Алфи видел, что разговор не ладится с первой минуты и весь обед он предпочел плести о своих гангстерских сражениях, о чести и достоинстве, и много разного, что раньше производило на Сару должное впечатление, только бы она не ушла. Его старые-новые истории о бизнесе и законах вызвали у неё тошноту и жалость в одном купе.

— Наши с тобой прошлые годы — лучшее время, ты так не считаешь? Многие называют настоящее переломным в жизни страны и бизнеса-таки. На сцене американский блюз и «золотая молодёжь». А я гулял с тобой с тех дней, когда ты была ещё девчонкой и параллельно правил Лондоном, да-а. Я был чертовски неприкасаемым!

Алфи сказал это и бросил на Сару такой жалобный взгляд, что она почувствовала каждой клеткой тела его театральность, а горечь встала в горле.

Она вкусила маринованные овощи вперемешку со сладостью и подумала, стоит ли рассказывать Алфи о её предпочтениях, о том, что доктор услышал первое сердцебиение жизни, что росла в ней, и о том, как порой ей хочется прикончить Луку за то, что он смеет быть с ней заботливым и самым лучшим мужем на свете, которого только может пожелать разумная женщина.

Но Сара быстро поняла, что этим она только подпитает его самолюбие и свою слабость. Ей безусловно, как и любой некогда влюбленной душе, хотелось прижаться к Алфи, но прошлое обвило его, казалось, колючей проволокой с электрическим напряжением.

Прочитав в лице Сары смущение, смешанное с искусственным безразличием, Алфи нахмурился и сказал немного сгоряча, причмокнув губами: — Ненавидишь, ты, мужа. С мыслями обо мне всё засыпаешь, и вроде терпится, и вроде как любится. — прохрипел он, — Так?

Вопрос ударил её, точно обухом по голове, и дух Сары подкосился.

Ей почудилось, что Алфи сказал это нарочно, назло, чтобы у Сары не осталось как физической, так и моральной чести. Он отнял всё и был рад напомнить об этом. Ему было мало того позора, что она пережила, когда семья узнала эту хлесткую правду, когда отец, дяди и сестра презирали её, когда она была противна сама себе. На Сару смотрели как на товар, помятый и подпорченный, но не могли выбросить, даже если очень хотели.

Сара улыбнулась одним лишь уголком и, вложив в книжечку официанта положенную сумму, встала из-за стола и отправилась прочь.

Был ли Алфи хорошим человеком? Что ж, он был рэкетиром, убийцей и лгуном, который использовал свои обаяние и наглость в качестве магнита, чтобы ворваться в её жизнь.

Что Сара получила от Альфреда? Гулкий удар по столу ей в спину от злости на самого себя и достаточно опыта, из первых рук и уст.

Альфред Соломонс, один из миллиардов на этой планете, кто сделал Сару слишком настороженной, слишком изворотливой, слишком безжалостной, слишком свободолюбивой.

Когда тем же днём Дора, опустошив очередной флакончик с лауданумом, которым Алфи снабжал её, как ему думалось, в гуманных целях, стала подстрекать сестру, то смесь этих качеств сыграла против Сары.

— Это ребёнок жида! Я знаю! Ты беременна от Алфи! И я расскажу Луке! Я расскажу ему правду!

Сара посмотрела на сестру и почувствовала себя скверно. Её вид был ужасным, а над головой точно светилась вывеска: «Я принимаю опиум».

— Ты обманула Луку! Дрянь!

Дора кинулась на сестру и Сара, неуклюже оттолкнув её от себя, приложила к этому рывку значительную силу, чтобы уберечь живое в ней существо, забыв про другое, что из-за наркотиков нуждалось в помощи и поддержке.

Дора потеряла равновесие и удар об платяной шкаф оказался для неё смертельным, а сама тайна — ушла вместе с ней в сырую землю, в глубокую могилу.

Комментарий к 2.1.

Описание гибели Доры было коротким. Вероятно, потому что это не имеет особого влияния на дальнейшую жизнь Сары, за исключением, может быть, психологической травмы.

========== 2.2. ==========

Комментарий к 2.2.

Немного опошленная глава) Благодарю за ожидание)

Возможны ошибки, потому что я всегда бегу впереди паровоза(беты).

***

Лука крутился и ворочался в постели уже битый час, ожидая Сару. У неё давно обнаружился деловой талант, который просто поражал его. Она взяла на себя все расчеты, всю финансовую сторону своего личного бизнеса, и вероятно, в этом помогло ей высшее образование. Сама корочка была лишь куском картона, а вот умения решать поставленные задачи и находить общий язык, взятые с учебной скамьи, действительно пригодились.

Лука перевернулся на другой бок. Ему полагалось бы сейчас находиться в объятиях жены, а не греть прохладную половину, то и дело поднимая глаза на часы. Сегодня он запустил в производство ещё одну винокурню и смог договориться с Капоне, так что он имел право отметить этот успех, но единственным человеком на свете, с которым ему хотелось разделить эту радость, была Сара.

Луке уже стукнуло тридцать пять лет. Он состоятельный мужчина, глава Неаполитанской мафии, но всю свою сознательную жизнь он мечтал иметь семейный очаг и много детей. Лука знал, что благодаря этой голубоглазой девочке его мечты частично воплотились в реальность. Она родила ему двух прекрасных сыновей, а теперь Лука хотел ещё и двух замечательных девочек — для полного комплекта счастья.

Улыбаясь этой мысли Лука снова заворочался, осознавая, что любит Сару, любит её по-настоящему. Но, несмотря на усталость, он никак не мог заснуть без своей половины.

К слову, лишь несколько месяцев назад у них случилось сильнейшее потепление за всю историю брака — совместные приготовления к Рождеству в новом особняке не позволяли им расставаться надолго, как это происходило раньше, из года в год.

Сара и Лука проводили вместе все вечера без исключения, обсуждая всё: от декора до выбора ели. Луке нравилось, что внедряла, говорила и делала Сара, и его влекло, безумно влекло к ней с каждым днём их непростого брака.

Он закрыл глаза и попытался уснуть.

Вдруг Лука услышал, как, скрипнув, отворилась дверь спальни. Он сел в постели. Сара, в белом кружевном ночном платье прокралась к нему, как львица.

Лука скривил гримасу обездоленного супруга, опираясь на руки.

— Дорогой, ты ещё не спишь?

Он был слишком возбужден и счастлив такому обращению, чтобы ответить ей сразу же, и слишком влюблен в неё, чтобы выяснять отношения, оставляя только фальшиво-безучастную мимику.

— Я укладывал детей спать. Они до последнего ждали тебя, — крутил он пальцами в воздухе, изъявляя свой укор. — ждали маму.

Сара подошла к кровати и устало улыбнулась Луке, с лёгкостью стирая его недовольство. С замиранием сердца он наблюдал, как она поднимает платье, медленно и дразняще обнажая свое тело. Она сняла наряд через голову и бросила на пол.

— У меня был чертовски напряжённый день, веришь?

Лука поправил на груди цепь и хитро поинтересовался: — Тогда, могу я скромно поцеловать тебя, моя девочка, перед сном, чтобы снять напряжение?

Сара на мгновение задумалась, повышая себе цену: — Можешь, если это сотрёт твою обиду на моё опоздание.

Лука потянул Сару к себе и, опустив на постель, поцеловал в обе щеки, совершенно по-дружески, принюхиваясь к аромату её тела. Пахло женскими духами, её духами, с примесью сладости тела и нотками сигаретного дыма. Своеобразная проверка.

Сара игриво спросила: — Это всё?

Приняв вызов, Лука стал ласкать её губы, потом ещё раз и ещё раз, налаживая французский поцелуй, касаясь языком кончика её нежного языка. Сначала выходило мягко, но Лука чувствовал небольшое кипение после отсутствия Сары и стал бросать отрывистые поцелуи, через них вымещая любовь и злость.

Он протянул руку и провел по бедру Сары. Она не возразила, и Лука стал гладить её, видя линию к ягодицам, сжимая и пошлепывая их. Сара могла лишь шипеть на хлесткие удары и больно впивающиеся в кожу его тонкие пальцы.

— Где была? — спросил он, и безо всякого усилия опрокинул Сару на постель, ловко раздвинул её ноги и увидел аккуратные, припухшие губки, что так и манили его инстинктом продолжения рода.

— Почему так поздно?