Волк улыбнулся.
— В начале ты будешь силен, Ароквэн, и сможешь долго держать руки. Но с каждым разом тебе будет все труднее и труднее, — Волк мягко поднялся, подошел к пленникам и изящными пальцами взял уголек из жаровни. — В этот раз все будет иначе. — Уголь прошелся по тонкой коже над ключицей Ларкатала, оставив за собой неровный и жуткий ожог; в воздухе запахло паленой кожей и раздался сдавленный стон. В этот момент в застенок зашел Эвег и в удивлении остановился на пороге. — Заходи, — усмехнулся Волк. — У нас несколько изменились планы, как ты видишь. И тебе скоро найдется чем заняться.
Эвег довольно и многообещающе улыбнулся эльфам.
— А ты, Ларкатал, ты мне ничего не хочешь сказать? — поинтересовался Волк, прилаживая механизм к рукам Ароквэна. — Любой из вас в любую минуту может остановить это. Вы знаете, что для этого нужно сделать.
— Нет, ничего не хочу, — произнес Ларкатал, переводя дыхание. О том, что все может оказаться исполнением замысла, уже… нельзя было думать. Просто потому, что когда начинаются пытки — а они уже начались — такие мысли только помешают. Надо исходить из того, что перед ним враг.
Ароквэн тоже ни о чем не просил, хотя и был в ужасе от обещанного, и сжимал челюсть. Он будет держать руки, сколько сможет, так, чтобы это не стало мукой для товарища, а потом… потом Ларкаталу все равно сломают пальцы. И после пальцев будут ломать кости выше, а сил у лорда будет уже меньше… И все равно он будет держать руки, сколько сможет? Да, все равно.
— Как ты будешь потом жить с тем, что до смерти замучил родича? — поинтересовался Волк. — Тем более Ларкатала. Вот ирония, он больше всего беспокоился о твоих переживаниях.
— Ты не убьешь его так просто, — ответил с ненавистью Ароквэн. От Ларкатала будут добиваться ответов, не просто убьют его на первой же пытке. Это было страшно. Ларкатала будут мучить долго и разными способами…
— И это с тебя снимает вину? — усмехнулся Волк. — Впрочем, ты прав, Ларкатал так легко не отделается. Но Химйамакиль уже не нужен. Следующим здесь окажется он, и у меня нет причин не дать тебе его раздавить.
Ароквэн побелел.
— Химйамакиль дал тебе ответы… — с болью начал было Ларкатал и тряхнул головой. В этих словах не было смысла, они ничего не могли изменить, но нужно было сказать Ароквэну обязательно, пока еще можно: — Только то, что ты сделал по своему выбору, может быть виной. Не то, что делают с тобой против твоей воли. Это пытка как для тебя, так и для меня, только способы разные. Мне достанется боль, тебе мука от моей боли и от того, что ее причинили через тебя. Через тебя, не ты, слышишь? И взамен на избавление, что от тебя, что от меня, требуют выдать тайны. Если выдашь важное, это будет твоя вина; но если даже меня убьют, пользуясь твоими руками против твоей воли, когда ты лишен возможности бороться, ты не будешь виноват.
Это было правдой, Ароквэн признавал это. И все же это было невыносимо… Ароквэн только что не зарычал от гнева, боли, ужаса перед предстоящим. Рвануться как может? Но не вырваться, он уже пробовал, и сломать механизм пробовал, ослабеет только… меньше сможет держать руки.
— Вы решили, — обронил Волк.
Пытка началась.
Ароквэн держал руки неподвижно, пока мог не причинять боль Ларкаталу, держался сколько было сил. Но когда плечи лорда невольно начали опускаться, он не допустил, чтобы машина медленно разрывала кожу и плоть товарища. Попытки удерживать руки теперь только усугубили бы страдания, и Ароквэн решительно и, как мог, быстро опустил руки, приводя механизм в действие.
Пальцы Ларкатала пронзила острая боль, и кровь залила его кисть. Эльф дернулся и понял, что ничего не сломано, все кости целы. После боли это стало неожиданным даже для него.
— Ароквэн, это орудие не навредило мне! — немедленно воскликнул воин.
Лорд Наркосторондо замер от удивления. Ароквэна била крупная дрожь от напряжения и от всего пережитого и случившегося. Он пытался осознать: он все сделал правильно, и — и пальцы Ларкатала не были сломаны — и…
Волк молча кивнул, и орки начали отвязывать Ларкатала.
— Как я и говорил, Эвег, тебе есть чем заняться, — целитель скривился и побрел к пленнику, но Волк опередил его. Ларкатала отвязали по знаку Саурона, и умаиа передал ему лист из-за голенища сапога. Ларкатал прочел строчки и улыбнулся: «Ты не сможешь сыграть; чтобы вытащить Ароквэна, нужно, чтобы ты сам поверил». На лице нолдо отразились облегчение и благодарность, тем более что он сам уже почти поверил, что умаиа предал его и исполнит угрозы. Маирон кивнул и обратился ко второму нолдо. — Все кончилось, Ароквэн. Больше тебя случившееся не будет преследовать.
Ароквэн зажмурился. Неужели Саурон сделал все это намеренно, чтобы…? Нолдо открыл глаза и спросил, еще боясь поверить в завершение:
— Ты? Ты сделал это… для меня? — это было невероятно, но…
Волк задумался над вопросом Ароквэна. Он сделал это ради Ларкатала, но с другой стороны…
— Да, я сделал это все для тебя, — и бросил оркам: — Отвязать. — Если эльф сейчас убьет орков, Маирону же меньше мороки: после увиденного в живых их все равно не оставят. А заодно Волк словно бы вывел из-под удара Ларкатала. Как бы Ларкатал объяснил Ароквэну, что придумал его мучить понарошку? А вот сослаться на Темного аину, как это было бы удобно. Но Ларкатал не принял помощи:
— Ароквэн… я придумал этот план. Я не мог найти иного способа помочь тебе, хотя сейчас сам поверил, что угрозы исполнятся… Прости, — и обратился к Саурону: — Благодарю тебя, я действительно… сам никак не сумел бы это сделать. — Исцеление для Ароквэна, как был уверен Ларкатал, было шагом вверх и для Саурона. А быть может, и для Эвэга…
Ароквэн не знал, что ответить. Видимо, Ларкатал верил в него, в то, что он от такого ужаса не сдастся… И нужно было поблагодарить за это… А врага, если этот враг ему помог, тоже благодарить? То, что делали с ним, действительно было пыткой, но сейчас Саурон разрушил то, что до того создал Больдог: Ароквэн, хотя и оставался в плену, сейчас словно освободился от чего-то неподьемного. Нолдо вновь посмотрел на Ларкатала и затем перевел взгляд на Саурона.
