Данное мероприятие они провели не раз. Минато быстро обнаружил, что сильно возбуждается, глядя на пляшущие под плеткой упругие ягодицы Кушины, а та, в свою очередь, не могла не заметить, что заводится от обжигающих ударов, особенно по попке. Когда запас сил и сквернословия иссякал, процедура порки заканчивалась быстрым и пылким юношеским сексом, что безумно нравилось им обоим и вызывало искреннее восхищение у Джирайи.
========== Часть 18 ==========
После того, как молодежь вдоволь повыпускала пар, лупя друг друга, Джирайя решил, что пора слегка углубиться в изыски и, главное, наконец достичь той цели в укрощении Помидорки, коей им так и не удалось достичь ранее: заставить ее получать удовольствие от подчинения и желать его. Потерявшая бдительность Кушина, которую в честь ее последних успехов перестали постоянно запирать, была предательски скручена Большим Жабом и растянута для экзекуции.
— Это вовсе не для того, чтобы унизить тебя или из желания сделать тебе больно, — пояснял Джирайя, хорошенько окучивая попку Кушины. — Тебе надо помочь раскрыть потенциал. — Он сделал паузу и пояснил: — Ты у нас и так горячая цыпочка, но это вовсе ведь не значит, что ты не можешь лучше. Тебе просто надо перестать зажиматься в своей злобе и позволить себе покайфовать в руках опытного партнера. Научись уже отдаваться, а не давать по большому одолжению.
— Сам бы сейчас слышал, что ты несешь, извращенец! — прошипела Узумаки.
— Расслабься, детка! Просто перестань кривляться, и почувствуй радость оттого, что тебя натянут не по разочку. Гордись собой за то, что ты так здорово умеешь позволять это делать, — продолжал он, не слушая ее. — Ты должна не просто научиться быть шелковой, а разрешить себе это делать. Не отравляй свою страсть ядом злобы! — закончил он уже как-то совсем поэтично.
Тут уж Кушина окончательно потеряла мысль и начала по обыкновению активно извиваться, мешая процессу порки.
— Игры с сопротивлением тоже интересны, но разве тебе не хочется попробовать что-нибудь новенькое? — поинтересовался Джи, делая перерывчик для смены орудия пытки.
Он закончил работать плеткой и взялся за стек с расширенным наконечником, напоминающий мухобойку. Он перевернул жертву, развел ей ноги и пару раз хорошенько хлестнул по вульве. Кушина дико визжала, но потом вдруг почувствовала возбуждающий жар между ног. В следующий момент Джирайя опустился на колени и начал зацеловывать и вылизывать ударенное место. Он так ловко орудовал языком, что Кушина умудрилась кончить несколько раз подряд, ощущая, что ей все мало.
Минато смотрел на все это, не отрываясь. Он нервно сжимал в руке стек, ему предстояло повторить все то же самое. И как только семпай сдал ему вахту, переволновавшийся парень не рассчитал силу и так сильно высек ее киску, что Кушина едва не описалась. Она орала от боли и дикого возбуждения. После он виновато вылизывал ее распухшие прелести, ставшие свекольного цвета между половых губок. Кушина лишь тихонько постанывала, пытаясь переварить необычные ощущения от таких истязаний. Она могла сказать пока с полной уверенностью лишь одно: они ее закаляют, как сексуально, так и морально. Никакие тяготы бордельной жизни больше не казались ей такими ужасными. Она может выдержать гораздо больше, она это знала. И ей бессознательно хотелось испытать себя, проверить, как далеко она способна зайти. Пускай ее пытают еще жестче, Кровавая Хабанеро не сломится, черта с два!
…После она получила еще порцию смачных шлепков по заднице, а вслед за этим Джи и его ученик поимели ее по очереди. Кушина так завелась, что просила еще и еще, выслушав в очередной раз от Жаба о том, какая же она горячая штучка.
***
В отсутствие ученика Джирайя не стесняясь продолжал пользоваться Кушиной, играть с ней в разные похабные игры, воспитывать поркой, а то и потчевать большим членом на завтрак, обед и ужин, пока хоть чуток не присмиреет. Привыкшая к регулярному изнасилованию Хабанеро, хоть по привычке и возмущалась, но уже охотно подмахивала в процессе. Это был добрый знак.
В один прекрасный день у них наметился явный положительный сдвиг. Джирайя с утра был в превосходном настроении и устроил ей «лучшие в мире» ласки. Попутно он развлекал ее восточной поэзией и сравнивал ее кожу с нежнейшим шелком, сосцы с лепестками роз, половые губки с половинками персика, а клитор с гранатовым зернышком. И все прочее в том же духе. Кушине даже понравилось.
Джирайя покрывал ее тело поцелуями, ласкал губами и языком «лепестки роз», «половинки персика» и «гранатовое зернышко», срывая с ее уст сладкие вздохи. Он забавно надул щеки и выдул воздух ей прямо в «персик», с фырчащим звуком вибрируя там губами так, как обычно взрослый развлекает младенца, щекоча пузико. Кушина засмеялась, ей стало щекотно и «охотно», она тут же увлажнилась, желая продолжения. На этот раз она не стала кочевряжиться, а просто позволила доставить себе кайф. Джирайя тут же воспользовался случаем и попробовал еще кое-какие приемы из тех, что та раньше не давала ему с ней испробовать: он прикусывал губки и оттягивал их в разные стороны, ставил засосы на клиторе, ублажал пальцами, растягивая дырку так и эдак, а под конец, когда сам уже был не в силах терпеть, дернул ее на себя, резко насадив на свой большущий член и энергично отодрал в свое удовольствие, мотая во всех направлениях под аккомпанемент ее восторженных визгов.
Кушина, не смотря на известную вспыльчивость и склонность к необдуманным импульсивным поступкам, была вовсе не глупа, а чаще просто неразумно самонадеянна. Позволяя себя объезжать этому старому развратнику, она шла на компромисс, во время которого не только начала разрешать себе получать удовольствие от классного секса, но и повнимательнее ко всему присмотреться и кое-что получше обдумать. Ей с самого начала не стоило пытаться сбежать отсюда столь спонтанно, не разобравшись толком что к чему.
— А ты здесь большая шишка? — хитро поинтересовалась Кушина, поглаживая после секса разомлевшего Джирайю. — Смотрю, ты здесь заместо главного.
— Да, я первый помощник директора, — довольно промурлыкал тот.
— Вот как… — хищно прищурилась Хабанеро. — А скажи, — начала она осторожно, продолжая поглаживать полностью расслабленное тело мужчины, — если бы я была твоей любовницей, ты бы мог сделать так, чтобы меня выпустили? — едва просив, она коварно ухватила зубами кончик его волосатого соска и оттянула, как он любил. (Еще этому извращенцу нравилось, когда партнерша делала ему засосы на мошонке, но уж этого она делать не собиралась.)
Кушина уже кое в чем разобралась и давно сообразила, что ее спасение находится исключительно в ее руках. Раз уж все равно ее будут иметь без спроса и согласия, то будет неплохо, если это будет кто-то ей полезный.
— Да, конечно, — пробормотал Джирайя, — будь ты моей любовницей, тебя бы уже выпустили.
— Вот и отлично, — она продолжила ласкать его с удвоенным энтузиазмом. — Я согласна, — шепнула она ему на ухо как можно сексуальнее.
— Ты просто прелесть! — улыбнулся Джи, повернулся на бок и крепко ее обнял. — Но есть одно маленькое «но», — он ласково и как-то извиняющееся на нее посмотрел. — Видишь ли, официально ты уже любовница младшего помощника Намикадзе Минато, а он делает то, что прикажет директор. А у того на вас обоих некоторые планы.
— Ах, так! Я еще должна проблемы этого мальчишки расхлебывать! — моментально вскипела Кушина и подскочила на кровати, наступив Джирайе ногой на грудь.
— Ты все не так поняла… — начал он, беря ее ножку своими широкими ручищами.
— А вот и правильно! — не унималась Хабанеро и в бешенстве его топтала, затем спрыгнула с постели, схватила халат и понеслась.
— Хотя… Не так уж и неправильно… — вздохнул Жаб, потирая оттоптанную грудь. — Ну куда же ты, Помидорка?
— К своему официальному любовнику! — гордо ответила та издалека, но развернулась и, просунув голову обратно в дверь, добавила, сверкая безумным взглядом жаждущего крови серийного убийцы: — И не смей называть меня Помидоркой!
