— Сгазу вас пгедупгеждаю, кгоме вальса мы ничему не будем учиться танцевать, — плавными движениями он проходит в центр зала, соединяя ноги. — Безусловно, мы будем знакомиться с дгугими видами классики, но на пгактике дальше вальса дело не зайдет, ибо на это нам пгидется потгадить уйму вгемени. Итак, кто из вас умеет танцевать вальс?

Никто из присутствующих не отзывается, и по лицу преподавателя проскальзывает едва уловимая забавная усмешка.

— Что ж, я пгедполагал такой исход событий, — говорит он. — Начнем мы с вами с теогии и уже потом пегейдем к пгактике.

Около двух часов подряд мужчина рассказывает нам об истории создания вальса, о теории его исполнения, кто должен приглашать на танец, в каком случае лучше отказаться от приглашения, кто из партнеров должен вести танец и наконец, показал нам как правильно его исполнять. Несколько девушек пробуют станцевать вместе с преподавателем и выглядит это, мягко сказать, нелепо.

Направляясь на полдник чуть позже положенного времени, мы усаживаемся за стол, с неохотой смотря в сторону булочек с сахарной пудрой.

— У меня одной такое ощущение, что мы только и делаем, что едим? — бормочет Ника, запивая гранатовый сок.

— Есть такое, — подтверждает Грета, откусывая кусочек свежей булочки.

— Мне понравился наш учитель танцев, он такой душка, — невзначай произносит Марта, слегка пожимая плечами.

— Мне кажется, он гей, — утвердительно говорит Ника, направляя взгляд на девушку.

— Именно поэтому он мне и понравился! — восклицает Марта с широкой улыбкой на лице.

Я в ответ улыбаюсь девочкам, пытаясь сосредоточиться на собрании подведения итогов дня, на которое нам предстоит пройти через несколько минут. Надеюсь, меня не прогонят с отбора за видео с выпускного, иначе все пойдет под откос…

Спускаясь по лестнице к лиловой гостиной, мы проходим через длинный коридор, усыпанный бесконечными произведениями искусства, вперемешку с огромными горшками комнатных растений.

— В этом дворце вообще ничего не происходит, — вздыхает Ника, оглядывая окружающее пространство.

— А тебе нужны интриги, скандалы и расследования? — ухмыляюсь я.

— Именно это! — восклицает Ника, заговорщически улыбнувшись.

— Тебе не хватает того, что творит Селена? — на полном серьезе спрашивает Грета.

— Нет, это другое, — с ухмылкой проговаривает Ника.

Мы усаживаемся на уже ставшей привычной белую софу, в ожидании наставницы.

— Спина, Тильда! — эхом раздается грозный голос Каролайн, когда она заходит в помещение, цокая каблуками по многовековому паркету. — Дорогие мои, сегодня я не могу вас похвалить.

Женщина встает посреди зала, аккуратно складывая руки на уровне солнечного сплетения с серьезным выражением лица. Я опускаю взгляд, пытаясь унять предательскую дрожь в руках от нескончаемого волнения.

— Но и ругать мне вас тоже не за что, — спустя некоторое время добавляет она. — Сегодня вы молодцы, если не брать в счет некоторые инциденты в интернете, но скоро мы искореним подобные ситуации. Хочу подчеркнуть, конфликты среди вас мы также будем искоренять и делать это будем весьма жесткими способами. Если конфликты повторятся – пеняйте на себя. Приятного аппетита и спокойной ночи!

Я наблюдаю, как Каролайн покидает лиловую гостиную, под ответные пожелания от остальных участниц и облегченно выдыхаю, расслабляя спину. 

— Наконец-то можно расслабиться, — словно читая мои мысли произносит Ника, облокачиваясь об спинку дивана. — Теперь мы свободны до утра.

— И что мы будем делать без телефонов? — спрашивает Грета, вставая с дивана, чтобы размять спину.

Я наблюдаю, как из гостиной выходят несколько участниц, разбредаясь в разные стороны.

— Гулять, болтать, читать книжки и отдыхать, — отвечает Марта, вставая с дивана, направляясь к широкому окну.

— Последний вариант мне нравится больше, — утверждает Ника, распластавшись на диване.

— Говорят, здесь есть библиотека на первом этаже, — невзначай произносит Грета. — Мне интересно взглянуть на старинные книги, сохранившиеся до наших времен.

— Ты так хочешь дышать этой пылью? — Ника морщится, словно только что почувствовала запах тухлых яиц.

— Это же королевская многовековая коллекция, а не пара книг твоей бабушки! — обиженно проговаривает Грета, складывая руки на груди.

— Я согласна, пойдемте! — восхищенно произносит Марта, с припрыжкой направляясь в сторону дверей.

— Ну, хорошо, — без энтузиазма стонет Ника, медленно вставая с белоснежной софы.

После ужина мы сразу отправляемся на поиски библиотеки, но спустя несколько минут пустых брожений по первому этажу дворца понимаем, что что-то упускаем.

— Кто вообще сказал, что библиотека находится на первом этаже? — возмущается Ника, складывая руки на груди. — Мы ее уже пол часа ищем.

— Может быть, нам следует посмотреть второй этаж? — сомневается Марта.

— Да, думаю, ты права, — соглашается Грета и мигом разворачивается в противоположную сторону к лестнице, и мы идем следом за ней.

Где-то в глубине дворца мой слух улавливает знакомые нотки мелодии, но затем проскальзывает мысль, что все это мне лишь причудилось. Кто может играть на рояли в такое время, лакеи, горничные, гвардейцы? Но чем ближе мы подходим к лестнице, тем отчетливее я распознаю знакомые интонации мелодии рояля, и уже отхожу от девушек, пытаясь отыскать источник звука.

— Ты куда? — доносится до меня голос Ники, останавливающейся на пол пути к ступенькам.

— Я вас догоню, — бросаю я через плечо и шагаю в сторону бальной залы.

Медленно подходя к пустым дверям залы, я смело открываю одну дверцу, аккуратно протискиваясь сквозь узкое пространство. Он неподвижно сидит за роялем, слегка склоняя голову на бок и плавно водит пальцами по клавишам. На нем свободно сидит черная толстовка с капюшоном, накинутым на голову, а черные кроссовки слегка нажимают на педали инструмента. В помещении звонко раздаются знакомые мотивы, пробуждающие в памяти множество приятных воспоминаний. Делая первый шаг в сторону рояля, я тут же осознаю, что каблуки предательски оповещают о моем визите, звонко разлетаясь по всей зале и ровно в этот момент перехожу на цыпочки, аккуратно вышагивая к музыкальному инструменту. Через несколько секунд он прекращает играть, плавно опуская ладони на белоснежные клавиши.

— Фальшивишь, Ваше Высочество, — с издевкой проговариваю я, складывая руки на груди.

— Я знал, что ты придешь, — спокойным тоном произносит он, продолжая сидеть спиной ко мне, одновременно опуская клавиатурный клап.

Он разворачивается с опущенными плечами и усталой улыбкой на устах. Я вижу его утомленное выражение лица и глаза, которые рады видеть меня, несмотря ни на что. Когда он приходил в таком состоянии ко мне раньше, еще до отбора, я всегда находила для него ободряющие слова, успокаивающе поглаживая ладони. Я ощущаю, как руки тянутся к нему, но что-то во мне блокирует эти движения. Обида, злость, гордость?

— Мог прийти кто-то другой, — говорю я, подавляя желание броситься к нему в объятия, жалуясь на все, что сейчас происходит.

— Под Бетховена могла прийти только ты, — уверенно сообщает Кристиан, поднимаясь с банкетки и направляясь в сторону одного из окон, выходящих во внутренний сад дворца, откуда льется холодный свет уличных фонарей. — Милое платье, тебе идет.

— Ты пришел сюда, чтобы сказать это? И почему ты в капюшоне? — спрашиваю я, вспоминая, когда в последний раз видела его в таком виде.

— Прости, никак не могу привыкнуть, что меня теперь узнает каждая собака в подворотне, — с горькой усмешкой говорит он, снимая черный капюшон, все так же продолжая смотреть в окно, и я наблюдаю за его пшеничной небрежной шевелюрой. Несколько секунд его стеклянный взгляд не отображает ровным счетом ничего и спустя мгновение неожиданно два топаза устремляются в мою сторону. — Ты не брала трубку.

— У нас отобрали телефоны, — сообщаю я, слегка приподнимая голову, чтобы взглянуть ему в глаза.