— Спасибо, спасибо, — повторяет она как мантру, сквозь всхлипы. Медленным шагом она подбирает брошенный поднос с пола и удаляется из помещения, избегая моего взгляда.
Громко выдыхая я опираюсь руками на туалетный столик, наблюдая за своим лицом. Почему я не послала ее к черту еще несколько дней назад? Она уже пару раз попадалась с поличным, так почему же она еще числится моей горничной? Да, Оберг сказала, что девушек, которые могли бы заменить Мию больше нет, но я вовсе отказалась от услуг личных помощниц.
Зачем я пригреваю предателя на своей шее? Я себя не узнаю.
— Тук-тук, — раздается голос Ники, — к тебе можно?
Я отрываюсь от туалетного столика и встречаюсь глазами с девушкой, коротко кивая.
— Оберг скоро будет раздавать телефоны в лиловой гостиной, ты идешь? — спрашивает она, ступая в комнату.
— Да, я… дай мне пару минут, я приведу себя в порядок, — отвечаю я, направляясь в ванную комнату.
Спустя некоторое время мы спускаемся на первый этаж, направляясь в лиловую гостиную, уже ставшую для нас чем-то вроде дамской комнаты.
— Я хоть и обожаю нашего тренера, но выходные без физкультуры мне нравятся больше, — потягиваясь, говорит Ника, когда мы заходим в комнату, где на диванах располагаются уже несколько участниц.
— Не могу не согласиться с тобой, — ухмыляюсь я, усаживаясь рядом с Мартой и Гретой.
— Селены нигде нет, — замечает Грета.
— Уже побежала на свое свидание, — констатирует Ника, переплетая руки на груди.
Не проходит и пяти минут, как госпожа Оберг точно по расписанию заходит в лиловую гостиную с прозрачной коробкой, до отвала наполненной различными гаджетами.
— Доброе утро, мадемуазель, — мягко произносит она, оставляя коробку на белоснежную софу. — Сегодня у вас есть возможность поговорить с родными, но только в пределах этой комнаты и не более пятнадцати минут. Время пошло.
Она удаляется из гостиной, а участницы жадно накидываются на коробку, отыскивая свои гаджеты. Я принимаю решение немного подождать и не толпиться возле коробки, словно на рынке за последним свежим куском хлеба. Отыскивать телефон мне не приходится, он лежит практически один в гордом одиночестве в углу коробки. Я принимаюсь включать его и натыкаюсь на тысячи сообщений от Карен и пару звонков от мамы. Не успевая сделать и пары кликов, телефон начинает вибрировать и на экране появляется имя подруги.
— Господи, наконец-то! — восклицает Карен, громко выдыхая. — Я уже подумала, что у вас там что-то стряслось и как только увидела сообщение о том, что ты снова в сети сразу позвонила!
— Привет, Карен, — с улыбкой на лице произношу я, оглядывая остальных участниц, разговаривающих со своими родными. — У нас все нормально, несколько дней назад у нас забрали телефоны и будут раздавать их только по воскресеньям.
— Серьезно?! — удивляется она. — Это точно отбор на принцессу, а не заточение в темнице? Вас там хотя бы кормят?!
Я подавляю смешок и откидываю голову назад.
— Да мы только и делаем, что едим, — признаюсь я. — Боюсь, что через несколько недель я выйду отсюда с несколькими лишними килограммами.
— Чак не пристает к тебе? — тут же меняет тему Карен. — А Макс пристает?!
— Боже, Карен, ты не меняешься, — я закатываю глаза с легкой улыбкой на лице. — Ни тот и ни другой не пристают. На свидания с принцем могут ходить только две участницы раз в неделю.
— А жаль, я делаю ставки на Макса… — медленно протягивает она и я представляю, как прямо сейчас она сощуривает глаза. — Слушай, на счет того видео с выпускного…
— У меня есть только пятнадцать минут на звонки, а я еще не звонила маме, — признаюсь я, желая сменить тему разговора.
— Хорошо, — тихо произносит подруга. — Только не забывай про меня и кстати, вся наша кухня передает тебе привет!
— Правда? Передавай им привет от меня тоже, — я улыбаюсь и кладу трубку, набирая номер мамы.
Наблюдая за бесконечным гулом по всей гостиной, я продолжаю слушать глухие гудки в трубке, медленно раздающиеся из динамика. Если мама сегодня не возьмет трубку для меня это будет наравне с катастрофой… Кидая взгляд на экран, я понимаю, что у меня остается каких-то семь минут.
— Эли, привет, котенок, — раздается нежный голос мамы от которого хочется реветь навзрыд.
В глубине души я испытываю неимоверное облегчение, ведь если она взяла трубку значит с ней все хорошо или, по красней мере, она может говорить…
— Привет, мам, — произношу я, пытаясь подавить слезы. — Нам будут выдавать телефон по воскресеньям поэтому, пожалуйста, бери трубку, я волнуюсь.
— Конечно, я буду стараться брать трубку. Как у тебя дела? Все хорошо? — спрашивает она и я улавливаю в трубке далекие голоса медсестер.
— Да, все прекрасно, — пытаюсь лгать я, кусая губу. — Вчера Грета ходила на свидание.
— Правда? Как здорово, — искренне радуется мама. — Ты хорошо ешь, а то я тебя знаю…
— Да, мам, нас кормят отлично, — признаюсь я. — Ты лучше скажи, как ты, все хорошо?!
Мама испускает едва заметный выдох, но мне этого достаточно, чтобы понять, что что-то не так.
— Я держусь, пытаюсь бороться, читаю мотивационные книги… — медленно произносит она. — Стараюсь не расчесывать волосы, чтобы не оставлять пол головы на расческе. Ты знаешь, вчера на мой счет пришло пособие, мой доктор уже пустил его на лекарства.
— Я рада, — я расплываюсь в улыбке и замечаю, как в комнате появляется Каролайн. — Мам, похоже, мне пора. Я перезвоню через неделю, хорошо?
— Эли, погоди, я не сказала тебе, что…
— Мадемуазель, время вышло, сдаем телефоны, — громко раздается строгий голос наставницы, и я нехотя сбрасываю звонок, не дослушивая слова мамы.
Она уже вторую неделю пытается мне что-то сказать, а Каролайн прерывает наш разговор. Через неделю мне следует начать звонок именно с этого вопроса.
— Надеюсь, вы успели сказать главные слова своим родным, — мягко проговаривает Оберг, заканчивая собирать телефоны. — Теперь вы можете быть свободны.
Участницы начинают покидать лиловую гостиную, разбредаясь кто куда. Мы с девочками тоже ступаем вслед за ними, но решительный голос наставницы заставляет меня остановиться.
— Элизабет, останься, пожалуйста, — тихо произносит Каролайн, разворачиваясь ко мне.
По затылку пробегают неприятные мурашки и с легким недоумением на лице я подхожу к женщине.
— Скажи мне, что произошло между тобой и горничной? — настойчиво спрашивает она, глядя мне в глаза. — Она тебе хамит или грубит?
— Она не выполняет некоторые обязанности, — уверенно сообщаю я, складывая руки на уровне солнечного сплетения, повторяя жест наставницы, тем самым, пытаясь переманить ее на свою сторону путем копирования ее жестов.
Каролайн удивленно приподнимает брови.
— Не может быть. Каждое утро я собираю всех горничных и докладываю им ваши планы на день. Раскладываю по полочкам где получить те или иные вещи, когда вам приносить расписание и тому подобное. Все девушки строго проинформированы и не имеют цели отклоняться от графика.
— Мия прекрасно приносит мне платья и еду, но вот с расписанием и информированием о различных мероприятиях у нее есть некоторые проблемы, — сообщаю я.
Оберг понимающе кивает, направляя на меня решительный взгляд.
— Хорошо, я поняла тебя. Быть может, это связано с тем, что Мия еще слишком молода, но ей действительно нужна эта работа, — уверенно проговаривает наставница. — Я еще раз обговорю с ней все детали и лично возьму ее под свой контроль.
— Благодарю, госпожа Оберг, — я коротко киваю. — Но, согласитесь, возраст девушки не является показателем ее ответственности. Я и остальные участницы не далеко ушли от нее.
— Элизабет, ты очень мудра. И я, безусловно, соглашусь с тобой, поэтому очень надеюсь, что ты меня услышала, — женщина натягивает милую улыбку и удаляется из помещения, прихватывая за собой прозрачную коробку с гаджетами.
Весь день проходит в спокойной обстановке. Ника опять где-то пропадает до самой ночи, а мы с Гретой и Мартой решаем провести день в библиотеке в толстых кожаных креслах, утопая в романах сестер Бронте. Время от времени Грета выбегает в туалет с бледным лицом, когда наши горничные приносят нам обед, полдник и ужин. Мия по-прежнему избегает моего взгляда и молча опускает глаза в пол.
