыбнулся судья, — Продолжайте.

— Позже пришли Кудо–сан и Мори–сан. Тогда не было ничего необычного, и Но–кун ушёл из корта, — сотрудник посмотрел сначала на адвоката, потом на прокурора, — Чуть позже пришёл и Рюдзи–кун.

— Серьёзно просто пришёл? — сузил глаза защитник истца.

— Да, как клиент. Он купил три хот–дога, все попросил завернуть в пакет, потом съел один за столом. По нему было видно, что он ждал кого–то.

— Видели ли Вы сцену с длинноволосым парнем и седой старушкой?

— А, да, — парень кивнул, — У меня мама в том же возрасте, старушку я запомнил — она была немного толстая, шла с сумочкой на другом плече и прошла прям мимо раскрытой сумки Рюдзи–куна. А длинноволосый просто странно выглядел. Он обсуждал что–то с Рюдзи–куном около минуты, а потом ушёл. И подсудимый потом тоже ушёл. Больше ничего.

— Длинноволосый не возвращался в корт? — спросил судья. Свидетель помотал головой, — Хорошо, можете вернуться на своё место. Для дачи показаний приглашаю продавца книжного магазина. Встаньте, подойдите к месту и назовите ваше имя.

Продавец вернулся на своё место, а с лавочки встала женщина средних лет. Она была немного толстой, но это почти не бросалось в глаза из–за хорошо подобранного платья. Когда она подошла к нужному месту и рассказала о себе, допрос начал прокурор:

— Начните с того, как в магазине появились Но и Рюдзи.

— Что ж, — немного смутилась свидетельница, — Я почти не обратила внимания на них, потом вспомнила — они вошли вместе, выбирали книги, остановились на том фентези, хохотали…

— Кто купил книгу? — вмешался судья.

— Рюдзи. Я помню у него была мятая купюра… Достаточно крупная. Я долго искала мелочь на размен, отошла к коллеге и услышала, что Рюдзи спросил у по–погибшего: «Не хочешь зайти на крышу? Никогда там не был». Но–кун тогда обернулся и посмотрел на него немного… удивлённо. Не было там… прям сильного удивления, но глаза немного…

— Что произошло дальше? — спросила Эри.

— Но–кун улыбнулся и сказал: «Да, конечно!». Потом отошёл от кассы, огляделся и достал телефон. Он долго смотрел на заблокированный экран, потом обернулся на Рюдзи и…

— Откуда такие подробности? — недовольно цокнул прокурор. Женщина съёжилась, но ответила:

— Мне показалось это подозрительным, я запомнила… В общем он посмотрел на него, немного улыбнулся и убрал телефон в карман.

— Убрал?

— Да, улыбнулся и убрал.

Зрители переглянулись. Судья посмотрел на прокурора, потом на адвоката. Эри ответила ему спокойным взглядом и сказала:

— Можете подтвердить, что второй Рюдзи не подходил к кассе?

— Да, и моя коллега тоже.

— Что ж, тогда всё понятно, — улыбнулась адвокат, — Что–то ещё, прокурор?

— Э, — тот сжался. Его взгляд упал на мать Но, которая оглядывалась по сторонам, будто имя убийцы было нарисовано по буквам на лицах присутствующих, — Нет вопросов.

— Хорошо, садитесь, — судья кивнул, и женщина ушла, — Для допроса приглашается Утияма… Назовите своё имя.

Утияма уверенно вышел и так же уверенно произнёс всё, что требовалось. Он был будто актёр, заучивший свой текст.