- Де По, вы такой любезный, - в смущении проговорил Келюс.

- Да у него сердце доброго самаритянина, - умилёно произнёс Генрих.

- Ах, ваше величество, - шёпотом сказал Келюс, - вы правы, эти малыши сущие ангелы.

- Я тоже считаю их неземными существами, иногда они меня пугают, а иногда восхищают,- поделился король.

- Я чувствую благодать, которая от них исходит, - сообщил Келюс

- Ну да, - встрял Шико недовольно, - ты ещё скажи, что рана заживает от прикосновений Де По.

- Вполне! Я могу в этом поклясться, господи Шико. - Келюсу явно стало лучше, и все узнали его манеру: успарять до крайности.

В катакомбах было мало воздуху, хотя от земли тянуло сыростью. Поэтому миньоны не прекращали выискивать место поудобнее. И пока Шико препирался с Келюсом, Роксана облюбовала плащ шута, в ее венах не перебродило еще вино, выпитое в Жареном Петухе, поэтому грубиянка улеглась на плащ, завернулась в него и заснула, временами изрыгая страшные звуки, словно библейское чудовище.

Шико, лишившись удобного места, пристроился неподалеку от короля, но вскоре заунывное чтение молитв ему опротивело, и он стал вслушиваться в веселую перебранку миньонов.

-Я обопрусь на ваше плечо, господин Шомберг, - послышался в темноте голос Маринуса.

-Почту за честь, сударь. У вас такие нежные волосы, что они щекочут мои щеки и губы. А как они прелестно пахнут! Пожалуй, это компенсирует мне вонь от этих трупов! - рассуждал громогласно Шомберг.

-Ох, и зря вы уселись рядом с Шомбергом, - запротестовал Можирон, - вы можете и оглохнуть от этого нахала, мое плечо куда удобнее.

Разговор прервался урчанием Роксаны.

-Вы дрожите, дорогой герцог, - вновь подал голос Шомберг, - вам страшно?

-Черт возьми! Мне тоже, сядьте поближе ко мне! - увещевал все тот же Можирон.

-Сиди уже с Д’Эперноном .

-Но король отослал его за носилками и подмогой в Лувр!

-О бедный Д’Эпернон ! - вскричал Маринус, - как он справиться! Это слишком опасно. Как он храбр, что один отправился на разведку.

-Да он просто боится костей мертвецов больше, чем шпаг Гизов, - расхохотался Можирон.

-Да что вы такой холодный, словно мертвец! - не унимался Шомберг.

-Мне не страшно, хоть я и верю в призраков, - подал голос Бурбон, - но я очень уж замерз.

-Ба! - пробасил Шомберг, - да вы считай, что голый. В одной шелковой сорочке.

-Нет-нет, я в колете. А халат я потерял по дороге. Да вы и сами в сорочке.

-Камзол я снял в кабаке!

-Однако вы не замерзли.

-Шомберг толстокожий как лесной кабан, - сказал Можирон.

-Да у меня закаленная кожа, ну и что? Придвиньтесь-ка ближе, дорогой герцог, я вам уступлю часть моего тепла!

В этот момент кто-то грубо отодвинул Шомберга от маленького герцога Маринуса. Миньоны испуганно вскрикнули.

-Это всего лишь я! - звучно заявил Шико, его голос невозможно было ни с кем перепутать, - вы так зазывно рассказывали о своем тепле, господин Шомберг, что я купился и пришел согреться. А вам, Мари-Маринус-Маринет, отдам свой камзол, по счастью я не настолько напился в Жареном Петухе, чтоб начать раздеваться.

-Вечно вы не вовремя, господин дурак! - ответил Шомберг.

-Давайте же сюда ваше тепло, я продрог до костей, пока этот господинчик с замашками Великого Кезра отобрал мой сюртук.

-Я у вас не отбирал, - облачаясь в огромную бархатную куртку Шико, довольно заявил герцог Бурбон, - вы мне ее сами подарили. Но я в долгу не останусь, обязательно вам чем-нибудь отплачу потом.

-Генрих мне тоже всегда так говорит, и что? Пожалуйте! Он до сих пор должен мне жирное аббатство.

-Шико! Не порочь своего короля! - звонко выкрикнул Генрих.

Шико фыркнул.

-А вот, вы египтяне сплошь колдуны да ведьмы, - обратился Можирон к одной из девушек, - а можете ли вы нагадать мне судьбу?

-Побойся Бога, Можирон! - предупредил его Генрих, но заскучавшим миньонам во что бы то ни стало, захотелось узнать свое будущее.

Цыганка по имени Сейра села на колени в кругу, окруживших ее дворян.

-Ведома нашему народу судьба добрая и судьба злая, - низко и раскатисто возвестила она, голые плечи ее были заклеймены не только королевскими лилиями, но и знаками других стран, - дайте ваши ладони, господа.

Миньоны, Шико и герцог Бурбон, протянули ей свои руки.

Цыганка, закатив глаза провела пальцами вдоль всех ладоней.

-Вы все любимцы судьбы. Вы все взлетели высоко. Но вижу я мрак и кровь. Вижу гибель и плач ваш. И враги ваши торжествуют. Жив останется лишь тот, кто до рассвета покинул Кладбище Невинных, только того не коснется костлявой рукою Госпожа Смерть!

-Нужно бежать отсюда, - испуганно завопил Можирон.

-Господа! - раздался голос вновь вошедшего, - это я, Д’Эпернон! Я привел подмогу, уже рассвет и нам надо возвращаться в Лувр.

Король и миньоны вздрогнули от страшного предзнаменования.

Глава 6. Что видел Шико с балкончика своего дома, что на улице Святых Августинцев.

Маринус Де Бурбон и Натаниэль Де По, братья Бомонт жили в своих лувровских покоях вдвоём. Они занимали почётные для дворян должности камергеров короля, и поэтому им выделили бывшие комнаты капитана дворцовых гвардейцев. Покои представляли собой приёмную, спальню и комнату для ванны, также маленькую комнатку, где жила служанка, точнее кормилица по имени Мари-Люсьен. Милая молодая женщина, с большими амбициями. Маринус и Натаниэль любили всё, что имело своеобразный характер, неоднозначность иными словами все, что давало простор для воображения. Также Маринус и Натаниэль наняли себе слуг из мужчин. Это было трое мальчиков, которых они выкупили у испанских торговцев. Мальчики эти были привезены из Нового Света еще детьми, поэтому знали испанский язык и были крещены под именами Луисито, Лионель и Хесус.

Чтобы придворные сплетники не успевали скучать, Натаниэль и Маринус подкидывали дров в огонь, преподнося им сюрпризы.

Например, вместо собак, которых было принято заводить у дворян, Де Бурбон и Де По завели себе котят. Вместе с королём, шутом и миньонами затеяли весёлую игру по придумыванию кличек для кошек и котов.

В своих апартаментах герцог и граф ничего не меняли и сохраняли там непримечательную обстановку. Иногда они отвечали, что не место красит человека, а человек место. А иногда они говорили, что ждут, когда смогут с шиком обставить дворец в их собственном поместье.

Когда от обязанностей придворного или даже времяпрепровождения с королём удавалось отдохнуть, то Маринус читал книги из королевской библиотеки, испросив на это разрешение Генриха. Это кстати вызвало большой интерес у Шико, он собирался проанализировать все, что читает Маринус и составить его душевный портрет. И, конечно, на одной из посиделок в спальне короля при всех его озвучить. Так как Маринус прослыл необычайно загадочным, а его младший братец необычайно беззаботным.

Когда же Натаниэль оставался свободен от прочих дел, то занимался шитьем. Дело благородное даже для короля, он, Генрих III сам занимался шитьем, и по слухам даже принимал участье в шитье свадебного платья для своей сестрицы Маргариты. А Натаниэль по каким-то неслыханным каналам, скорее всего преступным, чему не следует удивляться, раз уж они с братом знали тайные знаки цыган, закупил себе великолепного синего шёлка и вместе с Мари-Люсьен делал из него одеяло. У самого графа Де По дело получалось не очень-то красиво, и добрая служанка за ним всё исправляла. Они сшили множество круглых подушечек размером с женский кулачок, набили их нежным пухом, вышили сверху золотую лилию и соединили в одно одеяло. Обратную сторону решено было сделать из перламутрового розового шёлка и вышить на ней сюжет из Ветхого завета, когда Иакову сниться лестница в Небеса. Но Маринус посоветовал вышить что-то более располагающее к спокойному сну.

- Натаниэль, если ты собираешься подарить это одеяло королю, то советую вышить что-то сладострастное.

- Ах, братец, я не смею рассчитывать на это. Разве я могу надеяться, что мой недостойный труд коснётся Всехристеаннейшего короля, - ответил Натаниэль.