— Не спорю, мой прекрасный архидемон, — улыбаясь, Гэбриэл подошёл к Владиславу. Руки мужчины обвились вокруг обнажённого тела вампира. Ван Хельсинг, обхватывая, жарко провёл ладонями по бокам вампира вверх, а затем по бёдрам к талии. Дракула ответил на ласки друга кошачьим мурчанием и чувственными выгибаниями в его объятиях. Бывший вигилант страстно обхватил ладонями выпуклую, накачанную грудь графа, лаская её:
— Ах… М-м-м… мой сэкси… Моя сладость, Влад… — томно заурчал в ответ охотник, гладя рельефные перси графа, потирая кончиками пальцев его соски, после чего горячие и мягкие ладони мужчины вновь легли на тонкую талию вампира, нежно обнимая её. Ван Хельсинг уткнулся носом в роскошные волосы своего ненаглядного, втягивая в себя их аромат: — Моя конфетка… мой чёрный шоколад и мармелад…
Вновь польщённый любовником очередным мёдом для ушей, млея от наслаждения, вампир счастливо рассмеялся:
— Ах… Гэбриэл… о мой прекрасный поэт… Радость моя!..
Убрав блестящие длинные пряди, рассыпавшиеся по мраморно-белой спине графа, в сторону, Ван Хельсинг стал целовать блаженно постанывающего Дракулу, купающегося в ласках любимого, в шею и плечи, упиваясь атласной нежностью и благоуханием его кожи.
— Я тоже проголодался, а так как, думаю, ты уже сыт, моя очередь подкрепиться, — похотливо прошептал бывший вигилант на ушко своему сладкому любовнику.
Вампир, улыбаясь, повернулся в объятиях возлюбленного. Его пронзил горящий, пылающий сладострастием взгляд Ван Хельсинга. Сделав это решительное заявление, красавец-охотник, смеясь, толкнул графа в стоящее неподалёку кресло стиля ампир и грациозным движением опустился перед своим черноволосым красавцем на колени, смотря своими дивными глазами, блистающими возбуждением и страстной любовью, в искрящиеся тёмные очи восхищённого любовника.
Не отрывая жгучего взора от глаз ненаглядного, мужчина коснулся руками коленей Влада. Его ладони жарко провели по стройным бёдрам Дракулы. Граф застонал, откидывая голову. Гэбриэл, склонившись над его бёдрами, обнажил красивый член своего милого.
— Время насладиться моим любимым «эскимо», — сказал мужчина, бросив на любовника игривый взгляд.
— Ах, Гэбриэл…
Заключив у основания скипетр любви своего ненаглядного в ладонь, Ван Хельсинг склонился над своим лакомством и с наслаждение взял его в рот, принимаясь дарить своему возлюбленному красавцу изысканные ласки. Тщательно покрыв член Влада своей душистой слюной, Гэбриэл с таким наслаждением принялся сосать и лизать его, не оставляя без внимания яички, — целуя их, посасывая и играя с ними языком, — словно это было не просто эскимо, а нектар богов. Своими усердными и пылкими трудами он порождал смачные чмокающие звуки, заводящие любовников ещё больше.
Наслаждаясь своим «эскимо», охотник постанывал от удовольствия. Возбуждённый мужчина упивался не только тем, что делал и чувствовал, но и тем, что слышал, — жаркими вздохами, сладостными стонами и шумным, судорожным дыханием услаждаемого друга, что лились звуками прекрасной музыки в его уши, ещё больше усиливая удовольствие от его сладкого занятия и напряжение члена в брюках.
— О-о-о-о… Гэ-э-эбриэ-э-эл… А-а-х-х… У-у-м-м-м… — в наслаждении откинув свою гордую голову, стонал утопающий в блаженстве вампир. Плавая в море блаженства, он едва ли не захлёбывался в выражениях испытываемого им райского удовольствия, в то время как его изящная рука, с длинными и тонкими пальцами, словно выточенная из алебастра, путаясь в шелковистых локонах мужчины, благодарно гладила его по голове, обвивала шею, ласкала плечи, моментами вздрагивая и замирая… Быть ласкаемым прекрасным архангелом — было неземным блаженством для Владислава.
За время связи с вампиром охотник успел приобрести немалый опыт в деле, которым он с упоением занимался, став поистине виртуозом в нём и делая всё именно так, как больше всего нравилось возлюбленному.
Однако Гэбриэлу было этого мало — он решил не останавливаться на достигнутом и покорить новые вершины в ублажении своего черноволосого красавца, удивив его новыми ласками и, соревнуясь в искусстве любви, продемонстрировать ему высший пилотаж.
Услаждая вампира, мужчина натянул лепесток его крайней плоти на корону головки, а затем скользнул кончиком горячего языка под нежнейшую кожицу, медленно обводя венец по кругу, с удовольствием слыша, как задыхающийся от наслаждения любовник издал от блаженства звук похожий на всхлип.
Проделав это, Ван Хельсинг, лаская член Дракулы рукой, уделил внимание щёлочке на головке: погрузившись кончиком языка между её губок, он затрепетал им там.
Стонущий вампир изогнулся в кресле, с громким, судорожным шумом втянув в себя воздух.
Продолжая мастерски ласкать член у исходящего сладостными стонами, как фонтан струями, любовника, почти теряющего сознание от наслаждения, Гэбриэл прижимал его скипетр любви то к одной, то к другой щеке изнутри, лаская головку горячим и влажным атласом, скользящим по ней в нежнейшей ласке. После чего вознёс её языком к нёбу принявшись ласкать его кончиком уздечку.
Владиславу казалось, что он, полностью расплавившись, стечёт с кресла на пол, изнемогая от божественных ласк своего прекрасного любовника. Граф чувствовал себя словно пригвождённым к станку сладости, как к пыточному станку…
Ублажая возлюбленного, охотник в какой-то момент полностью, до самого основания, вобрал обладающий идеальной формой и роскошными размерами скипетр любви графа в рот, вошедший в его горло. Ван Хельсинг коснулся носом нежной кожи гладковыбритого лобка любовника.
Делая это, Гэбриэл очень опасался отторгающего рефлекса. Но этого, к его огромному облегчению, не произошло, в то же время явившись для мужчины истинным открытием: член любовника, войдя до упора в его рот и гортань, касаясь головкой гланд, не вызвал у него никакого дискомфорта, будто нахождение внушительного скипетра любви графа там было совершенно естественным и природным явлением. Охотник понял, что это объясняется очень просто — любовь. Его тело с восторгом соединялось с любимым, с радостью принимая его в себя, как угодно и где угодно…
— У-у-у-у… м-м-м-м… Гэ-э-э-эб… ри-и-и-и… э-э-э-эл… — протяжно застонал срывающимся голосом Владислав от умопомрачительного наслаждения, когда его член до конца вошёл в гладкий рот красавца-любовника, оказавшись головкой в узости его горячего горла, туго обхватившего её.
Успешно справившись с самым сложным трюком орального искусства, Гэбриэл начал делать глотательные движения, и его горловые мышцы стали массировать находящуюся у него в горле головку члена Влада, в то время как языком он ласкал его яички.
Задрожав с ног до головы, Владислав громко вскрикнул, а затем почти мучительно застонал, чувствуя, что тонет, растворяется, распадается на атомы, теряя себя в затопившем его с головой блаженстве, становясь с ним одним целым. Сознание Дракулы помутилось от почти невыносимого, взрывного наслаждения. И Гэбриэл, держа во рту и горле его член, почувствовал как по телу любовника, сотрясая его, мощными волнами, набегающими одна на другую, пошли судороги сладострастия, заставив сильнее забурлить кровь в его пульсирующем члене, резко дёрнувшемся у него во рту. Это стало особенной наградой усердному любовнику, ещё сильнее возбудив его.
— А-а-а-а-а-а! У-у-у-у-у-м-м-м-м-м!.. Гэ-э-э-э… бри-и-и-и… э-э-э-эл!.. О-о-о-о-о-о!.. О-о-о-о-о-о!.. А-а-а-а-а-ах! — судорожно вцепившись своими красивыми руками в подлокотники кресла, отбросив голову, извивался Влад. Графу показалось, что он сейчас потеряет сознание и отключится от того невообразимого наслаждения, которое он испытывал. Его тело изгибалось в спазмах бешеного оргазма.
Белоснежный взрыв — и прохладная густая сперма вампира потекла по горячему горлу охотника. Ещё и ещё. Гэбриэл не мог насладиться её вкусом, но ощущения и так были головокружительны: интенсивно сокращаясь у него во рту, член Владислава толчок за толчком, порция за порцией выстреливал сок любви, и он водопадом тёк по горлу мужчины.
