— Он вне конкуренции, девочка! — назидательно провозгласил Сириус. — И знаешь, что? Если ты согласишься провести эти рождественские каникулы со мной, то просмотра «Доктора Кто» тебе не избежать, — подумав над этим предложением целых три секунды, что для него было на самом деле достаточно много, с легкой полуулыбкой прибавил он.

Гермиона, у которой уже явно был подготовлен какой-то ответ, растерянно моргнула, а затем изумленно охнула, быстро и правильно оценив его слова. Однако официантка, принесшая их заказ, позволила ей немного дольше подумать над ответом. Сириус, в общем-то, не особо рассчитывал на положительную реакцию. Было бы довольно странно, если бы она согласилась пожить у него после каких-то пары недель личного знакомства. Хотя этого определенно было достаточно, чтобы он сам вляпался в эти чувства, о силе и опасности которых успел подзабыть за то время, что вел одинокую жизнь. Конечно, Сириус флиртовал, заводил новые знакомства и иногда даже дважды ходил на свидания с одним и тем же человеком, но все это он делал скорее ради того, чтобы поставить галочку в графе «я пытался, но мы явно не подходим друг другу». Но сейчас все было слишком серьезно, и при этом эти отношения развивались удивительно быстро. Сириус, конечно, ничего против не имел, но это не значило, что Гермиона согласна на такой же темп. Вот только она до сих пор не дала ему четко понять, какая именно скорость для их отношений будет наиболее комфортной для нее.

— Эта модель мишек Тедди была популярна в начале семидесятых, — немного поковырявшись в тушеных овощах, прилагающихся к стейку, к собственному удивлению произнес Сириус. — Мне было года четыре, когда они появились в магазинах, — метнув взгляд в сторону игрушки, с улыбкой прибавил он, чувствуя на себе заинтересованный взгляд своей спутницы. — А Регулусу было три, и он каждый раз, видя в витрине этого медведя, просил родителей его купить. Матушка всегда строго и холодно его одергивала и говорила, что воспитаннику древнего рода не пристало играться с этими плебейскими штуками. Сейчас это звучит так глупо, а тогда казалось законом, который нельзя нарушать под страхом смерти, ведь даже смерть не так плоха, как разочарованно поджатые губы матушки. — Он криво усмехнулся, невольно вспомнив, как часто он сам становился причиной этого разочарования. Осуждение в темно-серых глазах матери было всегда, сколько он себя помнил. Иногда Сириусу казалось, что оно появилось там в ту секунду, когда начались роды, и ей пришлось будить мужа посреди ночи, чтобы он вызвал доктора.

— Мне кажется, она не покупала его именно потому, что твой брат очень хотел эту игрушку, — задумчиво протянула Гермиона, прерывая его невеселые воспоминания о детстве. — Вы же не жили совсем без игрушек, верно? — словно пытаясь объяснить свои выводы, настороженно уточнила девушка.

— Они были, но на игры отводилось строго ограниченное время, — честно попытался вспомнить Сириус. Такие подробности уже успели стереться из памяти, да и были куда более болезненные вещи, воспоминания о которых перекрывали трудное детство и даже те немногие счастливые моменты, которыми оно могло бы похвастаться. А ведь что-то счастливое и правда когда-то было. Или ему просто очень сильно хотелось в это верить. — В любом случае, чем бы матушка ни руководствовалась, медведя Регулус получить не мог. И тогда я начал понемногу таскать мелочь из карманов отца. Когда монет набралось так много, что они едва помещались у меня в руках, я завернул их все в тряпку и сбежал от няни во время следующей прогулки. Понятия не имею, как это получилось, но я довольно быстро наткнулся на магазин игрушек, в котором остался последний мишка, как раз выставленный на витрине. Конечно, той мелочи, которую я тогда собрал, не набралось бы даже на полцены, но мне попалась очень добрая продавщица. Думаю, в итоге она просто заплатила за игрушку из своего кошелька, но тогда я совершенно не задавался вопросами о деньгах. Меня переполняло чувство радости и азарта, ведь я смог купить для своего брата игрушку, которую он так хотел. Не поверишь, но я действительно был чертовски везучим ребенком, потому что сумел добраться до дома, а потом пробрался внутрь через вход для слуг. Няня тогда уже вернулась домой с Регулусом и успела рассказать о моей пропаже. Я быстро поднялся в свою комнату, спрятал медведя и спустился обратно. Наказание в тот день было самым суровым, но мне это показалось таким неважным в тот момент, когда медведь все-таки оказался в руках Регулуса. Он был так счастлив, назвал меня самым лучшим братом и поклялся, что никто никогда не найдет этого медведя. Знаешь, девочка, его яркая улыбка стоила всего, и именно тогда я пообещал себе, что всегда буду заботиться о своем младшем брате. К несчастью, это одно из немногих обещаний, которое я не сдержал.

Сириус немного грустно улыбнулся, переведя взгляд на свою слушательницу, которая за время его рассказа словно бы даже перестала дышать и моргать. Скопировав его улыбку, Гермиона медленно выдохнула и поспешно потерла глаза, пряча блестевшие в них слезы. Сириус ласково провел пальцами по ее щеке, несильно дернул за короткую прядь волос, выскользнувшую из-за ее ушка и, снова уставившись в свою тарелку, ворчливо сообщил о том, что не любит овощи и пожаловался на Лили и Тонкс, которые пытались его откормить, но при этом заставить есть исключительно здоровую пищу. Гермиона слушала его с мягкой улыбкой, и Сириус был уверен в том, что она полностью поддерживает упомянутых женщин, хоть и не произнесла ни слова в их защиту. Этот вывод заставил его начать ворчать еще больше, хотя уголки губ предательски подрагивали в улыбке, а его взгляд сам собой постоянно замирал то на полных губах девушки, напоминая о двух быстрых поцелуях, то на тонких запястьях, на одном из которых все еще красовался янтарный браслет.

— Знаю, что об этом явно не стоит спрашивать, — когда в его тарелке осталась только кругляшки тушеной моркови, заговорила Гермиона, — но все-таки, мне хотелось бы знать, что ты почувствовал, встретив Марлин? — Закончив свой вопрос, она тут же потянулась к бокалу со Сливочным пивом, словно жалея о том, что не смогла смолчать.

— Досаду и разочарование, я думаю, — постучав пальцами по столу, предельно честно ответил Сириус. — Никогда не предполагал, что Марлин такая плоская и…

— Доступная? — не дав ему закончить, предположила Гермиона и внимательно посмотрела на него, словно оценивая первую реакцию на это слово. Сириус только неопределенно пожал плечами, не желая подбирать более подходящего определения. — Люди меняются, Сириус. Это неизбежно, — будто желая смягчить свою резкость, с едва заметной полуулыбкой пробормотала Гермиона.

— Видишь ли в чем дело, девочка, меняются не только окружающие, но и мы сами. А вместе с нами меняется и восприятие, — несколько равнодушно заметил Сириус. В его жизни встречи с давними знакомыми были не редким явлениям, и в большинстве случаев все заканчивалось разочарованием. Иногда, конечно, встречались исключения, но для Марлин в этой группе определенно не было места. — Я предпочел бы никогда не встречать эту Марлин, чтобы была возможность сохранить в памяти тот образ, который я когда-то знал. Но люди — не образы, они меняются, развиваются и угасают, побежденные бытовыми мелочами жизни, похороненные под проблемами, которые им кажутся неразрешимыми. В конечном итоге, я тоже стану таким же разочаровывающим, но пока этого не произошло, стоит насладиться всеми своими возможностями.

— Надеюсь, ты продемонстрируешь мне некоторые из этих возможностей после Рождества, — наклонившись вперед, с дразнящей улыбкой протянула Гермиона и, прикрыв глаза, закусила нижнюю губу, что, на взгляд Сириуса, было равноценно удару по голове. Шумно выдохнув, он медленно наклонился вперед, незаметно для себя поддаваясь этой провокации, но момент испортила подошедшая к их столику официантка, которая невозмутимо опустила между ними чашу с ванильным мороженым, политым сверху шоколадом.

— Мы это не заказывали, — резко отклонившись назад, недовольно заметил Сириус, стараясь дышать как можно чаще и не позволить себе сорваться на откровенную грубость.