Мои руки снимают бейсболку и нервно зарываются в волосы.

— А ты? Почему ты ничего не предпринимаешь?! — удивленно восклицаю я, бросая недоуменные взгляды в сторону принца.

— Я как раз-таки и делаю хоть что-то, чтобы остановить его, — справедливо подмечает Адриан, играя бровями. — В отличие от Кристиана. Он прекрасно осведомлен о всех его выходках и совершенно ничего не предпринимает, относясь к нему как Швейцария во времена второй мировой.

— На это у него наверняка есть веские причины, — уверяю я, твердо глядя ему в глаза. — Также, как и у тебя. Признайся уже всем, что ты хочешь отобрать трон у кузена, устраняя двух зайцев и в виде него и в виде короля.

Адриан направляет на меня напряженный взгляд, готовый в любой момент накинуться и прижать к стене, словно пугливую собачонку, но его сдерживает лишь тот факт, что мы находимся в госпитале с одним из пациентов. Пока его желваки нервно пульсируют в висках, бывший гвардеец метает взгляд из стороны в сторону, с интересом наблюдая за нами со стороны.

— Удивительно, что ты не боишься разговаривать с ним в таком тоне, — парень удивленно приподнимает брови, восхищенно разглядывая меня с ног до головы.

Я бросаю в его сторону мимолетную нервную улыбку, продолжая смотреть на разъяренного Адриана, гадая, когда же он сделает угрожающий выпад в мою сторону. Но сегодня меня спасает вибрация, раздающаяся на его телефоне. Он достает гаджет из кармана брюк и мельком смотрит на экран, после чего напряжение в его взгляде увеличивается в стократ. Я продолжаю наблюдать, как мужской голос, находящийся по ту сторону трубки, что-то непрерывно сообщает ему, от чего тяжелый взгляд принца начинает нервно бегать по старому паркету госпиталя.

— Понял, выезжаю, — коротко бросает он и кладет трубку, останавливая напряженный взгляд на мне.

Одним резким движением он хватает меня за руку и уводит прочь из палаты под прощальные слова, которые бросает нам вдогонку бывший гвардеец. Некоторое время он молча ведет меня по тусклому коридору и в моей голове мелькает мысль о том, что в последние дни это излюбленная позиция в наших «отношениях». И теперь я даже не предпринимаю попыток разузнать, что же такое стряслось и куда мы поедем на этот раз.

Адриан молча закрывает за мной пассажирскую дверь и усаживается на водительское сиденье, избегая моего взгляда. Некоторое время мы едем по центральной части города, и я сгораю от нетерпения узнать, как бы он ответил на мои вопросы, если бы не звонок, перепутавший все карты, поэтому я осмеливаюсь разрушить напряженную тишину между нами.

— Ты похитил меня для того, чтобы настроить Кристиана против короля?

— Похоже, я во второй раз недооценил тебя, — с усмешкой произносит он, по-прежнему избегая моего взгляда. — Я думал, что после госпиталя ты не сразу догадаешься об этом.

— И каким образом это должно повлиять на него?! — недоумеваю я.

— Вообще-то, мы похитили тебя и Селену в первую очередь для того, чтобы сорвать отбор, тем самым выводя из равновесия Фредерика, а, чтобы окончательно его сломить — прихватили и Шарлотту. И, опережая все твои вопросы по этому поводу… Скажи мне, тебе, как участнице, нравится участвовать во всем этом цирке? Ведь все уже прекрасно знают, что кронпринцу еще до самого начала отбора подбирают кандидатку и пора бы уже убрать эту нелепую традицию с подбором невест, шагая в ногу со временем. Но нет, Фредерик принимает решение запустить отбор, отвлекая внимание общественности от своих проделок в стране. История всегда пишется кровью и ни одна революция еще не избежала ее. И даже не пытайся сейчас доказать мне обратное.

— Какая революция? — возмущаюсь я, эмоционально вскидывая руки вверх. — Мы что, в восемнадцатом веке?!

— Власть, а в частности, такие как Фредерик, понимают только силу, — убедительно произносит он, крепче сжимая руль. — Я с самого начала осознавал, что никакими мирными митингами и акциями его не запугать. Думаешь, на митингах были одни здоровые парни? Ошибаешься, Лилибет. Большинство протестующих — это бывшие сотрудники королевской семьи, которые в той или иной степени пострадали от его эмоциональных приступов и которых знаю лично я. И это не просто здоровые гвардейцы, среди них есть хрупкие горничные, прачки, повара, лакеи, садовники и просто все, кто так или иначе работал в королевских резиденциях.

Я сглатываю горький комок, застревающий в горле.

— Король знает, чем ты занимаешься в свободное от дворца время? — с сомнением спрашиваю я, заранее предугадывая ответ.

— Полагаешь, если бы он знал, кто предводитель повстанцев, то сейчас я находился бы с тобой? — отвечает он, сухо смеясь.

— Хорошо, какова ваша главная цель? — наконец задаю вопрос спустя некоторое время.

— Главная цель? По-моему, она буквально лежит на поверхности, — ухмыляется принц. — Убить короля.

Душа на мгновение летит вниз и меня обдает холодным потом.

— Что? Ты серьезно сейчас?! — удивляюсь я, глядя на него ошарашенным взглядом. — Он же воспитал тебя как родного сына!

— По-твоему, я шучу? — ухмыляется принц. — Да, воспитал, да я ему благодарен за то, что не бросил меня как сделал это биологический отец. Но воспитал как? Не у тебя одной на теле есть многолетние шрамы… — сообщает он, делая небольшую паузу. — Ты пойми, принцесса, чтобы устранить короля от власти — нужно его уничтожить. Других способов история не знает, а как я уже сказал, она пишется кровью.

Как только парень упоминает шрамы на теле, в моей голове выстраивается цепочка событий, исходя из которых я предполагаю, что Адриану, как и мне, немало доставалось в детстве от своего дяди. Получается, Кристиану тоже?..

Остается загадкой лишь мотив Адриана. Для чего ему это все: он свергает короля из благородных побуждения ради всеобщего блага или это личная месть за искалеченное детство? Почему-то я склоняюсь к последнему…

— Ну, хорошо, убьете вы его, а дальше что?! — недоуменно произношу я, вздрагивая от собственных слов. — И почему ты еще раньше не сделал этого, ты ведь самый приближенный к королю из всех мятежников?

Адриан устало откидывает голову на мягкую спинку сидения, громко выдыхая воздух из легких.

— А дальше — Кристиан станет законным и, надеюсь, адекватным королем с отменной внешней и великолепной внутренней политикой, — убедительно отвечает принц. — А что касается Фредерика, не все так просто. Если ты думаешь, что так просто убивая его — я хочу подставить свой зад, то очень сильно ошибаешься. На этот случай у нас уже припасен один безупречный план.

— То есть, ты не претендуешь на престол?! — эмоционально отзываюсь я, продолжая приходить в себя от большого количества полученной информации. — А как же монархия устарела, нужно срочно менять систему правления…

Адриан ухмыляется, аккуратно паркуясь возле обыкновенного, ничем не примечательного многоквартирного трёхэтажного дома. Заглушая двигатель автомобиля, он разворачивается ко мне лицом, впервые за все время заглядывая мне в глаза.

— Тут уже мнения оппозиции разделяется: кто-то хочет искоренить монархию и истребить королевскую семью, а у кого-то самоцелью стоит сперва наперво устранить Фредерика от власти и с чего ты решила, что мне нужна еще одна головная боль? Да и притом, чтобы стать законным королем нужно либо отречение Кристиана и Шарлотты, либо их смерть, — сообщает он, продолжая разглядывать мое лицо. — В остальных случаях я по-прежнему остаюсь единственным претендентом на престол по мужской линии или, как говорят в нашей семье — запасным королем.

— Но ведь Кристиан догадывается о твоих планах! — восклицаю я, сама от себя того не ожидая. — Он станет королем, а ты сядешь, ты же это понимаешь?

— Ключевое слово догадывается и кроме как догадок у него на меня ничего нет. Ты лучше о своей шкуре заботься, а не о моей, принцесса, — смеется он с широкой улыбкой на лице и как только я хочу возразить, что совсем не забочусь о нем, он перебивает мои мысли. — Нам пора, — твердо проговаривает он, выходя из автомобиля.