— Я исполню все… в том, что от меня зависит. Один из твоих Верных выйдет».

Подробнее читайте об этом в рассказе «Рассветный»: https://ficbook.net/readfic/8698866#part_content

*(3) Согласно «Шибболету Фэанора», «Финрод принес больше сокровищ из Туны, чем любой другой принц», но сокровища из Тириона унес не один Финдарато.

Как сказано в «Анналах Амана», Арафинвэ, Финдарато и многие другие, кто шел позади, «больше, чем остальные Изгнанники, уносили воспоминаний о блаженстве, которое оставили, и некоторые прекрасные вещи, созданные их руками, взяли с собой: утешение и бремя в пути». Так как эти сокровища называют бременем, их взяли достаточно много.

*(4) Саурон напоминает об условиях, которые Моринготто поставил братьям Маитимо.

«Анналы Амана»:

«Тогда Моргот взял Маидроса в заложники и поклялся отпустить его, только если нолдор уйдут либо в Валинор, либо далеко из Белерианда на юг мира; и если они не сделают этого, он подвергнет Маидроса муке.

Но другие сыновья Феанора знали, что Моргот предаст их и не отпустит Маидроса ни при каких обстоятельствах, что бы они ни сделали; и они также были связаны своей клятвой, и ни по какой причине не могли отказаться от войны против своего Врага».

Из этой последней причины видно, что Враг требовал от братьев Фэанаро и отказа от войны.

26. Цена гордости

Все шло по плану. Меж эльфами был вбит клин, и этот клин теперь будет все больше разделять их — Волк знал, как это сделать. Пусть они пока пытаются друг друга поддержать — это не важно, даже, наоборот, забавно. Тем более жалким Вэрйанэр будет после казаться мальчишке, тем больше старший будет ощущать свою вину или… ненависть к фэанорингу. И то, и другое нужно будет попробовать.

— Дело в том, мои неверные гости, что вы пытаетесь говорить как имеющие силу, но у вас нет ничего, кроме бессильной злобы. Вы можете только скалить зубы, но не укусить. И если твой народ, Безымянный, все еще бьется на границах, то народ Вэрйанэра давно спрятался и в битвы не выходит.

— Бессильная злоба? — возмутился Вэрйанэр. — Странное у тебе мнение об эльфах, — на прочее Вэрйанэр не ответил: о Наркосторондо говорить было нельзя. Если бы он услышал такие упреки от эльфа, то ответил бы, что задачи города были иными, чем у северных крепостей*(1). В Наркосторондо не отбивали непрестанные атаки, но были готовы прийти на помощь, если понадобится (как было в Охта Вэрканаро (Дагор Браголлах)… хотя Лорду Финдарато и не удалось тогда помочь ни Королю Нолофинвэ, ни младшим братьям…), в Наркосторондо следили за врагами, что стало куда сложней после потери Минас-Тирит, но все же не прекращалось*(2); враги исчезали не только на Ломба Палар (Талат-Дирнэн), но и вблизи нее, и не могли проходить через эти земли; и в Наркосторондо принимали множество беженцев из разных краев*(3), а тем, кто хотел, помогали достичь других земель, и держали связь с Кириамо… Но ни о чем из этого Саурон не должен был узнать. И Вэрйанэр был уверен, что и Хэлйанвэ не станет упрекать Наркосторондо, где ныне живут и сражаются его Лорды, ведущие охоты на вражеских тварей.

Бахвальство Вэрйанэра не трогало Волка, как и наглость эльфа, который не понимал, что он и правда не может говорить с позиции силы. Умаиа задумался о другом — мальчишка-фэаноринг жил в Наркосторондо, видимо, там нашли пристанище Куруфинвэ и Тйэлкормо, после того, как спасли Артарэсто. Но юноша при том знает, что фэаноринги на востоке отвоевывают былые границы и теснят северян со своей земли. Значит, как минимум Лорды Первого Дома имеют меж собой сообщение, даже живя в потаенном городе. Этот мальчишка не Лорд, но если он посвящен в такие дела, значит, близок к Лордам. Быть может, он и правда Верный? Да еще тот, кого послали, как говорящего от имени Лорда к Кириамо?.. Не так уж он и юн, чтобы не мочь быть высоким гонцом…

— Неужели у твоего Лорда больше не осталось Верных, что он вынужден был послать щенка? — издевался Волк, но думал о другом. «Чем ты так славен, малыш? Чем снискал не просто расположение, но и доверие суровых братьев? Или я не прав? Тогда для тебя же лучше разубедить меня». — Первый раз вижу фэаноринга, стыдящегося своего имени.

Вэрйанэр распознал провокацию и не ответил; но юноша, побуждаемый издевками Саурона, заговорил:

— Верных достаточно, чтобы бить Темных тварей. А имени моего…

— Стой, он только того и хочет! — воскликнул Вэрйанэр.

-…Я не стыжусь имени и горжусь своим Лордом, — продолжил Хэлйанвэ, но все же закончил иначе. — Только я не стану поступать, как хочешь ты, и потому не назову себя.

«Отчасти ты сказал то, чего он желал», — со вздохом подумал Вэрйанэр.

Ни умаиа, ни эльфы не обращали внимания на женщин-рабынь, словно их не было тут вовсе. «Обязательно покажу это Марту, пусть знает каковы нравы гордых эльфов», — думал Волк и обратился к рабыням:

— Вы хорошо потрудились, идите. Скатерть заберете после, когда будете убирать со стола.

Женщины поклонились, и было видно, что они успокоились. Им было страшно находиться среди вызвавших гнев Повелителя, и теперь они получили знак, что на них наказание не падет.

— Не унижайтесь перед ним, — произнес Хэлйанвэ, хоть и сам стоял на коленях. Ему никто не ответил.

— Что предлагаешь делать с фэанорингом сейчас? — спросил Волк у Вэрйанэра. — Связать и оставить за столом или отправить обратно в камеру?

— Он мой товарищ, я вообще не хочу, чтобы его связывали или хватали орки, или ты заламывал ему руки. И если ты все равно поступишь так… то не делай вид, что я решал это вместе с тобой, — наконец отозвался Вэрйанэр.

— Неверный ответ. Ты мог облегчить его участь, но отказался. И потому именно на тебе ответственность за тот выбор, что был сделан в отношении фэаноринга. Ты мог выбрать оставить его здесь, и вы бы продолжали упражняться в попытках достать меня, а упражняться вам надо много, так вы в этом бездарны; но ты решил иначе и выбрал для товарища худшее.

Маирон не обращал внимания на болтовню пленных. Все это было неважно и неинтересно. Значение имело лишь то, что они оба косвенно подтвердили, что юноша из Верных. «Не хочешь по-хорошему, так будет по-плохому. Тебе же будет хуже». Вряд ли орочья игра со знаменем смогла бы выбить из эльфов какие-то тайны, но принадлежность к одному из Лордов — вполне. Будет наказание для гордеца.