— Откуда вы знаете об этом? — спросил он Кацую.

— Мы знаем практически все, — ответила слизень, повернув голову к другим Духам. — Энма видел это вживую. Начало вашего боя.

Сенсома посмотрел на махнувшего ему рукой обезьяна. О, похоже им придется о многом поговорить со всеми Призывными Животными вообще.

— Ладно, что насчет природной чакры и чакры обычной? — выдохнул Математик Боя, откладывая важные думы и разговоры на потом.

— Называя ее обычной, ты искажаешь суть, — попеняла Кацую. — Но я начну с природной. Хотя название говорящее — природная чакра, это энергия всей нашей планеты — всего нашего мира. Именно она вдыхает жизнь в растения, животных и вас — людей. Она дает вам самое базовое. Изначально она не служила людям, как средство усиления — она просто была одной из частей их жизни. Как дыхание. Если говорить с точки зрения религии, именно природная чакра — истинный Бог этого мира. Она дает ему жизнь.

Это было откровением. Шиноби пораженно распахнули глаза, да и маги оказались ошарашены. Природная чакра в обоих мирах была очень мало где распространена, и знания о ней были секретами. И при этом, эти знания были лишь крупицами.

Бог?

— Забавные вы, люди, существа, — задумчиво продолжила Кацую. — Имея Бога, вы превознесли еще одного. Имея жизнь и свободу, вы решили отдать их в руки кого-то, подобного вам. Мне такое не понять.

— Что вы имеете ввиду?

— Кагую.

И вновь удивление. Нет, имя Великой Матери, по слухам являющейся первой обладательницей чакры и родившей на свет самого Рикудо, опытным и приближенным к верхам шиноби было известно. Богине-Крольчихе до сих пор поклонялись люди некоторых селений и городов, и это не воспрещалось.

Но слова Кацуи. Она говорила так, будто лично знала Великую Мать в те времена, когда та еще таковой не являлась.

— Божество… — повторила Кацую, немного рассеянно. — Хотя она, на самом деле, действительно могла считаться божеством, как и ее великий сын. Да, Кагуя. Та, что дала людям чакру. Ту, что ты называешь обычной. Именно из-за Кагуи в конечном итоге появились шиноби и прочие обладатели чакры. Без этой Ооцуцуки в мире был бы лишь один истинный Бог, и лишь достойные могли бы использовать чакру.

— Вы говорите о Духах, — догадался справившийся с удивлением от откровения Сенсома. — Вы говорите… о себе.

— Все верно, Человек, — Кацую, казалось, возвысилась над Сенсомой, подобно горе, несокрушимой, как сама суть природы. — Незримый Бог природной чакры, и мы, как его вернейшие слуги. Мы — первобытные дети этой планеты. Духи — возвысившиеся над прочими звери, буквально дышащие природной чакрой. Но, возможно, мы слишком возгордились в те времена. Это неправильно — всегда должна быть гармония. Во всем. Таков закон мироздания. Ядро, в котором вы стоите, это центр природной чакры. Ее источник. Первоисточник. Это — центр нашей планеты — Ядро всего мира. Но гармония не терпит единства, а потому на поверхности земли Ядру было противопоставлено Древо.

— Священное Древо… — прошептал Ооноки за спиной Сенсомы.

— Так вы его называете, — кивнула Кацую. — Это древо несло в себе энергию. Оно вбирало в себя всю суть мироздания. Тянуло и из Ядра, и из безликого неба, и из самой пустоты. И это тоже была чакра. Самобытная чакра нашего мира. Чакра разрушения.

— Разрушения? — Сенсома нахмурился. — Как природная чакра может дать мне силу убивать, так и моя собственная чакра может дать мне возможность созидать. Я создавал землянки для нуждающихся той же самой техникой, с помощью которой прославился на Великой Войне.

— Но изначальное применение техники было для разрушения, — парировала слизень. — Люди любят извращать вещи. Скажи мне, разве похожи техники, которым тебя научили ежи, на средства разрушения? Совсем нет, ведь они — плоды созидания. Отражения их взаимности к природе. Также и другие силы природы. Пускай природа и может что-то изменить — поджечь, скажем, лес случайной молнией, природа делает это не для себя. Она делает это в порядке вещей, точно так же, как и тушит тот же лес дождем. Люди другие. Но даже вы — часть природы. Часть нашей природы.

— А Кагуя не была ее частью.

— Ты догадлив, Воин. Она родилась не в нашем мире. Не на нашей планете. Она прибыла сюда в поисках силы, но нашла дом. Она даже была доброй. Увидев Древо, она не решилась впитать в себя его силу, как должна была изначально. Она решила жить с миром в гармонии и не нарушать его гармонию. И тогда-то он из гармонии и вышел.

— Я вновь угадаю. Вы сказали, что ваша сила в стародавние времена была слишком велика, так? И вы возгордились. Это вы послужили причиной для… того, чтобы Кагуя изменилась.

— Мы не хотели, — прошептала Кацую. — Мы с Кагуей когда-то были подругами. У нее было много друзей и знакомых среди Духов. Но жила она с людьми. А люди, как ты знаешь, не очень-то любят тех, кто от них отличается. Некоторые из них почитали нас, как Богов. А другие… другие видели в нас демонов.

— Знакомая история… — тихо прогрохотал Исобу из подсознания Сенсомы.

— Именно так, — все так же грустно продолжила Кацую. — В конце концов предубеждения людей вылились в войну между нами.

— Предубеждения людей, — вдруг заговорила Цунаде. — И ваша собственная гордыня!

Сенсома удивленно поднял брови, развернувшись. Дочь Наоми стояла ровно, несмотря на внимание древнейших и могущественнейших существ, направленное на нее. Внучка Первого Хокаге произнесла свои слова твердо. Глаза внучки Мито горели яростью и несогласием, готовыми поспорить с всей древностью Духов.

— Ты забываешься, дитя… — прошелестел огромный белый змей за ее спиной.

— Нет, — она выбросила в его сторону руку в указующем жесте. — Это вы забываетесь! Вы говорите, что люди жестоки, и что они, пускай и дети природы, совсем не соответствуют ее гармонии. Это правда. Да только вот, как это касается вас? Вы ведь — совершенно такие же, как мы. Вы тоже любите и тоже ненавидите. Не надо приукрашивать — я видела, как змеи Орочимару любят убивать. Я видела, как обожают алкоголь и сигареты друзья Джирайи с Мьябоку. А ежи Сенсомы — лучшее доказательство того, насколько сильно могут походить на человека Духи.

— Твои слова… верны, — согласилась Кацую, поразмыслив. — Но ты все еще дитя. Не пристало тебе вмешиваться в разговор высших.

— А эт ты зря, — оскалился Джирайя. — Ща она на тебя в стиле Мито-то наорет…

— Все мы здесь — по праву силы! - тряхнула белокурой челкой Цунаде. — Силы нашего учителя. Он доверяет нам, и мы его доверие оправдываем. Ты думаешь, что я говорю от своего имени, но посмотри на лицо Сенсомы. Он согласен со мной. Как будут согласны и все люди. Я — Цунаде из клана Сенджу, внучка Первого Хокаге — величайшего шиноби в мире! Я не позволю тебе безнаказанно оскорблять все человечество, только из-за твоей неприязни к нам!

Когда это видано, чтобы человек кричал на высшего Духа? Младшие Духи могут стать заложниками и даже рабами магов, но это совсем другое. Да, многие Духи поддерживают связь с шиноби, но там они больше личности, чем первородные пользователи энергии природы. Они — контрактники там и повелители здесь.

Но этой девочке все равно.

— Узнаю кровь Сенджу и род твоего отца, — сверкнула глазами Кацую. — Ты права, юная Цунаде. Я ошибалась и нанесла тебе оскорбление своей ошибкой.

Из ее огромного тучного тела проступили очертания маленькой ее версии. Миг, и к Цунаде неспешно ползет маленькая (с ладонь) копия Кацую.

— Это — мой тебе дар, Цунаде из клана Сенджу, — провозгласила слизень. — Прими ее. Мою маленькую помощницу. Она будет повиноваться тебе и никогда не скажет грубого слова. Как извинение за оскорбление. А как предлог к сотрудничеству… поговорим об этом после завершения вашей миссии.

— Принимаю дар, — Цунаде поклонилась, не растеряв решимости.

— Вернемся к разговору, Воин, — повернулась к довольному ученицей Сенсоме Кацую. — Между нами с людьми началась война. Мы были сильнее, но тогда еще не скрывались, а потому многочисленность людей угрожала нашим младшим — наши дома были в опасности. Люди поняли, что могут сильно уязвить нас, разрушая природу. А мы обнаружили, что оставлять выживших — глупо. Люди любят мстить так же, как и мы.