— Это поможет, — Сенсома вывел фуин на теле друга и влил туда побольше чакры. — Ты сможешь ее переработать и использовать свой геном. Выживи.
— Да… — Озин уронил голову, расслабившись. — И ты… выживи.
Сенсома кивнул и, искренне надеясь на нелетальность таких ран для Озина, вновь бросился вперед. Он чувствовал это — он близко.
На первого противника Сенсома наткнулся через две минуты. Цубаки использовал все возможности своих геномов, чтобы превратить лес в труднопроходимую ловушку, и сам был главной частью своей ловушки — он, как паук, ждал свою жертву в самом центре паутины.
На ходу сложив пальцы, Сенсома выбросил руку вперед, запуская во врага Хирудору. Сформировать эту технику одной рукой было чудовищно тяжело, но помогала многократно усилившаяся чакра и бесконечный боевой опыт. И хотя «однорукая» Хирудора была заметно слабее своей полноценной версии, Цубаки и его паутину снесло начисто.
Он был один, что говорило о том, что Сенсому пытаются задержать. Судя по ранениям Озина, враг напал на него большой группой и одолел за короткий срок. Тел павших видно не было, значит Озину не удалось никого убить, что показательно — атаковавшие были очень сильны все вместе.
Но они не стали так же нападать на Сенсому, разделившись. Значит думают, что их сил на Математика Боя может не хватить.
Второго врага Сенсома обнаружил поздно. Маскирующийся Цубаки вылетел на него с кривой косой, помогая себе двумя разными додзюцу и техниками ускорения тела. Засада была грамотная, а Сенсома двигался слишком быстро, чтобы вовремя ее обнаружить. Поэтому удар врага пришелся ровно в шею Математика Боя.
Коса разлетелась обломками, а Цубаки отступил, будто ожидая такого результата. Сенсома собрал печати и выдул Гигантский Огненный Шар, запустив его в отступившего противника. Следом он послал Бога-Дракона Листа, который, благодаря своей воздушной природе, усилил Шар и силу получившегося взрыва.
Сенсома не стал проверять, жив ли его противник, или нет — просто бросил в клубы пара и дыма десяток кунаев со взрыв-печатями на них и ринулся дальше.
Так он убил пятерых. Каждый из них, пусть немного, но задерживал великого шиноби. Это было досадно, но ничего поделать Сенсома не мог. Только больше злился. На них и на себя.
— «Если бы я был в форме, я бы уже догнал отряд!»
Рука тряслась — исполненная ей Хирудора была очень энерго-затратной техникой. Тело начинала грызть боль — Врата были открыты уже продолжительное время, а раны после боя с Джашином еще не затянулись окончательно. Тем не менее, Сенсома все еще был сильнейшим, а потому переживать за свое выживание даже не думал. Лишь корил себя за медлительность.
Основная группа врагов обнаружилась неподалеку после пятого «задерживающего». Пятнадцать шиноби — и все они находились на небольшой поляне, неожиданно появившиеся в густом лесу. Хотя это была даже не совсем поляна — проплешина, когда-то давно выжженная кем-то невероятно могучим.
Все — Цубаки — в глазах каждого из них горели додзюцу, и самые разнообразные вкусы, запахи и цвета чакры витали вокруг. Каждый из них лишь немного не дотягивал до слабенького Каге. И каждому из них было предрешено умереть.
— Стихия Огня: Великое Огненное Уничтожение! — не доходя до проплешины, сложил печати Сенсома.
Яростный поток пламени затопил лес и пятачок с врагами. Юки среди них не было, так что Сенсома не переживал, что заденет жену.
Цубаки тоже сложили печати, отвечая разнообразными видами Стен. Их защита была велика, но пламя Сенсомы все же забрало двоих. Из дыма выбежало трое, и Сенсома сложил печати, создавая двух Теневых Клонов. Они сблизились. Враги явно специализировались в тайдзюцу, и были очень сильны — каждый из них мог бы победить Сэдэо Хьюгу — мастера Мягкого Кулака — главу белоглазого клана, названного сильнейшими бойцами в ближнем бою во всем мире.
Поэтому они продержались пять секунд.
Сенсома смел все их попытки хитрить и вынудил соревноваться с ним в голых силе и скорости, где превзойти его не мог уже никто. Их глаза позволяли видеть его атаки, но вот реагировать на них они были просто не в силах.
Осталось десять.
Кровавый Дракон и Тканевая Стена стали неожиданностью — Сенсома даже не подозревал, что в мире существуют такие геномы, и что они столь сильны. Тем не менее, Стихия Льда и ее техники, исполненные Богом Шиноби, превзошли силу невиданных ранее геномов. Клоны Сенсомы ответили на шквал ниндзюцу своими техниками, а оригинал прорывался вперед.
И он сумел вступить с остатками отряда Цубаки в ближний бой. Но этот бой был от слова «бойня».
— Двадцатый… — тяжело дыша, констатировал Сенсома, смяв череп последнего врага одной рукой. — Где Юки?
Сенсорика не показывала больше никаких живых существ в округе. Вообще никаких — даже зверей, что было странно. И еще страннее ощущался центр проплешины, неподалеку от которого сейчас стоял Сенсома. Он будто бы преломлял собою свет, искажая все, что проходило сквозь него.
Буквально истончая чакру и физическую мощь, Математик Боя ступил прямо на него.
***
— И Уничтожитель явился к ним, — тихо произнес Джисан Цубаки, смотря вперед.
Убежище его клана представляло собой деревеньку, вход в которую осуществляется через телепорты, расположенные по всему миру. Прямо напротив входа стояло самое большое здание селения — длинный дом с двенадцатью ложами в нем. Это был дом совета клана, где Старейшина и другие влиятельные в клане люди определяли пути развития всего селения.
И сейчас совет был в полном составе, ожидая того, чье дело они будут разбирать, и кого будут казнить.
И он пришел. Джисан почувствовал это, когда вместо обычного мигания защитной чакры, вся конструкция сокрытия и обороны клана лопнула с оглушительным звоном, будто разъяренный великан раздавил ее ногой.
Отчасти так и было.
Потрепанный, но полный сил и ярости Математик Боя явился на последний совет клана Цубаки. Его желтые глаза останавливались на каждом из совета, будто бы предрекая ему отдельную кару. Одного за другим. И, наконец, взгляд Бога Шиноби остановился на Старейшине.
— Ты умрешь.
— Совершенно не исключено, — спокойно кивнул Джисан. — Но я уж точно не буду горевать о своей смерти. Как не горевал ни один из тех Цубаки, кого ты уже убил сегодня. Потому что наша смерть не отнимет у наших жизней смысл. Потому что его у нас отнял ты.
— Я вижу тебя в первый раз.
— Разве это имеет решающее значение? — поднял бровь Старейшина. — Ты уничтожил смысл всех поколений клана Цубаки, убив Орои. Орои — мой милый внук… Он был совершенным Цубаки под конец своей жизни — тем, к чему мы стремились. Бесплодный, но бессмертный и всемогущий.
— Смертный, — Сенсома раз за разом сканировал чакру.
Помимо дома, деревни за ним и какого-то постамента между Сенсомой и советом Цубаки, больше ничего не было. И никого. Все дома, кроме дома перед ним, были пусты. Возможно, Юки держат под землей.
— Увы, — старик вздохнул. — Ты уничтожил наш идеал. Разрушил его, не оставив камня на камне. И именно это — именно то, что ты убил его, лишило наши жизни смысла.
— Тогда они его и не имели.
— О нет, ты заблуждаешься. Имели. С древних времен клан Цубаки собирал гены по всему миру для того, чтобы в итоге создать что-то новое. Новых людей, которые уподобятся богам. И эти боги смогли бы править миром, приводя его к процветанию. Это была мечта нашего основателя — мечта для всех. Мир для всех. И мы поколениями становились все лучше. Каждый новый венец был совершеннее. Каждый новый глава был ближе своих предшественников к тому, чтобы увидеть богов во плоти. И я был ближе всех, ты — кусок дерьма… Орои был рожден величайшим, но побежден. И кем? Тобой — выродком, чьи гены при рождении были самым настоящим мусором! Да ты даже Шаринган не способен пережить — ты самый дефективный ублюдок, которого я когда-либо видел! Ты не мог родиться шиноби, ты ошибка!
Разошедшийся Старейшина перевел дух.
— И ошибка смогла победить Орои. Перечеркнуть поколения клана своей тупой силой. Понимаешь, мусор? Ты стал тем, кем стал, за одну короткую и никчемную жизнь. И какой смысл нам стремиться к рождению Богов, если всего за десяток лет может вырасти тот, кто их превзойдет? Ты, ублюдок, уничтожил наш клан!
