На глаза наворачиваются слезы.

Еда пахнет корицей.

========== 20. Беглые. ==========

Беглые или брошенные? Вот в чем вопрос.

Улыбка или оскал? Искреннее человеческое выражение мыслей или животная неприязнь-ненависть?

Рукопожатие или оценка силы противника?

Любовь как дань эволюции человека или привязанность на древних инстинктах?

О, как же много в нас от животных! И вроде бы все социализированные, цивилизованные, но до сих пор живем на одних первичных рефлексах. Мы вежливо улыбаемся неприятным людям, хотя в душе воет зверь от желания запустить клыки в открытое горло. Мы дружим с людьми, подбирая на подсознательном уровне тех, кто сильнее и умнее, кто сможет защитить и помочь.

И как все кругом кричат о том, что мы на уровни выше животных, я в это не верю.

Потому что когда нам плохо или больно, мы по-звериному кричим, когда мы сердимся и изнываем от злости, то в голодном предвкушении приподнимаем верхнюю губу, обнажая клыки, и рычим.

И как бы мы ни старались перебороть животное внутри себя, оно сидит, крепко вонзив когти во внутренности, отравляя существование своим присутствием…

Высшая степень человечности — это возможность поставить интересы другого человека выше своих. Только когда мы умудряемся перебороть звериный эгоизм, можем с гордостью называть себя людьми.

***

Круговорот жизни слишком стремительный, чтобы мы успевали подмечать абсолютно всё.

Бывает, просыпаешься, и просто хочется плакать… Нет желания вставать с кровати, двигаться вперед, делать что-то…

Есть желание тупо сдохнуть и оставить все заботы позади.

Мина жила с таким принципом — раз не сдохла, значит, буду жить — почти все свои сознательные годы. О несознательных промолчим, да и искать в них что-то тщетно.

Просто именно сегодня она просыпается с мыслью, что лучше бы этого не делала. И, ладно, будем честными, — она никогда действительно не хотела умереть. Даже когда родители просто так выгнали её из дома, Сонг просто хотела жить в отместку им. Не очень получилось..

Но сегодня, как только она открывает глаза, так сразу же хочет решиться на самый страшный грех.

На тумбочке рядом с кроватью лежит…

Да, именно.

Лаванда.

Аккуратно посаженная в красивый горшочек (в синие мишки — колют воспоминания в сердце), ухоженная и изумительно красивая. Тугие колоски соцветий радуют глаз нежным фиолетовым отливом, кое-где еще даже темные, почти черные бутоны нераскрытых цветков прячутся под другими колосками. Мина с горькой улыбкой вспоминает её значение.

Любовь. Защита. Счастье через очищение. Душевное спокойствие.

Пальцы сами тянутся сорвать один колосок, потом растирают крохотные цветки под носом, позволяя вдохнуть терпкий аромат.

По щеке скатывается крохотная слезинка.

В коридоре кто-то громко стучит, шумит и переговаривается, и Мина быстро вытирает влагу с кожи. Измятый цветок падает на пол, и девушка притворяется спящей. Вовремя: к ней кто-то заходит, тихо и очень аккуратно проверяет температуру и пульс холодноватой с улицы ладонью и шепчет:

— Поправляйся, глупая девчонка.

Дверь закрывается, но перед этим на кровать прыгает кот, сердито что-то фырчит и уютно устраивается как раз возле болящего сердца. Мина не засыпает, она даже не может поверить, что вообще могла спокойно отдыхать здесь, в этом доме, этой квартире и вообще в кровати кого-то из старших. Но сейчас ей гораздо лучше, чем накануне, хоть не падает, когда просто встает с кровати.

Но болотно-мутноватые глаза на всякий случай прикрываются.

Ей надо о многом подумать.

***

Мина на цыпочках крадется через залитый лунным светом коридор, крепко прижимая к груди кота. Тот ночному походу ничуть не рад, а возвращаться умной животинке на холодную улицу совершенно не хочется, вот и приходится девушке каждых три шага закрывать кошаку рот ладонью и шипеть самой от новых царапин на голых плечах — она принципиально надела свои постиранные вещи и оставила чужие на всё той же кровати.

Еще три шага до двери, еще только три шага, ну, киса…

— Ты куда собралась?

Deja vu.

Не обращать внимания проносится в рыжей голове, и девушка упрямо двигается к выходу. Кот фырчит на нарушителя покоя — вот же зараза! Он ему своим фырканьем сигналы подавал! — и упрямо останавливает хозяйку.

Впрочем, та и сама стает соляным столбом, стоит чужой ладони коснуться её плеча.

— Прости! — Юнги, кажется, пугается еще больше нее, и смотрит растерянно на — чёрт, и правда! — испуганную Мина. — Я тебя не обижу. Честно… Я, вообще-то, хочу… — кот наконец выдирается из рук хозяйки и с урчанием принимается ластиться к ногам юноши. Мина бы, наверное, хотела прошептать «Предатель», но для этого у нее нет сил, поэтому зверюга снову оказывается на руках хозяйки. Шуга смотрит немного удивленно, и даже не понимает, как он так умудрился почувствовать себя глупым школьником, которым натворил глупостей и не знает, как их исправить.

Хуже того, что это и правда так. Ну, кроме школьника.

— Извини меня, а?

Мина приоткрывает недоуменно глаза и даже выдает длинную фразу — надо же, как привыкла-то много говорить с парнями. Ничего, совсем скоро придется отвыкать.

— Здесь должна извиняться только я и никто другой. Ты ни в чем не виноват, никто из вас… — слова застревают в горле вместе с кашлем, но коту какое напряжение не нравится, и он вырывается с её рук снова, шумно падая на стопку книг. Думаю, логично, что грохот от их совместного падения смог разбудить даже самых сонливых?

Чонгук смотрит недоверчиво, сжимает пальцы и, кажется, хочет что сказать, но Юнги примирительно поднимает руки вверх и, похлопав макнэ по спине, бросает немного нервное:

— Вам надо поговорить наедине.

Наверное, это самый неловко-болезненный момент за последнее время.

========== 21. Слова. ==========

…И неизвестно, выход ли это — убегать всё время от себя, мучаясь виной и совестью? Мы не выбираем друзей, они не проходят специальные кастинги, нет — они просто однажды появляются в нашей жизни, находят в сердце уютное местечко и остаются там навсегда.

…И неизвестно, сложно ли это — быть всю жизнь одиноким, ведь каждому человеку нужно что-то свое. А вдруг кому-то нравятся те отчаянные секунды тиканья часов, когда есть только ты и безнравственное одиночество, и некому улыбнуться или приготовить ароматный чай?

Все мы беглые или брошенные, и этого не изменить. Так бывает — на место одних приходят другие, старые друзья забываются, их лица стираются из памяти, и с этим ничего не поделаешь. Таков круговорот жизни и людей. Всё, что нам остается, это воспоминания, да и то большей частью неприятные. Это даже глупо — корчить из себя беглую, хотя на самом деле не мы ушли, а нас выгнали. Такое случается, и далеко не раз в жизни, так что, бросить всё на самотек и предаваться жалости к себе, причитая над собственным одиночеством? Нет, надо жить дальше, пробовать что-то новое, искать себя в чем-то.

И неизвестно, как люди выживают после потери друзей, ведь у каждого свое сердце и свое восприятие, а залезть внутрь чужой души еще не удалось никому. И как же грустно-интересно получается, что словами — безликим набором букв, смотри ты! — можно не только эту самую душу ранить, а еще и подстегнуть начало процесса выворачивания её наизнанку!

Ничего в этом мире нет хуже слов.

И, одновременно, ничего лучше…

***

На кухне как-то неуютно — Мина ощущает это сразу, еще с порога. Воздух слишком прохладный, а она еще и в тонкой футболке да с температурой, а это вам не шутки. По голой коже сразу же бегут мурашки, и девушка непроизвольно ведет плечами. Чонгук этого не замечает, он просто стоит впереди и смотрит в окно; Мина не может понять, зачем им приказали поговорить, ведь им не о чем разговаривать.

— Я пойду?

— Нет.

Холодный голос окрашен виноватыми нотами, но ведьмочка не замечает их — её опять лихорадит, бросает то в жар, то в холод, ей бы под теплое одеяло да горячего чая и кота под бок… Серый предатель виновато мяукает в ответ на невеселые мысли и легонько бодает головой плечи, то ли в просьбе почесать за ушком, то ли в попытке подбодрить.