— Вы заметили чье-либо присутствие или его следы на участке, где произошло преступление?

— Нет, господин прокурор. Я никого не слышал и не видел, кроме хищника. Он набросился на меня и повалил на землю. Кастро понес мистера Генри по дороге, вороной также сбежал, испугавшись ягуара. У меня не было возможности выстрелить в зверя из револьвера, но я изловчился выхватить нож и всадил лезвие в грудь животного, а затем добил его. Однако ягуар успел нанести мне серьезные раны, из-за которых я утратил возможность свободно передвигаться. Через некоторое время я лишился чувств от слабости и большой потери крови, а в себя пришел уже будучи в лазарете.

— Вопросов более не имею, мистер Джеральд, — удовлетворенно заключил прокурор. — Господин защитник, а вы?

Адвокат отрицательно помотал головой.

— Объявляйте следующего свидетеля, — дал распоряжение судья.

— Донья Исидора Коварубио де Лос-Льянос!

— Исидора, ты имеешь полное право отказаться! — шепнул ей Генри, не желая отпускать невесту на расправу к прокурору и, в особенности, к адвокату Колхауна.

— Не бойся за меня, Энрике, — улыбнулась ему девушка — ее главный страх был уже позади. — Я найду, что сказать.

Она встала и уверенным шагом направилась к присяге. Распущенные черные волосы каскадом спадали на прямую спину, на смуглом лице горел легкий румянец, в темных глазах, обрамленных густыми ресницами, не было ни тени сомнения, точеная фигурка в мексиканском костюме — брюках и замшевой куртке — притягивала восхищенные взгляды большинства мужчин.

— Чертовка! — свирепо плюнул себе под ноги Мигуэль Диас. — Но как хороша! Мадонной клянусь, как хороша!

Слушатели вновь замерли в предвкушении интереснейшего действа. История о возможном соперничестве Генри и Мориса из-за обворожительной мексиканки показалась им даже более волнующей, чем о дуэли за честь первой красавицы Техаса, хотя и находящейся где-то за гранью понимания и всяческих приличий.

Положив руку на Священное Писание, Исидора произнесла клятву. Она смело смотрела перед собой, не забыв метнуть грозный взгляд в сторону скамьи подсудимых.

— Донья Исидора, — обратился к ней прокурор, — следствию известно, что в ночь покушения на жизнь мистера Генри Пойндекстера вы находились в хижине мистера Мориса Джеральда, ранее обвинявшегося по данному делу. Как вы можете объяснить это обстоятельство?

— Я ждала дона Морисио, чтобы поговорить с ним, — прямо ответила мексиканка.

Морис чувствовал себя крайне неловко, хотя на его лице, словно выточенном в камне каким-то мастером эпохи Возрождения, не дрогнул ни один мускул. Он оказался в довольно щекотливом положении, но не мнение толпы его беспокоило и не совесть — совесть его была чиста — а реакция Луизы. Как объяснить ей, почему Исидора не постеснялась заявиться к нему домой? До какого же исступления должна была дойти сама Исидора, чтобы решиться на такое?

Морис коснулся руки Луизы, будто заверяя в своей любви и преданности. С огромным облегчением он почувствовал, как возлюбленная мягко ответила на это прикосновение — она все понимала и ни в чем его не винила.

— По какому поводу, сеньорита?

— Я не могу сказать вам. Мне сообщили, что дон Морисио этой ночью уезжает на родину, поэтому я решила ждать его, сколько понадобится. Иначе потом мне пришлось бы ждать очень долго.

— Это был настолько безотлагательный разговор? — испытующе посмотрел на нее прокурор.

— Мне нужно было срочно выяснить кое-что важное, вот и все, — спокойно ответила Исидора.

— Что ж, ваш ответ вполне удовлетворителен. Сколько часов вы ждали возвращения мистера Джеральда домой?

— Не меньше шести, не помню точно.

— Когда вы увидели лошадь с раненым?

— Я не следила за временем, сеньор. Но это было уже далеко за полночь.

— Вы сразу узнали его?

— Нет, я приняла дона Энрике за дона Морисио из-за одежды, которая была на нем.

— Вы были одни, когда это произошло?

— Нет, в хижине был другой сеньор, слуга дона Морисио.

— У меня больше нет вопросов к сеньорите де Лос-Льянос. Господин защитник?

— У меня тоже. Пока нет, — с особым выражением проговорил адвокат.

— Вы свободны, сеньорита, — деловито сказал судья. — Следующий!

Люди разочарованно вздохнули — столь ожидаемый публикой скандал был неожиданно замят. Но были и те, кто этому несказанно радовался: отец Исидоры, ее дядя, жених и будущий свекор.

— Мисс Луиза Пойндекстер! — вызвал свидетельницу глашатай.

Луиза была похожа на изящную фарфоровую статуэтку. Легкой поступью она направилась к судье. Лишь поравнявшись с Исидорой, она приостановилась и обменялась с ней мимолетными взглядами, после чего продолжила свой путь.

— Именем Господа Всемогущего обязуюсь говорить только правду и ничего, кроме правды! — благоговейно поклялась девушка.

— Итак, мисс Пойндекстер, — прокурор задумчиво барабанил подушечками пальцев по столу, — подтверждаете ли вы сказанное ранее вашим братом об обстоятельствах происшествия в саду Каса-дель-Корво в ночь покушения?

— Подтверждаю, господин прокурор.

— Вы видели, как ваш брат покидал асьенду?

— Нет, он отвел меня в спальню и спустился в конюшню.

— Револьвер оставался при нем?

— Кажется, да.

— И вы спокойно легли спать? — вскинул брови защитник Кассия. — Не выглянули в окно, чтобы проводить мистера Генри, не вышли на крыльцо?..

— Окна моей спальни выходят на другую сторону. Но если вас интересует, спокойно ли я спала той ночью, — с достоинством отвечала Луиза, — то знайте: я не спала вовсе. Я всю ночь провела в молитве на коленях.

— Очень хорошо, что вы не спали, — довольно подметил адвокат. — Значит, вы должны были услышать хлопанье дверей, стук копыт, голоса или еще что-то такое, что указывало бы на непосредственную причастность моего подзащитного к событиям ночи преступления.

— Верное замечание, — согласился прокурор. — Мисс Пойндекстер, когда вы видели капитана Колхауна в последний раз перед покушением?

— За ужином. После мы разошлись по комнатам, и… — Луиза осеклась.

— Иными словами, вы не видели, как он уезжал с асьенды?

— Нет.

— И не заметили, как вернулся обратно?

— Нет, господин прокурор, я увидела его утром за завтраком, — девушка с огорчением поняла, что ее показания не приносят никакой пользы.

Кассий был очень рад такому ходу судебной процедуры, а вдвойне был рад тому, что Луиза не спешит ни в чем его обвинять. Очевидные улики казались не такими уж очевидными, и в том имелась немалая заслуга адвоката. Оставалось устранить помеху в виде показаний Диаса, но и на этот случай у опытного юриста были припасены козыри.

— Мисс Пойндекстер, что, во-вашему, могло послужить причиной конфликта капитана Колхауна и вашего брата? — перешел в наступление прокурор. — Какие у них были отношения до трагического происшествия?

— Мой брат никогда ни с кем не имел конфликтов, — начала распаляться Луиза. — Он добрейший и благороднейший человек, чего нельзя сказать о моем кузене!

Кассий переменился в лице и уставился на двоюродную сестру с недоумением и яростью. Диас, сидящий рядом, злорадно ухмылялся в усы — один он пропадать не собирался.

— Он третировал меня все это время! — Луиза откинула вуаль наверх, и теперь все могли видеть ее личико, прелестные черты которого не исказил даже неистовый гнев. — Он принуждал меня выйти за него замуж, шантажировал!

— Успокойтесь, госпожа свидетельница! — попытался умерить ее пыл судья.

— Мисс Пойндекстер, держите себя в руках! — возмутился защитник.

— Это правда! Он ненавидел мистера Джеральда, желал ему смерти, дрался с ним на дуэли! Он подстрекал Генри убить моего жениха! Очевидно, что это Колхаун стрелял в моего брата, приняв его за мистера Джеральда! Об этом знают уже все, только пока делают вид, что еще ничего не доказано!

Плац-парад загудел от смелых заявлений девушки. Новые подробности истории шокировали публику, и негодование молодой креолки передалось людям.