Грамон поспешил удалиться, затаив как сказала бы Роксана зло на братьев Бомонт, и, решив отомстить им, по возможности исподтишка. Де По и Де Бурбон скрылись в своих покоях. Генриху опротивел кабинет, и он велел позвать следующего просителя в гостиную.
Аудиенция Пьера Брантома, сеньора Де Бурдея.
Месье Брантом испытывал к королю Генриху III особую любовь и естественную привязанность человека, знавшего государя еще с пеленок. Брантом считал Их Величество исключительно умным правителем, тонким знатоком душ, прославившего себя еще при жизни как самого мудрого короля за последние сто лет.
Генрих всегда радушно принимал своего друга, так как высоко ценил веселый нрав писателя, развлекавшего еще с детства его разнообразными историями из жизнеописания любого человека древности или же современности.
Король и Брантом уселись возле камина, где трещали ароматные поленья, им поднесли подогретое вино. У Генриха было неважное настроение, что являлось некоторой королевской привилегией. Высочайший статус даже требовал от короля быть озадаченным и хмурым от всепоглощающих дум о судьбах Франции.
Задача же Брантома состояла в том, чтобы привести Генриха в легкое и игривое расположение духа, в чем писатель был величайшим мастером.
-Месье Брантом, вы недавно прибыли из Испании, так что там сейчас? Процветает ли двор Филиппа II?
-Государь, как бы там ни было, двор короля Филиппа во всем уступает вашему.
- Вы мне льстите, я знаю это. Однако в ваших словах может оказаться немного правды.
-Напротив государь, - горячо заверил Брантом, - Клянусь честью, что это так! Сейчас я докажу вам и приведу несколько исчерпывающих аргументов. Начнем с того, что само по себе образует не только двор и всю придворную жизнь, но и само государство и является основой основ, краеугольным камнем во главе дома. Я говорю о блистательном во всех отношениях, милостью Божьей короле Франции, Генрихе Де Валуа.
Генрих благосклонно улыбнулся. Брантом воодушевлено продолжил:
-После Вашего Величества я могу озвучить и другие более мелкие звезды на этом небосклоне. То что обеспечивает королю славу - это несомненно его свита. Я знаю многих достойнейших из дворян, верой и правдой служащих Вашему Величеству. И я почитаю ваших друзей как смелейших из дворян всей нашей эпохи. За вас и Францию они в первых рядах кинуться в бой, сражаясь будто львы.
-Это правда. Многие из моих друзей истинные рыцари, говорю это без преувеличения.
- Итак, вот видите, государь, мы с вами назвали два апологета, образующих ваше царство и никто не осмелиться, да и просто по справедливости сказать, что двор короля Франции не превосходит испанский. Говоря о ваших друзьях, кого из них вы бы назвали зеркалом рыцарства?
-Да я не выделяю никого конкретно, чтобы негодовали другие и чтобы не возбуждать ревность и зависть дворян друг к другу, тем самым рождая ненависть и бесконечные дуэли. Но я также не могу оставить без внимания тех, кто усердно в поте лица своего трудиться во славу государства. Вот, мои новые друзья герцог Бурбон и граф Де По раскрыли заговор, в котором участвовал покойный Де Камерон.
-Я уже наслышан об этом деле, сир, и даже имел честь познакомиться с сими господами на званом ужине у Его Высочества, принца Франсуа.
Генрих потрясенно уставился на Брантома, который то ли случайно, то ли специально открыл такую подробность.
-Герцог и его брат были на званом ужине у Франсуа?
-Вы не знали, государь?
-Расскажите мне побыстрее, как все прошло! - потребовал Генрих.
-Все было чинно и величаво.
Генрих откинулся на спинку кресла.
-Какая скука!
-Только поначалу.
-Ага! Кто там еще был?
-Господин Бюсси и только.
- И что они с Де По мирно предавались беседам и попивали вино?
-Отнюдь. Бюсси и Де По поминутно переругивались, никто не хотел оставаться в долгу.
-Надеюсь, вышла славная ссора, и Бюсси остался униженным, иначе я не нахожу оправдания графу Де По.
-Что вы, государь! Герцог Анжу так изящно всех примирил. Да так, что наш вечер кончился в банях. Вы слыхали историю о славных купаниях в Бене? Так вот, наши были ничуть не хуже, а даже лучше во стократ! Мы сидели словно дикари, все обнаженные, в бассейне и кроме вина подогревали кровь шутками и скабрезностями…Вот мы так развеселились, что господин Де По стал хвалиться своим кинжалом, что он небывалых размеров, не то что у предателя Де Камерона, схваченного накануне голым на любовном ристалище.
-Что!? - взвился Генрих.
-Да, государь, мы не преминули оценить его достоинство по достоинству!
-И как?
-Простите, что как?
-Как выглядел кинжал Де По, умоляю, расскажите.
-Ну, - развел руками Брантом, - он из закаленной стали, рукоятка с изумрудом, с гравировками… на латыни, кажется fama clamosa. А на обратной стороне, по всей видимости девиз “Aliis inserviendo consumer”. (Служа другим, расточаю себя.)
-В каком смысле, Брантом, - пробормотал, краснея, Генрих, - я вас не вполне понимаю.
-Я описываю вам кинжал Де По, Ваше Величество, разве вы его еще не видели?
-Ах, нет. В самом деле. Но я же иное имел в виду. Право слово, неужто вы не догадались.
-Ах, это! - воодушевился Брантом от своей любимой темы, - на этот счёт хочу заметить одну пикантную подробность. Так называемый кинжал, я не увидел. Граф Де По и Господин герцог Де Бурбон весьма ревностно охраняли своё сокровище. Зато я получил пару откровений весьма интимного толка. Например, герцог Де Бурбон признался, что ещё никогда не вынимал свой кинжал из ножен! Бурбон, этот совсем ещё юный поборник нравственности, рыцарь невинности и чистоты, точно ангел справедливости, защитник девственности, да ещё какой грозный! Я сказал ему, неужто он откажется от приглашения некой прелестной дамы? Так он ответил мне со всей прямотой, что не считает сие разумным или как он выразился правильным.
-Почему он так считает? - радостно спросил Генрих. - Разве ему не интересны прелестные дамы?
-Представьте да, раз среди такого цветника как наш двор он еще не нашел себе любовницу. Да и он выразился довольно прямо, заявив, что ему не нравятся женщины.
- Он так и сказал, - взвился Генрих, - я знал, что у Шико есть шанс. Ах, Маринето, такой загадочный и молчаливый, он точно влюблен в моего Шико.
Брантом, если и был удивлен такими речами, не подал виду. Учитывая, что сам их и спровоцировал.
- Ах! - король резко помрачнел, - А что сказал Де По? У него есть любовница?
- Ваше Величество, неужели вы сами не догадываетесь, что он подобно Гефестиону влюблен в Александра, - игриво намекнул Брантом.
Генрих приосанился.
Король был приведён в неистовство и возбуждение рассказами Брантома. Поэтому, заверив сеньора Бурдея в своей дружбе, распрощался с ним.
Король приказал привести миньонов. Так как они все разбрелись кто куда, Генрих сел написать несколько записок. Все записки имели примерно одинаковое содержание, главное в этом, что их адресатами стали Келюс, Можирон и Шомберг. На всякий случай последнюю записку король написал Ла Валетту, но не слишком хотел чтобы тот пришёл, так как не хотел чтобы Д’Эпернон напоминал о неприятностях в то время как король решил позабавиться.
Вот содержание одной записки графу Жаку Де Леви Де Келюсу, которую стоит привести, чтобы понимать о чём идёт речь.
” Маленький Жаке, я срочно нуждаюсь в твоём дружеском совете. Знаю, что ты как никто другой поймёшь меня, ведь, если ты и бываешь неудачлив в чём-то (а ты, мы знаем, самый милый мой недотёпа), то в любовных делах тебе нет равных. А я как раз изнемогаю от чувств смутных и жгучих, меня переполняющих настолько, что это можно излить лишь близкому другу, коим я тебя считаю и коим я тебе являюсь.
Умоляю приехать скорее. Чтобы тебя поторопить, я выслал вторую записку вдогонку. Напиши ответ, когда прочтёшь и на первую и на вторую мою записку.
Сердечно обнимаю, Генрих.