Я кивнула и открыла файл. В нем лежало резюме кандидата на пост финдиректора и краткий отчет Казакова. Наш безопасник плотно пообщался со своими бывшими коллегами из государственной конторы и добыл сведения о кандидате. Оказалось, объект забыл указать в резюме еще две свои должности в разных банках. В каждом из них он проработал не более полугода, и за этот срок оба банка таинственным образом обанкротились. В одном из них я даже какое-то время держала свои сбережения, но за пару месяцев до банкротства отчего-то решила переложить деньги в ячейку в совершенно другом банке. Тогда я забрала свой вклад, потеряв проценты. А большинство вкладчиков потеряли свои депозиты без возврата.

– Он мог умолчать об этих местах работы, чтобы не бросать тень на свою карьеру? – неуверенно предположила я.

– Ты дальше читай, – с едва сдерживаемым гневом посоветовал генеральный.

– Плотно связан с кланом Мельниченко, для которых в прошлом спланировал и осуществил рейдерские захваты нескольких крупных предприятий, – вслух дочитала я. – Это что же получается?

– А то! Он внедряется в компанию, роет или создает компромат, а потом подключает прокуратуру, налоговиков и службу безопасности. Счета арестовывают, руководство сажают, а компанию продают за бесценок – угадай кому?

– Заказчику, – задумчиво кивнула я и встрепенулась. – Палыч, так я тебя от кутузки спасла, что ли? Так я от премии не откажусь.

– Меня, коммерческого и главбуха точно, – прикинул директор. – И я вовремя успел сообщить нашим владельцам, что на нашу компанию кто-то нацелился. У них теперь есть время, чтобы принять меры. Премию, говоришь? Ладно, так и быть. Дам тебе отпуск и немного деньжат докину. Слетай, что ли, куда-нибудь в Египет или Турцию, отдохни. А то совсем бледненькая стала, замуж никто не возьмет.

      Раз генеральный снова взялся за свои шуточки, значит, дела не так и плохи. Зная его деятельную натуру, я не сомневалась, что он уже прорабатывает в голове несколько сценариев, как обезопасить бизнес от рейдеров.

– Инна, – окликнул он меня уже в дверях, – ты скажи всем своим, чтобы пока никого не брали на работу. К нам могут попытаться устроиться и другие коммерческие шпионы. И вот что… Я попросил Казакова побеседовать со всеми начальниками отделов. Мне будет спокойнее, если ты тоже там посидишь. И сразу беги ко мне, если у тебя возникнет хоть малейшее подозрение. Мало ли что! Вдруг еще какая подсадная утка найдется.

– Ну что там директор? Берет финансиста? – подкараулила меня в коридоре Татьяна Петровна, главбух. Это была полная пожилая женщина с землистого цвета лицом, рыхловатой кожей, обвисшими щеками и двойным подбородком. Голос ее был низким и прокуренным. От нее пахло сигаретным дымом, отчего я невольно сделала шаг в сторону.

– Нет, Татьяна Петровна. Решил не брать.

– Вьешь ты из него веревки, Инна! – не упустила случай поддеть меня бухгалтер. – А ведь нам финансист ой как нужен. Он же уже пообещал его взять. Так нет, с тобой пообщался и передумал.

      В компании спорить с Палычем побаивались. Если он вдруг решал устроить совещание в неурочное время, все приходили. Да и другие его решения выполнялись четко, как в армии. Я тоже старалась лишний раз с директором не спорить, но иногда приходилось. Такая уж меня работа – не дать руководству нарушить трудовые законы, помочь решить конфликт с сотрудником, кого-то уволить, кого-то нанять. Татьяна Петровна же деспотично рулила своим отделом, но с директором общалась подобострастно, ни в чем ему не переча.

      В кабинете на меня накинулась с расспросами и Лиля, моя подчиненная и по совместительству подруга. Лиля была высокой круглолицей и краснощекой и выбивалась из монотонного ряда сослуживцев своей жизнерадостной улыбкой и звонким голосом. Каждое утро она по часу тратила на безупречный макияж. Ей было столь важно выглядеть на все сто, что первые месяцы замужества она старалась встать на час раньше супруга, чтобы приветствовать его в доведенной до совершенства боевой раскраске. Лиля отличалась повышенной энергичностью и любопытством и необычайно душевным отношением к коллегам. Она была готова выслушивать их проблемы и искренне сопереживать, что тоже повышало ее привлекательность в глазах окружающих. Ей я рассказала чуть больше, ведь нужно было как-то объяснить, почему придется задержать найм трех других сотрудников.

– Да уж, – подруга посерьезнела. – Иннуся, как ты их только определяешь? Я бы наняла и тех продажников, и секретаршу.

С секретаршей вышла особая история. Девушка была необычайно эффектна – с восточным разрезом карих глаз, длинными черными волосами, низким бархатным голосом и идеальными пропорциями фигуры. Палыч, завороженно глядя на эту красоту, даже не сразу сообразил, о чем ее спрашивать. Меня же слегка насторожило, что одна только ее брендовая сумочка стоила как полугодовая зарплата секретарши, не говоря об одежде и последней модели смартфона. На мой аккуратный вопрос об оплате труда девица бросила многообещающий взгляд искоса на Палыча и вкрадчиво поведала, что рассчитывает получать регулярные премии от начальства, когда проявит себя в работе. Примерный семьянин Палыч стушевался и под каким-то предлогом вышел из кабинета.

Из-за срочного поручения Палыча пообщаться с сотрудниками мне пришлось отменить все текущие дела. А вышла с работы я уже после десяти вечера. Безопасник поочередно вызывал к себе всех начальников отделов и допрашивал, а мне нужно было за этим наблюдать. Каждого он инструктировал, чтобы обо всех подозрительных контактах в ближайшие дни докладывали ему сразу же, особенно если в темах беседы так или иначе будет фигурировать наша организация. Наконец Казаков отпустил последнюю жертву, и я вздохнула с облегчением.

На парковке сиротливо стояла лишь моя машина. Сев за руль, я вспомнила, что в последний раз ела в обеденный перерыв, больше девяти часов назад. Не в силах терпеть муки голода и пульсирующую боль в виске, я припарковалась у неплохой круглосуточной кулинарии. Поколебавшись в выборе между аппетитным фаршированным перцем и голубцами, взяла и то и другое плюс пару сочней с творогом на десерт. Не стоило бы наедаться на ночь, но завтра я всё равно собиралась на йогу и решила сделать себе послабление.

Утро прошло в спешке: я немного проспала, и пришлось исхитриться, чтобы добраться до офиса вовремя. У нас в компании не учитывалось, до которого часа ты задержался прошлым вечером. В любую погоду на рабочем месте нужно было быть строго в девять, если не хочешь схлопотать изрядный штраф, а то и увольнение.

Я уже стремительно летела от парковки к входу, когда дорогу мне преградил ворох цветов. От неожиданности я чуть было не врезалась в букет лицом, но успела притормозить в самый последний момент. За букетом обнаружился рейдер-финансист.

– Инна Александровна, доброе утро! Я надеялся перехватить вас на пару слов до начала рабочего дня, – жизнерадостно начал он, всем своим видом показывая, что его просто распирает от удовольствия.

– Олег м-м… Ильясович, не ожидала вас увидеть. Мы пока еще не выбрали финансового директора, и мне нечего вам сообщить.

– Можно просто Олег. Но я совсем не по поводу работы. Хотя, не скрою, мне было бы приятно, если бы вы замолвили за меня словцо. Я хотел пригласить вас на концерт Стинга, – он вынул из конверта край билета с золотым тиснением.

      Я слегка оторопела. На этот концерт мне хотелось попасть безумно, но я спохватилась слишком поздно, когда все билеты были давным-давно раскуплены. Как он догадался? Совпадение? А еще он держал букет фрезий и ирисов, моих любимых цветов. Похоже, кто-то пролистал все мои посты в соцсетях за последние пару лет и даже изучил комментарии в закрытых записях.

На мгновение у меня мелькнула мысль согласиться. Финансист уловил мои колебания и прибавил:

– Для такой прекрасной женщины, как вы, можно билет и на луну достать, не только на Стинга.

Я вежливо улыбнулась комплименту и подумала, что вряд ли выгляжу сейчас прекрасной с минимумом косметики, припухшими от недосыпа глазами и затянутыми в хвостик волосами. Что-что, а фальшь я различаю виртуозно. Всего лишь нужно быть внимательным к тону голоса и микромимике. Да и интуитивное ощущение западни усилилось.