Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В отзыве на запрос генерал-адъютанта А. Л. Попова Главнокомандующий Кавказской армии отмечал: «С изменившимися на Кавказе военными обстоятельствами совершенно справедливо освободить Донское Войско от обязанности содержать при Новочеркасской гимназии отделение восточных языков»[77]. Была также выражена мысль о желательности «для образования военных переводчиков <…> учредить особую школу в пределах Кавказского края»[78]. С этой целью предполагалось дополнительно рассмотреть вопрос и, выработав новый проект, представить его на Высочайшее рассмотрение[79]. Впрочем, каких-либо практических действий в этом направлении не последовало, и проект «особой школы» так никогда и не был реализован. Также рассматривалась возможность подготовки военных переводчиков для Кавказской армии в проектировавшемся Азиатском институте для изучения восточных языков в Астрахани[80]. Идея создания такого института получила Высочайшее одобрение в 1866 г.

31 октября 1867 г. последовало Высочайше утвержденное постановление Военного Совета о закрытии отделения восточных языков Новочеркасской гимназии по окончанию в нем курса остающихся 11 слушателей (7 чел. – уроженцы Войска Донского, 4 чел. – Кубанского казачьего войска). Из этого числа успели окончить курс со званием военного переводчика только семеро человек, остальные четверо покинули отделение до окончания курса. Последний, двенадцатый выпуск восточного отделения состоялся в августе – сентябре 1869 г. Со званием военных переводчиков были выпущены: Варфоломей Болдырев, Петр Власов, Георгий Иванков, Виктор Кирп, Никифор Пужай, Михаил Сидоров и Михаил Ульянов.

Из выпускников восточного отделения Новочеркасской гимназии известны по своей деятельности на Востоке дипломат Петр Михайлович Власов (1850–1905)[81] и генерал-майор Иван Иванович Драчев (1843–?), специалист по турецкому языку[82].

Деятельность военных переводчиков – выпускников Новочеркасской войсковой гимназии была столь успешна на Кавказе, что в военном ведомстве периодически возвращались к мысли о возобновлении в ней подготовки военно-востоковедных кадров. В период обсуждения в военном ведомстве вопроса об учреждении офицерских курсов восточных языков при Азиатском департаменте МИД на одном из документов военный министр П. С. Ванновский сделал пометку: «В Новочеркасске было училище инородческое, что ли? Все лучшие переводчики-офицеры на Кавказе из этого заведения. Надо навести справку, когда и зачем его упразднили. Подумать бы и возобновить»[83]. Командующий войсками Кавказского военного округа генерал-адъютант князь А. М. Дондуков-Корсаков в 1884 г. в письме на имя начальника Главного штаба с большим сожалением указывал на закрытие восточного отделения в Новочеркасске, с деятельностью которого он был прекрасно знаком по своей службе в должности начальника штаба Войска Донского (1860–1863). «На Кавказе, – сообщал Дондуков-Корсаков, – со времени последовавшего в конце [18]60-х годов уничтожения существовавшего при Новочеркасской войсковой классической гимназии особого отделения восточных языков постоянно чувствовался вред от закрытия этого училища, дававшего для Кавказа очень хороших переводчиков и полезных для службы в крае офицеров, вполне знакомых с местным языком»[84].

Курсы турецкого языка в Императорской военной академии

В русском военнном ведомстве изучению Османской империи традиционно уделялось большое внимание, что было обусловлено рядом геополитических и военных факторов. Войны с Турцией дали русской армии значительный боевой опыт и оказали влияние на развитие русского военного искусства. Военные конфликты с Турцией указали на необходимость учитывать в военном планировании и боевых действиях специфику национально-психологических особенностей, традиций и ментальности армий восточного типа. Для войн с восточными армиями понадобились специалисты, знающие не только их специфику, но и восточные языки. Подготовка таких специалистов для русской армии была очевидна, но часто откладывалась до лучших времен. Крымская война представила турецкую армию в качественно новом состоянии – с иностранными военными инструкторами и европейским вооружением она стала более опасным противником. Осознание этого факта имело большое воздействие на русскую военную элиту. Образ турка в английском мундире при крупповском орудии, словно ночной кошмар, со времен Крымской войны неотступно преследовал русское военное руководство. Неудачи в Крымской войне привели к пересмотру взглядов русской военной элиты на необходимость системного изучения Турции и ее вооруженных сил. Ближайшим следствием этого нового подхода стало учреждение курсов турецкого языка в Императорской военной академии[85].

9 декабря 1853 г. военный министр князь В. А. Долгоруков в письме на имя директора Императорской военной академии сообщил о получении от профессора Санкт-Петербургского университета А. К. Казем-Бека предложения о безвозмездном преподавании турецкого языка офицерам Генерального штаба и слушателям академии. В письме также указывалось, что по Всеподданейшему докладу по этому вопросу император высказался «с удовольствием о похвальном предложении профессора Казем-Бека» и соизволил для окончательного принятия решения по этому вопросу получить заключение директора Императорской военной академии[86].

Предложение профессора Казем-Бека адресовывалось «русским офицерам, в особенности офицерам Генерального штаба и Военной академии, желающим изучить турецкий язык, как европейский, так и малоазиатский, в самоскорейшем времени». С этой целью он предлагал составить на русском языке учебное пособие «доселе не существующее», а также открыть «особенный бесплатный курс турецкого языка в одном из заведений ведомства Военного министерства». С ноября 1853 г. Казем-Бек приступил к сбору подготовительных материалов для написания учебного пособия (объемом в 15–20 печ. л.), которое он предполагал закончить к весне 1854 г. При этом Казем-Бек выразил готовность безвозмездно передать свой труд в полное распоряжение Военного министерства для использования в качестве учебного пособия для офицеров, изучающих турецкий язык.

Сам учебный курс турецкого языка, по замыслу Казем-Бека, должен был длиться четыре месяца и состоять из трех лекций в неделю. Число слушателей ограничивалось 50 офицерами, которые назначались Военным министерством. Посторонние слушатели на курсы не допускались. К занятиям Казем-Бек предполагал привлечь двух своих помощников – муллу Гусейн Фейзханова и каллиграфа Ибни-Ямина, которые должны были заниматься со слушателями во время практических занятий.

Казем-Бек представил также на рассмотрение Военного министерства план учебного пособия турецкого языка и план самого учебного курса. Учебное пособие состояло из четырех отделений: первое – очерк грамматики турецкого языка с указанием при необходимости на отличительные особенности малоазиатского диалекта, очерк дополнялся примерами для упражнений по всем основным частям речи; второе – языковые ситуации и тематическая лексика («разговоры») «о самонужнейших предметах офицерской полезной жизни во время похода, войны и мира, как то: о предметах окружающего нас мира; о распознании дороги; о путях сообщения; о местности; о разговорах с пленными; о нуждах жизни и пр.»[87]. Третье отделение включало «избранные статьи на турецком языке» и предназначалось для офицеров, занимающихся по углубленной программе. Четвертое отделение состояло из двустороннего русско-турецкого и турецко-русского словаря, причем в первую часть входили общеупотребительные выражения и лексика, а во вторую – лексика, используемая в учебном пособии. Развитие лексического запаса и разбор хрестоматийных статей предполагалось осуществлять по принципу от простого к сложному. Диалектное различие в языке указывалось в скобках, произношение турецких слов давалось русскими буквами.

вернуться

77

РГВИА. Ф. 401. Оп. 4. Д. 48. Л. 27–27 об. Докладная записка Главного управления казачьих войск в Главный штаб, 8 декабря 1881 г.

вернуться

78

Там же.

вернуться

79

Там же.

вернуться

80

РГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 27957. Л. 18 об. – 19 об. Доклад по Главному управлению иррегулярных войск. О закрытии отделения восточных языков при Новочеркасской гимназии Войска Донского, 18 сентября 1867 г.

вернуться

81

П. М. Власов занимал различные дипломатические должности: генеральный консул в Мешхеде (1888–1897), глава российской чрезвычайной миссии в Аддис-Абебе (18971900), российский посланник в Черногории (1900–1902), Персии (1902–1905).

вернуться

82

В 1911 г. в связи с открытием в Тифлисе окружной подготовительной школы восточных языков генерал-майор Драчев предложил штабу Кавказского военного округа свою кандидатуру в качестве преподавателя турецкого языка. См.: РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 4006. Л. 102.

вернуться

83

РГВИА. Ф. 401. Оп. 4. Д. 48 (1881 г.). Л. 21. Пометка военного министра П. С. Ванновского на докладной записке по Главному штабу, 24 ноября 1881 г.

вернуться

84

Там же. Л. 172 об. – 173. Письмо командующего войсками Кавказского военного округа начальнику Главного штаба, 5 августа 1884 г.

вернуться

85

Примечательно, что курсы турецкого языка в ИВА остались незамеченными как в официальной истории академии, составленной генералом Н. П. Глиноецким, так и в работе академика А. Н. Кононова по истории изучения тюркских языков в России. Небольшое упоминание о них имеется в работе Н. И. Веселовского: Сведения об официальном преподавании восточных языков в России. СПб.: Тип. бр. Пантелеевых, 1879. С. 57. Краткие сведения о курсах также приводятся в работе: История отечественного востоковедения (2). С. 138.

вернуться

86

РГВИА. Ф. 544. Оп. 1. Д. 377. Л. 1–1 об. Военный министр директору Императорской военной академии, 9 декабря 1853 г.

вернуться

87

РГВИА. Ф. 544. Оп. 1. Д. 377. Л. 4.

10
{"b":"748771","o":1}