Он вопросительно подцепил ее.

  — Только что пришли телефонные счета за последний квартал. По обыкновению нашего уважаемого финансового директора, он указал мне на это. Вы знаете, номера, которые он не узнает. Исключительно долгие звонки. Первый был сделан на моем мобильном, о, шесть недель назад. Это было достаточно коротко. Пара минут. Но второй был с моего служебного телефона утром в дневной школе. Двадцать одна минута сорок три секунды. Можно поспорить, он это заметил. А потом, оглянувшись, заметил первого. Тот же номер».

  — А вы не знаете, чей он?

  Молли покачала головой.

  — Вы не звонили?

  "Нет."

  Желудок Резника сжался в ожидании того, что она собирается сказать дальше.

  «Я не помнил, ничего не думал об этом в то время, но, когда мы возвращались с одной из ранних встреч по планированию, Джейн спросила, может ли она воспользоваться моим мобильным телефоном, просто позвони. Я сказал, конечно. Я предположил, что она договаривалась, встречалась с кем-то, кто-то забирал ее. Как я уже сказал, я больше об этом не думал.

  — А вот этот второй звонок, более продолжительный, вы ничего об этом не знали?

  «Угу». Теперь Молли получала свою долю пирога, облизывая пальцы.

  «Могла ли Джейн иметь доступ к вашему кабинету, пока шла дневная школа?»

  «Дверь внизу должна была быть заперта, но люди входили и выходили весь день, да, ее можно было оставить на защелке. Она могла бы использовать его так, чтобы никто об этом не знал.

  «Возможно ли, что она могла попросить кого-нибудь другого, может ли она воспользоваться вашим телефоном?»

  — Да, возможно, но, насколько я знаю, это не то, что произошло. Я спросил вокруг. Персонал, который был там». Молли подалась вперед. — Ты действительно думаешь, что это может быть важно? спросила она. — Думаешь, это может помочь?

  «Может быть. По крайней мере, это что-то. У нас и так очень мало». Резник улыбнулся, и когда он это сделал, Молли не могла не заметить пятно кофейной глазури прямо над уголком его рта. — Спасибо, — сказал он, — что так быстро сообщили мне. И, — улыбка стала шире, — за праздничный торт.

  Лицо Молли помрачнело. «Я просто надеюсь, что это поможет. Бедная Джейн. У нее больше не будет дней рождения».

  Резник отследил кембриджский номер, как только вернулся в офис. Он принадлежал пабу на окраине города, «Длею Хорсу» на старой Ньюмаркет-роуд; телефон-автомат в коридоре возле лаунж-бара.

  Алан Прентисс улыбнулся, открывая входную дверь Линн Келлог, улыбка, которая исчезла, когда он увидел стоящего позади нее Карла Винсента. Линн представила Карла и поблагодарила Прентисса за то, что тот согласился встретиться с ними в кратчайшие сроки.

  «У меня была отмена», — сказал он, отступая в сторону, чтобы впустить их.

  Карл кивнул, измеряя мужчину, пока они шли. Поскольку Хан был занят, Линн хотела услышать второе мнение, не хотела говорить с Прентиссом наедине.

  — Вы сказали, что у вас есть еще один или два вопроса о Джейн Петерсон, — сказал Прентисс, когда все расселись. «Ужасно, конечно, то, что с ней случилось. Такая трата».

  «Когда вы лечили ее, — спросила Линн, — интересно, заметили ли вы какие-нибудь следы на ее теле?»

  Прентисс моргнул. "Метки?"

  — Синяки, — сказал Карл.

  Прентисс неловко поерзал на стуле.

  — Вы когда-нибудь видели синяки на теле Джейн, мистер Прентисс? — спросила Линн.

  Еще одно небольшое ерзание, что-то раздражающее вдоль его бедра. «Может быть, когда-то… Были, были синяки один раз, да. Вокруг бедра и вдоль этой, этой стороны.

  "Тяжелая форма?"

  «Нет, нет, я бы не сказал, что строго».

  — И ты спросил ее об этом?