Уже в своей комнате, в Мэноре, он достаёт лист бумаги перо.
«Спасибо, Грейнджер.»
Просит эльфийку отдать конверт случайному филину. Он не хочет, чтобы она знала, от кого это письмо. Если можно два слова на листе назвать письмом.
— А потом ты просто не слушала меня, — на лице парня появляется улыбка. — Хотя я тебя прекрасно понимаю. Я был не особо вежлив с тобой.
— Не особо вежлив? — Грейнджер приподняла бровь. — Ты вёл себя отвратительно.
— Я, как минимум, не пытал тебя Непростительным.
— Будешь это вспоминать мне до конца жизни?
— Я получал от тебя больше остальных. Почему я, Грейнджер?
— Потому что я могу себе это позволить.
Очередной урок Трелони. Драко до сих пор не мог понять, что он тут забыл. Остаётся только радоваться тому, что эта ненормальная не подходит к его столу. Пока все что-то пытаются высмотреть в шаре, он украдкой наблюдает за Грейнджер. Она тоже игнорирует слова профессора и не касается шара. Драко заметил, что гриффиндорка слишком озадачена в последнее время. А на занятиях и вовсе сидит ниже травы и тише воды.
Серые глаза всматриваются в сморщенный аккуратный нос и поджатые губы. Её черты лица кажутся слишком правильными. Почему он раньше этого не замечал? Тонкие пальцы бессмысленно листают книгу. В какой момент Грейнджер повзрослела? В какой из дней, проведённых в Хогвартсе, Драко заметил, что его влечёт к ней? Но он заставляет себя отвернуться от стола Золотого Трио, чтобы кто-то не заметил интереса со стороны слизеринца.
Он отвлёкся от неё на несколько минут, а она уже в слезах. Теперь Драко может смотреть на неё без зазрения совести, потому что туда смотрят все. Хрустальный шар летит к ногам Трелони, а Грейнджер вылетает из кабинета, подобно напуганной птице.
— Салазар! — возмущается Пэнси. — Какой урок подряд? Одно и то же. Уже даже не смешно.
Раньше Малфой и представить себе не мог: как выглядит заплаканная Гермиона Грейнджер. А теперь наблюдал за подобной картиной четыре дня в неделю. Потому что по-другому для неё эти уроки не заканчивались.
Трелони заканчивает занятие и отпускает студентов. Блейз что-то говорит и куда-то зовёт, но Драко отмахивается. Он ссылается на головную боль и уходит от друзей. Поднимается на Астрономическую башню, ибо знает, что она точно тут. Хватило нескольких недель наблюдений, чтобы выучить привычки Грейнджер на память. Она так стабильна и так предсказуема.
Сидит, поджав под себя ноги, и все ещё продолжает плакать. Драко прокашливается, чтобы оповестить гриффиндорку о своём присутствии и случайно не напугать.
— Малфой? — она быстро встаёт на ноги. — Что ты тут делаешь?
— Это не твоя комната, Грейнджер, — у него не получается быть милым с ней. — Так что нет ничего удивительного в том, что я проходил мимо.
— Да, конечно, — девушка не желает ввязываться в очередную перепалку со слизеринцем. — Я, пожалуй, пойду.
Она говорит это так, словно прощается. Словно, они тут проговорили несколько часов и теперь ей пора уходить. И Драко солжёт, если скажет, что не хотел бы, чтобы это было правдой. Интересно, каково это: дружить с ней, разговаривать о чём-то личном, смеяться и шутить… просто общаться?
— Да, тебе пора, — вырывается из него. — Поттер и Уизли, наверное, уже соскучились по тебе.
И чего в его словах больше? Иронии? Сарказма? Он и сам не понимает. Малфой говорит это с чувством зависти, хотя не сразу осознаёт того. Ведь Гермиона действительно пойдёт сейчас к своим друзьям и они будут рады её видеть. Они смогут обнять её. Смогут касаться её. Смогут говорить с ней.
Малфой тоже рад её видеть. Каждый раз.
Сколько воды утекло с того дня? Они — не те беззаботные дети. Но, как уже знает Малфой, детство Гермионы закончилось в те самые дни. А что бы изменилось, если бы он тогда узнал правду? Если бы каким-то чудным образом девушка поделилась с ним своими переживаниями, то что? Помог бы? Был бы рядом? И самый главный вопрос: поверил бы? Ей не поверили лучшие друзья.
— Ты хочешь что-то спросить у меня? — спрашивает Гермиона. — По глазам вижу.
— Я думаю, — тяжело вздыхает Малфой. — Интересно, как всё случилось, если бы ты, вдруг, рассказала мне о своих видениях?
— Этого никогда не случилось бы.
— Мы можем просто представить…
— Нет, — перебивает девушка. — Это нельзя просто представить, Драко. Я бы никогда тебе не рассказала о своих видениях. Ты был одним из тех, кто фигурировал в них. И роль у тебя была так себе, если честно.
— Я бы поверил тебе, Гермиона, — он берёт её руку в свою. — Я не могу этого объяснить. Я не знаю и не понимаю, как это работает. Скажи, что земля плоская и я поверю, потому что это будет сказано твоими устами.
— Ещё несколько часов назад ты был готов меня убить. Я тоже не понимаю, как это работает.
— Мы с тобой бракованный дуэт.
Тренировки по квиддичу выбивают всю дурь и силу. Малфой чувствует себя выжатым лимоном и еле доползает до кровати. Хочется просто закрыть глаза и провалиться в сон, но её образ преследует даже во сне. Это похоже на какую-то одержимость. Он с ней не говорил с того самого дня, когда пошёл на Астрономическую башню. За ней. А сколько времени прошло с того дня? Четыре месяца. А Драко так и продолжает просто наблюдать за ней со стороны, изучая в подробностях жизнь Гермионы Грейнджер.
Она любит тыквенный сок, но всегда добавляет в него ложку сахара. Однажды Малфой попробовал так сделать и он не оценил подобных предпочтений. Грейнджер всегда занимает один и тот же стол в библиотеке и стул. За столом стоит четыре стула, но она садится всё время за один и тот же. Если на обед подают свинину, то она не приходит. Родителям пишет письма в понедельник и в пятницу.
— Ну и? — Малфой открыл глаза и увидел Блейза, который стоит над ним. — Давно?
— Ты о чём? — непонимающе спрашивает Драко. — Отойди, Забини. Ты воняешь.
— Кто она?
— Ты о чём? — повторил вопрос Малфой.
— О ком! — Забини падает на кровать друга. — Ты влюбился, но я не могу понять. Так что, Малфой, кто она?
Блондин с осуждением посмотрел на мулата. Это было последнее, о чём Драко собирался разговаривать с Блейзом. Ещё и в общей спальне.
— Ты наши розовые футболки захватил?
— Что? — Блейз развёл руками.
— Ну как? Мы должны нацепить на себя наши любимые розовые футболочки, достать из-под кроватей плюшевых мишек и начать делиться секретами. Ты забыл о традициях клуба «Лучшие подружки»?
— Тоже мне друг, — недовольно фыркнул Забини и встал с кровати. — И без твоих признаний вычислю её.
С того дня он прятал свои взгляды. Посмотреть на Грейнджер было роскошью. Было всё труднее совладать собой, когда Малфой видел очередную порцию слёз на глазах девушки. С ней что-то происходило, хотя она тщательно пыталась это скрыть.
Малфой заметил, что рубашка словно стала больше на размер — она похудела. Начала игнорировать приёмы пищи, даже когда подавали птицу. Всё чаще замечал, как Грейнджер прокрадывалась на Астрономическую башню. Письма родителям один раз в неделю — в среду. А потом и, вовсе, летние каникулы.
Впервые за свою недолгую жизнь Драко решился на то, чего прежде не делал. Он прибыл в магловский Лондон. Добраться до нужной улицы было непросто. Адски непросто. В какой-то момент Малфой уже подумал, что останется тут до конца жизни, потому что выбраться не сможет. Но только он увидел её на лужайке перед домом, как все переживания исчезли.
Грейнджер была одета в платье жёлтого цвета, а белые босоножки лежали на траве в нескольких шагах. В руках неизменно была книга; волосы собраны в объемный пучок; на лице еле заметная улыбка. Солнечные лучи играют с веснушками на коже, пока у ног трется пушистый комок. Это её кот.
Он наблюдал за ней до того момента, пока она не зашла в дом. Были мысли подойти к ней, но Малфой не решился. Что он ей скажет? Что случайно оказался в том самом районе магловского Лондона, где она живёт? Смешно. Под вечер Драко был в Мэноре, согревая в голове воспоминания о беззаботной Гермионе Грейнджер в платье цвета солнца.
