Мина знала, что всё было слишком хорошо и слишком долго. Она целых семь последних месяцев жила, будто в сказке, - каждый день шутки, радость, нежность… Теплая дружба, добрые улыбки и никаких неловких моментов… Ну, разве что несколько…
В уши впиваются маленькие капельки, тонкие дротики ведут к потрепанному жизнью телефону и заходят в гнездо. Найти первую попавшуюся радиостанцию и слушать наивное “близятся теплые солнечные дни”, потом резко переключить на музыку, которая забита в память телефона и жизнь невозможно представить без нее. Apocalyptica, Korn, Dir en grey, Darkest days, Three days grace - там нет ни одной жизнерадостной или веселой песни, там есть только море отчаяния и боли…
О, нет, сегодня она уже не такая острая, та вчерашняя боль, сегодня уже терпимее, ведь время лечит всё… А сегодняшняя весна хмурая, мрачная, возвращает прошлые сны в память и разрешает освободить душу, пожаловаться серым небесам…
Кот начинает извиваться в руках, царапая кожу, но Мина не обращает внимания, что вы, она едва ли не впервые в жизни разрешает плакать себе так - с надрывом, всхлипами, тяжелым дыханием и горькими рыданиями…
Не будут солнечные дни. И птицы эти безумные, что и сейчас поют на проводах, тоже это чувствуют… Но как она слышит их, если в наушниках сейчас? Свободной от наконец успокоившегося кота рукой девушка вытаскивает из кармана джинсовых шорт телефон и, надрывно кашляя, смотрит на экран. Сквозь слёзы ничего не видно, футболкой их стереть не получится, но когда кто-то начинает петь…
Мина не знала, что умеет так рыдать. Ведьма, страшила, ненормальная, психованное чудище и еще много обидных прозвищ - она сейчас стояла и ревела в шерсть успокаивающе мурчащего кота. Наушники летят на землю, но голос Чонгука слышно даже сквозь шум дождя. Из горла с хрипом вырываются тяжелый кашель и горькие всхлипы, и даже кот не может успокоить.
По ее ногам стекает мутная вода, голые плечи покрылись мурашками, когда-то безумно красивые волосы превратились в грязно-желтую паклю, а изумрудные глаза потеряли свои огоньки.
Мина тяжело опускается на холодный пол беседки и уютно устраивает старого кота на своей груди.
Даже если она замерзнет, пускай он согреется…
Болотно-зеленые глаза накрывает темной пленкой, и мир теряет свои очертания.
Она уже неделю не ходила в школу и почти не ела, только сидела почти круглосуточно в легкой одежде возле кошек.
У нее больше нет своего личного солнца с теплой улыбкой…
========== 19. Конец светлых будней. 2. ==========
Жизнь - это всё же слишком жестокая вещь. И пусть в душе ты ребёнок, пусть твоя жизнь полна радости и счастья, всё это однажды перечеркнется, будто красной учительской ручкой по сочинению троешника.
И не будет после в душе ни теплого спокойствия, ни наивной веры в добросердечность всех людей, ни искренней надежды на хороший исход проблем.
Просто так бывает, что в один определенный момент приходится повзрослеть. К кому-то это приходит в нежные двенадцать, а кто-то всю жизнь может прожить с невинной верой в победу добра над злом. Счастливые.
И нет, повзрослеть - это не перекрасить волосы и не пользоваться косметикой, это не свидания и не походы в ночной клуб, это не интимные отношения и не работа на полставки.
Повзрослеть - это понять и принять то, что вся ответственность за твои поступки лежит на тебе, что жизнь далеко не окрашена в радугу, а преимущественно сера, что всего ты должен добиться своими силами, а не звонками родителей или их деньгами. Повзрослеть - это снять с лица розовые очки с толстыми стеклами и выбросить их далеко, чтобы они крепко ударились в призму человеческих отношений и разлетелись осколками подальше от тебя.
Повзрослеть - это научиться принимать свои ошибки и прощать ошибки других; понять, что никто не идеален и все могут пойти не тем путем.
Повзрослеть - это принять то, что очень не хочется, чего боишься…
***
Черные тени неумолимо надвигаются, угрожая сожрать, перемолоть все кости в однородную кашу…
Яркие пятна жгучих красок льются на кожу, оставляя после себя бурые пятна какого-то непонятного вещества и ожоги…
На смену им приходят огромные облака, но не такие, какие были на том уроке физики (ну, который еще осенью проходил, и буря поднялась после него), нет, это абсолютно другие: темные, тяжелые, испускающие огромные разряды электрического тока и грозно хохочущие раскатами ужасающего грома…
Чёрные тени…
- Проснись! Мина-я, ну же!
Яркие краски…
- Глупая девчонка, да открой же глаза!
Хохочущие облака…
- Да просыпайся, ведьма!
Яркие тени… Черные облака… Хохочущие краски… Все перемешалось…
- Мина!!!
Жгучий удар по щеке. Маленькая ниточка, которая ведет в реальность. Туда не хочется возвращаться, там некомфортно, там… больно, мерзко, отвратительно серо…
Но тело действует на рефлексах, и вот уже в легких с хрипом нагревается воздух, и вот уже под веками быстро вращаются глазные яблоки, и еще несколько мгновений…
Болотно-зеленые глаза неприветливо-непонятно смотрят в потолок, и если хорошо присмотреться, то можно увидеть красные ниточки лопнувших капилляров, а на лбу и висках - маленькие капельки пота.
Потолок не свой. Это Мина знает точно. Да и домой она не дошла… Стоп, а что вообще случилось? Рядом нет никого, чтобы спросить.
Девушка подрывается на кровати и ищет глазами кота. Того старого, грязного, с серой шерстью, которого она давно хотела забрать к себе. Ведьмочка хочет позвать его обычным “кис-кис”, но изо рта вырывается только хриплый кашель.
Точно, она так и не сходила к врачу.
Мина закутывается в одеяло - эй, её лихорадит, ну и что, что не её дом? - и встает с кровати. Голова неприятно кружится, но ехидная мысль “вот тебе никогда не болела” всё же успевает проскочить.
Перед глазами не то, чтобы темно, но очертания предметов слегка расплываются. Мина идет вперед, словно трактор на выгуле, и упрямо ищет глазами кота. И только выходя в коридор, понимает.
Она там, где ей вообще бы стоило больше не появляться.
Из ванной слышатся крики, вопли и злобное мяуканье, девушка даже представляет лица парней и озлобленную морду кота, когда дверь с кухни вдруг открывается.
Потухшие глаза тут же ищут что-то интересное на полу.
О, да, ей вот совершенно не хочется видеть в глазах Юнги презрение и ненависть.
- Я сейчас уйду, - вместо уверенного голоса получается хриплое карканье престарелой горгульи, ну и черт с ним, - только кота высушите, с собой его заберу.
- И далеко ты в таком виде уйдешь? - голос язвительный, злой какой-то, и ведьмочка еще сильнее сжимается, но всё же кивает головой. - В грязных шортах, подертой футболке и без кофты. Ночью. При трех градусах тепла. С лихорадкой. Да тебя первый попавшийся милиционер в наркологическую клинику потащит!
Ну потащит, и что с того? Мина неуверенно ведет плечами и изо всех сил сдерживает кашель.
Она не хочет больше говорить. Слушать тоже, поэтому просто бросает на диван в гостиной одеяло и, выхватывая из рук Намджуна чистого кота, идет к двери. Да, всё так же не поднимая глаз.
Поднимет - заплачет. И это без шуток.
Мокрые кеды неприятно жмут, от внезапно охватившего холода кашель уже не получается сдержать, да еще кот топчется по неделю не расчесанным волосам, время от времени вгоняя когти в неприкрытую ничем кожу.
- Так, хватит с меня этого, - Сокджин это говорит сквозь зубы, и когда Мина уже почти кивает, что да, прекратить бы этот фарс, хватает её за руки, тащит на диван и, укутав её вместе с котом в одеяло, стягивает мокрые кеды с ног. - Ты остаешься здесь, хотя бы пока не выздоровеешь. А теперь марш в ванную, отогреваться, - девушка сидит, ошарашенно приоткрыв тусклые глаза и совершенно не реагируя. Сокджин зло шипит и вдруг громко кричит: - Я кому сказал!
Мина скрывается в душе, оттирая от грязи и дождя кожу полностью на автомате. Она даже не пытается разобраться в поведении парней - голова слишком болит, невыносимо думать просто. Но с удивлением замечает оставленные для нее вещи на стиральной машине, чашку горячего чая с имбирем и тарелку с кашей возле кровати.
