Час спустя, из шкафа устало шагнул совершенно седой старик. В дрожащих стариковских руках он держал черный от копоти жесткий диск.
– Я последний. Удалось извлечь в последний момент. И пройти в последние секунды. Там уже все… Неудача. Эксперимент завершен. Этот порт нам теперь бесполезен. Да и закроется он после такого.
Как по команде, все чужаки свернули свои компьютеры и пошли к выходу. Последний, одетый штатское задержался на пороге, обращаясь к Жене:
– Я хочу Вам посоветовать… Как доброму другу… Просто переждите некоторое время. И все станет как было. Вот увидите. А туда, – он махнул рукой на темный проем шкафа, – не ходите. Не надо.
И вежливо затворил за собой дверь. Женька, оставшаяся в оглушающем одиночестве огляделась. Как Мамай по квартире прошел. Она собрала затоптанные половики и бросила их в ванну. Поразмыслив, набрала в ведро воды и принялась оттирать насмерть затоптанные бесчисленной толпой полы. Похоже, обычная уборка тут не поможет.
Так, что же получается? Где все эти люди? Они прошли внутрь и не вернулись? Как так?
В дверь вновь позвонили. Сашка приехал. С удочкой. Он с изумлением уставился на разгром в квартире.
– Что здесь было?
Женька коротко рассказала. Саша досадливо хлопнул себя по ляжке:
– Вот же я дурак! Это все гребаная прослушка телефонов! Всех же теперь прослушивают.
Они, не сговариваясь, подошли к темному проему незакрытого шкафа и шагнули внутрь. Пляжа больше не было. Они стояли на краю дымившегося котлована. Небо застилал черный дым, поднимавшийся из черной оплавленной массы, где раньше плескались ласковые волны. Гарь не давала дышать. Под ногами оползал раскаленный песок. Женя и Саша в ужасе отшатнулись назад. Дверь шкафа сама откатилась, закрывая черный проём.
Отдышавшись, Саша открыл дверь шкафа. На плечиках висели кофточки. Женька зачем-то выдвинула ящик. Купальник был на месте. Только, зачем он теперь? Все вновь стало так, будто ничего и не было. Женя тихо заплакала.
Свидание
В приглушенном свете ресторана за богато накрытым столом было очень уютно. Два бокала красного вина наполнялись расторопным официантом, как по волшебству. Официант Иван гадал о чаевых, глядя на странных гостей:
Он был седовлас, с военной выправкой. Лицо его не выражало никаких эмоций, будто бы он играл в покер, не желая выдавать значения выпавших ему карт. На правой его руке не было кольца, однако белый след, так и не стертый годами, все еще угадывался. Одежда была явно пошита на заказ, со вкусом, даже с некоторым шиком.
Она же была совсем молода. Особенно разительно это было заметно на контрасте с ее визави. Девушка выглядела очень естественно, даже немного старомодно. На ней было белое в мелкий цветочный узор платье простого кроя, белые же босоножки на невысоком тонком каблуке. В темных волосах поблескивали едва заметные заколки, державшие сложную, причудливо завитую прическу.
Иван был видавшим виды официантом. Обычно, он на раз мог понять кто его сегодняшние гости. И этот его интерес был вполне понятен: ведь так он мог определить предстоящий размер чаевых. Но не сегодня. Пялиться на гостей открыто не позволял этикет. И он, кружа вокруг них, как заботливая пчела, никак не мог разгадать цели их визита.
Если бы это был ужин на двоих с явной тенденцией последующего перехода в «нумера», то седовласый «папик» обязательно бы круто расщедрился Ивану «на чай». Он бы стремился, прикрыв щедростью седины, блеснуть перед будущей молоденькой любовницей.
Однако опытный Иван каким-то своим официантским чутьем понимал, что это совсем не любовные игры. И несмотря на то, что девица годилась седовласому господину в дочери, Иван догадался, что и родственные узы их так же не связывают.
Что же тогда? Деловая встреча? Для этого стол и был так богато накрыт? Ну, чтобы укрепить будущие партнерские отношения? Может быть. Вот только девица совсем не напоминала бизнес-леди, которой предстояло принимать важные решения после обильных возлияний. На ее лице была полная безмятежность, она не прикасалась к еде, и лишь медленно тянула из бокала вино.
Официанта даже раздражало, что он никак не мог подслушать их разговоры. Они вроде бы и не прерывали беседу, когда он приближался к ним пополнить бокалы. Но он ни слова не мог запомнить, сбиваясь с мысли каждый раз, как только отворачивался от стола.
Однако беседа текла.
– Ну, – коротко бросив взгляд из-под кустистых седых бровей, вопросил он. – Допустим, если два года.
– Тогда не будет книг, – вздохнула девица. – Вам решать.
– Дом с белыми стенами, коричневой черепицей и дерево под окном?
– Да, именно так.
– А как же море?
– На море Вы уже опоздали, – неподдельно вздохнула она. – Вы же помните?
Старик утвердительно кивнул, и глаза его подернулись дымкой воспоминания. Бомбежка была. Снаряд падал удивительно долго, даже лениво. А сколько ему было-то? Всего ничего: двадцать три года.
Он глядел на приближающийся к нему снаряд, а время будто застыло, растягивая бесконечную секунду. Он принимал решение: вместо ударов сердца в ушах его шумел прибой. Стоило, быть может, тогда прекратить бесполезную борьбу и просто сдаться, но его безудержное желание закончить все незаконченное не дало ему ни малейшего шанса. Он немыслимым образом отшатнулся назад, и его понесло кувырком со склона, на краю которого стоял.
– Но у меня и сейчас есть незаконченные дела, – капризно возразил он.
– Вам решать, – ничуть не смутившись, красавица повела округлым плечом.
Иван откровенно залюбовался ею. Была в ней какая-то невинность, но вместе с тем, он представлял ту страсть, что скрывали эти огромные серые глаза и чувственные пухлые губы. С трудом оторвавших от их созерцания, он вновь приблизился пополнить бокалы.
– Ну и какой же номер дома мне достанется?
– Почему Вас это беспокоит? Там нет номеров на домах.
– Ну как же, – растерялся он. – Ну, к примеру, вдруг я захочу встретиться с кем-то? Как же я назову свой адрес?
– Вы непременно встретитесь, – легко улыбнувшись, пообещала она седовласому вояке.
– Что, вот так просто?
– Не сомневайтесь, – кивнула она со всей серьезностью.
– Ну интересно получается, – возмутился он вдруг, – Мой адрес – не дом и не улица. Дом с яблоней знаете? Приходите на торт в пять часов!
– С березой.
– Как? – изумился он до крайности.
– Дом с яблоней уже занят, да, и это Вы должны помнить, – проницательно сказала она, строго глядя ему прямо в глаза.
Седовласый господин виновато отвел взгляд. Действительно. Он тогда просто отложил поездку. Хотя ночью ему снились и так манили молдавские наливные яблоки, отягощавшие ветви залитого солнцем яблоневого сада.
– Там сад был, – как-то неловко напомнил он.
– Сначала целый сад, – согласилась девушка. – Но время шло, и через год я могла предложить только одну яблоню.
– Всего одну?! – изумился он.
– Всего одну, – подтвердила она. – Но вы тогда тоже были очень заняты: у Вас внучка родилась.
– Анечка, – неожиданно нежно разулыбался он. – Ну действительно. А я и забыл.
Он задумался. И девушка почти замерла, не желая тревожить течение его мыслей.
– Значит, – резюмировал он, – за живой изгородью меня ждет умеренный климат, дом с белыми стенами и, – поморщился он, – береза? Мрачноватый пейзаж.
Девушка неопределенно пожала плечами:
– Там много будет таких домов. Правда, на чай там друг к другу ходить не принято, – тут она будто спохватилась, – Хотя я и не должна об этом говорить… И об этом тоже.
Но потом, лицо ее опять просветлело, и на него вернулась прежняя беззаботность.
– Там вообще весь уклад совершенно иной. Я бы на Вашем месте согласилась. Ведь дом и береза – это тоже очень хорошо. Ветер тоже будет. И птицы, конечно же, будут петь. Птицы – они вообще почти всегда есть. Даже когда ничего не остаётся.
– Значит, – пытливо посмотрел на нее старик, – если бы я совсем не открыл глаза, и в самом начале, согласился бы сразу…